Тяжкий труд 4-5

прямо в горле. Дыхание перехватило так резко, что он невольно закашлялся.

«Она вернулась! Господи, она вернулась! Она здорова, она в сети!» — эта мысль оглушительным набатом загремела в его голове, вытесняя весь страх, всю усталость и сомнения последних дней.

Его обдало мощной волной жара. Руки, еще секунду назад бывшие ледяными, мгновенно взмокли. Он смотрел на экран, не веря собственным глазам, словно перед ним произошло настоящее библейское чудо. Она не скрывалась. Она не была больна. Она просто… вернулась.

Егор судорожно схватил со стола свой мобильный телефон. Пальцы не слушались, путаясь в кнопках. Он лихорадочно начал вбивать цифры её номера, светящиеся на мониторе. Он понимал, что у него есть этот чертов долг, который он собрал по друзьям, и теперь ему было абсолютно плевать на деньги. Он был готов отдать всё, лишь бы снова услышать её голос, прийти к ней, упасть на колени и сказать, как сильно он ошибался.

Телефон пошел набирать номер. Егор прижал трубку к уху, зажмурился и замер, слушая длинные, мучительные гудки, каждый из которых отдавался ударом в его висках.

***

Ровно в семь вечера тяжелый, уверенный звонок в дверь заставил Карину вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд в зеркало прихожей: ярко-серые глаза подернуты профессиональной поволокой, черные вьющиеся волосы тяжелым облаком лежат на плечах, на губах — капризный блеск. Шаг, поворот замка.

На пороге стоял Рамиль. Мужчина за пятьдесят, массивный, широкоплечий, в дорогом шерстяном костюме, который едва сдерживал его грузную силу. От него пахло элитным табаком, коньяком и тем тяжелым, животным мужским магнетизмом, который Карина всегда ощущала как физическое давление. У него были густые, с сильной проседью волосы, и темные, почти черные глаза, смотревшие на нее прямо, оценивающе и властно.

Он не тратил время на любезности. Молча прошел в гостиную, скинул пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, сквозь тонкую ткань которой угадывался не густой волосяной покров на его широкой груди.

— Здравствуй, Карина, — его голос был низким, рокочущим. — Рад, что ты поправилась.

Он достал из кармана пачку крупных купюр, даже не пересчитывая, положил их на журнальный столик. Это был тариф VIР — без лишних слов, без латекса, за полное обладание её телом. Карина скользнула взглядом по деньгам. Спираль на месте, анализы чистые — это была просто работа, за которую платили очень высокую цену.

Рамиль подошел к ней вплотную. Его тяжелые, мозолистые ладони легли на её талию, мгновенно притягивая к себе. Карина послушно прижалась к его жесткой груди. От него исходил жар.

Без лишних предисловий он усадил её на край дивана. Его пальцы грубовато, но уверенно потянули вниз молнию её шелкового изумрудного платья. Ткань соскользнула, обнажая её округлую упругую грудь. Рамиль тяжело выдохнул, его темные глаза потемнели еще сильнее. Он склонился, грубовато припадая губами к её высокой шее, оставляя влажные, горячие следы, а затем его суховатые губы коснулись её сосков. Карина закинула голову назад, искусно выпуская тихий, гортанный стон. Внутри нее было холодно и пусто, но тело работало как безупречно настроенный инструмент.

Рамиль быстро избавился от одежды. Его тело было массивным, с жидкой седой растительностью на груди. Его мужское достоинство — тяжелое, темное, не такое эстетичное и рельефное, как у Егора, но внушающее трепет своей грубой плотностью — уже было полностью готово.

Он грубо раздвинул её длинные стройные ноги, укладывая Карину на спину прямо на диване. Не заботясь о долгой прелюдии, зная, что её тело всегда подготовлено, Рамиль вошел в нее.

Вхождение было тяжелым и глубоким. Карина почувствовала, как её лоно заполняет плотная, горячая масса. Рамиль двигался мощно, напористо, с весом всего своего грузного тела. Каждый его толчок отзывался глухим давлением внутри, заставляя пружины дивана жалобно поскрипывать. Его жесткие волосы на груди больно кололи её нежную кожу, а руки крепко, до синяков, фиксировали её бедра. Карина профессионально подстраивалась под его рваный ритм, выгибала спину, обхватывала его мощную талию своими длинными ногами и громко стонала ему в ухо, симулируя страстный экстаз. Она знала, что Рамилю нужна именно эта покорная, животная страсть. Он брал её властно, забирая всю её энергию, пока его тяжелое дыхание не превратилось в хриплый рокот. С резким, животным стоном Рамиль содрогнулся и излился глубоко в нее, тяжело навалившись сверху всем своим весом.

Спустя десять минут всё было кончено. Рамиль, накинув халат, сидел в зале с бокалом виски, приходя в себя.

Карина, чувствуя себя опустошенной и липкой от чужого пота, собрала свое платье с пола и направилась в ванную. Ей физически необходимо было смыть с себя этот тяжелый, душный запах Рамиля.

По пути в коридоре её застал вибрирующий звук мобильного телефона, оставленного на тумбочке. Она недовольно поморщилась — во время работы звонки были табу. Но бросив быстрый взгляд на экран, она замерла.

На дисплее светился незнакомый номер. Обычно она никогда не брала трубку при клиенте, но какая-то безумная, интуитивная искра заставила её сердце сделать резкий удар.

Она быстро юркнула в ванную комнату, плотно прикрыла дверь и включила воду в душе, чтобы заглушить звуки. Дрожащим пальцем она провела по экрану, принимая вызов, и прижала трубку к уху.

— Алло? — тихо, сдерживая дыхание, произнесла она.

В трубке на мгновение повисла тяжелая, напряженная тишина, сквозь которую было слышно лишь чье-то прерывистое, частое дыхание. И затем раздался голос. Немного хриплый, смущенный, робкий и такой до боли знакомый голос:

— Алло… Карина? Это Егор.

Лицо Карины мгновенно изменилось. Её ярко-серые глаза, еще минуту назад бывшие холодными и профессионально-пустыми, расширились от немого шока. В них вспыхнула целая лавина эмоций: детское, ошеломляющее удивление, дикий восторг, укол вины и… невероятное, щемящее тепло, от которого у нее перехватило дыхание.

Она прижала свободную руку к губам, чтобы не вскрикнуть от нахлынувшего чувства. Он нашел её. Он не испугался, не забыл. Этот кареглазый мальчик снова ворвался в её серую, рутинную жизнь прямо в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала, смывая своим хриплым «Алло» всю грязь только что завершившейся встречи с Рамилем.

***

Минуты после звонка тянулись невыносимо. Карина механически улыбалась Рамилю, подавала ему пиджак, закрывала за ним дверь, но мыслями была уже далеко. Когда замок наконец щелкнул, отрезав её от сытого, равнодушного мира больших денег, она обессиленно прислонилась спиной к двери.

Настенные часы в прихожей холодно отсчитывали время: 23:20. Для ночного города — самое начало жизни. Для её профессии — пик рабочего времени. Но Карина впервые в жизни благодарила Бога за то, что её блокнот на сегодня был пуст. Больше никаких клиентов. Никакой фальши.

Она посмотрела на экран телефона. Пальцы мелко дрожали. То, что она собиралась сделать, не просто нарушало негласный кодекс — это было полным безумием, профессиональным самоубийством. Индивидуалки её уровня не звонят мужчинам сами. Никогда.

Карина сделала глубокий вдох, зажмурилась и нажала кнопку вызова.

Гудок. Едва начавшийся второй… и трубка буквально взорвалась встречным дыханием. Егор ответил так молниеносно, словно всё это время гипнотизировал экран, не выпуская телефон из рук.

— Алло! Карина! — в его голосе смешались паника, надежда и дикий восторг.

— Привет, Егор, — тихо сказала она, и её обычный бархатный, уверенный голос вдруг прозвучал непривычно мягко. — Ты звонил мне… я была в ванной. Была…

— Карина, прости меня, — парень заговорил быстро, захлебываясь словами, боясь, что она бросит трубку. — Я знаю, что повел себя как дурак. Сбежал тогда… А потом ты исчезла, и я… я с ума сходил. Я думал, что потерял тебя навсегда. Мне нужно увидеть тебя. Пожалуйста. Хотя бы на час.

Карина горько усмехнулась, вспомнив свои недавние страхи в клинике Альберта Эдуардовича. Они оба стоили друг друга.

— Егор, уже поздно. И ты ведь знаешь… правила. Мой час стоит дорого.

— Я знаю! — перебил он, и в его голосе послышалось отчаянное упрямство. — Я всё знаю. Я… перехватил у друзей. У меня есть сумма. А если не хватит, я займу еще, я найду, заложу ноутбук, устроюсь на ночную смену… Мне плевать на деньги, Карина! Мне нужна ты. Пожалуйста, не отказывай мне.

Слова мальчика больно кольнули её в самое сердце. Он был готов влезть в кабалу, отдать последнее, только ради того, чтобы просто побыть с ней. После тяжелого, сытого цинизма Рамиля, который покупал её как вещь, этот чистый, безумный порыв девятнадцатилетнего студента казался чем-то невероятным, космическим.

И тут внутри Карины что-то окончательно щелкнуло. Ледяная броня профессионалки растаяла. Она вдруг с абсолютной, пугающей ясностью поняла: она не возьмет с него ни единого рубля. Оценивать это деньгами было бы настоящим кощунством.

— Замолчи, глупый, — мягко, но властно перебила она его сумбурную речь. — Послушай меня внимательно. Никаких денег. Спрячь свой конверт и забудь о нем.

— Но… как? — Егор осекся, не веря своим ушам.

— Вот так. Записывай адрес, — Карина продиктовала координаты своего элитного жилого комплекса, куда пускала только самых проверенных, статусных гостей. — У тебя есть полчаса, Егор. Я жду тебя как своего самого главного VIР-клиента. Поторопись.

***

Положив трубку, Карина замерла посреди комнаты. Сердце билось как сумасшедшее, в кровь хлынул чистый, девичьих времен адреналин. Она бросилась в спальню. Никаких рабочих пеньюаров, никакого изумрудного кружева, в котором её только что брал Рамиль. Ей нужно было смыть то ощущение и стать другой — только для Егора.

Она быстро нанесла легкий макияж, подчеркнув серые глаза, и подошла к гардеробной. Её выбор пал на строгое, но умопомрачительно сексуальное черное вечернее платье прямого кроя. Оно идеально облегало её фигуру, подчеркивая высокую шею и тонкую талию. Главной деталью был головокружительный высокий разрез сбоку по правой ноге. При каждом шаге ткань расходилась, дерзко обнажая её стройную