Тяжкий труд 4-5

ночника, повисла тишина. Признание Егора, сорвавшееся с его губ, казалось, окончательно развеяло тот тяжелый туман, в котором он блуждал последние недели. Сказанное слово больше не пугало — оно принесло с собой колоссальный, почти физический выдох облегчения. Его любимой Карине никогда не нужно будет на ходу придумывать нелепые оправдания, прятать чужие следы или тушить его вспышки подозрений.

***

Они перешли на кухню, где в атмосфере абсолютной искренности устроили совместное чаепитие. Карина, сменив шелковый халат на уютную кофту и джинсы, с ногами забралась на диван. Впервые за всё время их знакомства между ними не было «зазора» из недосказанностей. Они говорили по душам: Егор слушал её рассказы о непростых буднях её статусного бизнеса, вместе смеялись над причудами клиентов вроде Василия, Степана или Геворга, а Карина впервые видела в его глазах не ревность, а глубокое, почти религиозное принятие. Почти благоговейный трепет в глазах мальчика отдавался во всем её теле сладкой истомой. Это было их «глубокое взаимное приятие» — они поняли, что принадлежат к разным мирам, но в этом пространстве, за закрытыми дверями, они — одно целое.

Идиллия была прервана резким сигналом смартфона. На столе высветилось: «Василий» — один из самых дорогих випов.

Карина замерла, её серые глаза сфокусировались на Егоре. В этом взгляде было немое, пронзительное до глубины души ожидание. Егор почувствовал, как внутри закипает буря: страх, адреналин, странная смесь подчинения и собственнического восторга. Он медленно, но решительно кивнул. Он понимал что Карина не нуждается в его одобрении но она вдруг вопросительно смотрела на него. Согласие было дано.

— Тройной тариф, — тихо произнесла Карина, закончив разговор. — Он хочет быть здесь через полчаса.

Паника, на миг мелькнувшая в её глазах, тут же сменилась азартом. Внезапный план выкристаллизовался в её мозгу за доли секунды. Возбуждение от риска было таким бешенным, что Карина со стыдом осознала — её возбуждение вот-вот потечет по ноге крупной каплей её соков. Она понимала: если Василий узнает, что в квартире кто-то есть, её репутация будет уничтожена, а бизнес — разрушен. Но дух авантюризма уже захватил её, а возбуждение ударило в мозг как рюмка выпитой натощак водки.

— Егор, мне нужна твоя помощь. Пока я буду наводить лоск, ты должен прибрать следы — убери чай, чашки, разбросанные вещи. Смени постель в спальне, — она говорила быстро, но четко.

Егор действовал как завороженный. Он был счастлив служить ей — убрал следы их недавнего чаепития, взбил подушки, сменил белье на свежее, словно подготавливая сцену для чужого спектакля. Он чувствовал себя странно — как будто он не просто прислуживал, а помогал строить тот самый «алтарь», на котором Карина зарабатывала себе на жизнь.

— Для тебя есть убежище, — Карина подвела его к гардеробной. — Отсюда отлично всё слышно, это лучшая точка для твоего… наблюдения. Но ты должен поклясться: ни звука. Ни вздоха. Несколько часов — и он уйдет.

Она прижалась к нему на секунду — короткий, яростный почти болезненный поцелуй — и вытолкала в полумрак гардеробной. Дверь закрылась, оставив щель, через которую припав к ней глазом Егор мог видеть спальню. Он сел на низкий стул среди развешанной одежды. Буквально через три минуты ожидания, раздался звонок в дверь и голос мужчины. Егор затаил дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле, но он знал: теперь он — неотъемлемая часть её жизни, её самая опасная и самая верная тень…

***

Василий — крупный, импозантный мужчина с благородной сединой, от которой веяло властью и усталостью — вошел в квартиру. Карина встретила его, словно королева: на ней было кремовое вечернее платье с открытой спиной и длинным струящимся подолом. Отсутствие бретелей, обнажающих её изящные плечи, лишь подчеркивало дерзкую догадку: белья на ней не было.

Егор, припав к узкой щели в двери гардеробной, затаил дыхание. Его сердце билось где-то в горле, каждый удар отдавался гулким эхом в тишине убежища. Он слышал, как они прошли на кухню. Карина, двигаясь грациозно и привычно, начала сервировать стол для гостя.

— Знаешь, Карин… — голос Василия звучал глухо, с ноткой горькой иронии. — Моя жена вот уже больше года… будто забыла, что я мужчина. Никаких обязанностей, никакой близости. Порой хочется как подростку взять себя в руки — Василий коротко хохотнул и добавил: — Я благодарен небу, что есть такие женщины, как ты, готовые выслушать и понять… и не только…

Егор слушал эти чужие откровения, чувствуя, как внутри него закипает странный коктейль из ревности, унижения и болезненного восторга. Василий постепенно расслаблялся, переходя от жалоб к более уверенному тону. Вскоре раздался шорох отодвигаемых стульев, и шаги направились в сторону спальни. Егор отринул от щели и задержал дыхание мечтая превратится в моль.

Проходя мимо гардероба, Карина на мгновение замерла. Она остановилась прямо у двери, прислушиваясь. Внутри царила могильная тишина — Егор превратился в статую, в вешалку-манекен боясь даже выдохнуть. Убедившись, что всё спокойно, она повела клиента дальше.

Карина завела Василия в спальню, но дверь не закрыла. Архитектура квартиры сыграла на руку Егору: дверь спальни, где прямо напротив стояла широкая кровать, оказалась расположена строго напротив гардероба. Ночник на прикроватной тумбе заливал кровать мягким, интимным желтым светом, в то время как темный коридор, в котором прятался Егор, оставался надежно замаскированным в глубокой тени.

Егор, соблюдая предельную осторожность, вновь прильнул к щели. Теперь он видел всё. Он был здесь, в паре метров от них, невидимый свидетель их близости, превращая свое добровольное заточение в триумф своей преданности.

Он замер, впиваясь пальцами в дверцу гардероба. В полумраке спальни, под мягким светом ночника, происходило нечто, выходящее за рамки его ожиданий. Он видел, как Карина, обычно играющая отточенную роль «дорогой любовницы», вдруг изменилась. Как двигаясь плавно как кошка Карина сама обняла своего клиента и впилась в него поцелуем. Василий на миг опешил но тут же взял себя в руку и сжал ягодицы девушки в своих больших ладонях.

Сначала она была смущена, но Егор, наблюдая за её лицом, вдруг всё понял — уловил искорку: её заводил сам факт того, что он — её тайный обожатель, её «тень» — сейчас здесь. Её страсть перестала быть искусственной. Василий, искушенный мужчина, мгновенно уловил эту метаморфозу. Он был шокирован неподдельной, почти животной искренностью, с которой Карина отдавалась ему.

А Карина в этот миг сама была в восторге. От нового чувства. Она чувствовала незримое присутствие Егора, и это знание действовало на неё как самый мощный афродизиак. В её сознании образ Василия накладывался на образ Егора, и когда она смотрела на своего клиента, в её воображении вспыхивали искрящиеся карие глаза влюбленного мальчика. Это погружало её в пучину такого оргазма, которого она никогда не испытывала за годы своей «работы». Она подчинялась Василию беспрекословно, воплощая его самые смелые фантазии, но её душа и её истинное наслаждение принадлежали тому, кто скрывался за дверью гардероба.

Время в квартире остановилось. Медленно и тягуче Василий вдалбливал в Карину своё нерастраченное с женой вожделение. Потом Карина сама оседлала его и её движения слились в одну какую то невероятную скачку. Егор вдруг осознал что до боли хочет выйти и присоединится к паре. Но… ему пришлось даже закусить губу чтобы справится с мгновенным порывом. К счастью Егор сумел удержать свой порыв. И получал своё извращенное удовольствие созерцая как его любимая Карина самозабвенно делает минет огромному Василию. Егор чуть не застонал когда представил себе её сочные губы охватывающие его кряжистый ствол. И потом когда из-под губ выступила белая тягучая капля Егор уже с трудом сдерживался чтобы не схватить себя руками и не причинить облегчение.

***

Когда страсти утихли, спальня погрузилась в тяжелое, густое молчание. Василий, обессиленный и пораженный тем, что только что произошло, лежал на краю кровати, тяжело дыша. Егор из своего укрытия видел, как мужчина с недоумением и восхищением смотрел на Карину — в его взгляде читалось не просто удовлетворение, а искреннее изумление.

— Карин… — выдохнул Василий, вытирая лицо ладонью. — Я знаю тебя давно, но сегодня… ты была совершенно другой. Что с тобой? В чем секрет?

Карина, лежа на подушках, отвела взгляд в сторону, туда, где за дверью гардероба затаил дыхание Егор. На её губах блуждала таинственная, слегка высокомерная улыбка. Она не собиралась открывать ему правду — эта тайна была их с Егором общим сокровищем.

— Тройной тариф творит чудеса, Василий, — ответила она с легкой, ироничной ноткой в голосе, грациозно потягиваясь. — Иногда нужно просто дать себе волю.

Василий лишь хмыкнул, принимая этот ответ как должное, и начал не спеша одеваться. Вскоре, обменявшись парой дежурных фраз, он покинул квартиру. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

Карина даже не дождалась того момента, как лифт уехал вниз. Она соскочила с кровати, набросила на плечи распахнутый халат и почти бегом бросилась к гардеробной. Она рванула дверь на себя — и столкнулась нос к носу с Егором. Его глаза в полумраке буквально светились возбуждением, потемневшие от нахлынувшего адреналина, они выдавали его с головой.

Егор не сказал ни слова. Он видел следы чужой страсти на её теле, чувствовал исходящий от неё тонкий, смешанный аромат — её собственный запах вперемешку с тяжелым парфюмом Василия и поверх всего этого пряный запах мужского семени которым пахло её дыхание. Это не вызывало у Егора отвращения; напротив, это сводило его с ума, превращая в ярость и восторг одновременно. Не давая ей сделать даже шага в сторону душа, Егор грубо, но с какой-то отчаянной нежностью подхватил её под бедра и повалил обратно на постель, которая еще хранила тепло другого мужчины.

Он припал к её телу, жадно вдыхая этот «запретный» аромат, вкушая грешный вкус, словно пытаясь стереть, слизать следы присутствия другого самца своим собственным присутствием. Карина издала полувздох-полустон, вжимая