Ох, уж эти пироги! Или лёгкий флирт, укрепляющий семейные отношения

Признайся!..

 — Вставать надо, чтобы покормить тебя. Проголодался, поди?

 — Что ж, подкрепиться, вроде бы, не мешает… Не прочь буду отведать и твоего борща.

Саша соскакивает с постели на пол, достаёт из шкафа и набрасывает на себя халат.

 — Пока я буду возиться на кухне, ты полежи, отдохни.

 — Да чего валяться в одиночестве… Пойду с тобою… Поболтаем…

 — Тогда, чтобы не озябнуть, облачись в этот халат.

 — Прекрасно! Из супружеской постели в мужнин халат!… Ведь его же?..

 — Нет, специально для тебя купила сегодня утром!… Чего спрашивать лишнее?

 — Почему лишнее?

 — Ну хорошо, хорошо, его!… И что? Ведь ты у меня сегодня как супруг…

 — Да, nаturеl liеutеnаnt dе mаriе…

 — Это по-каковски?

 — По-французски.

 — И что значит?

 — А то и значит, что замещающий мужа!

 — Вот как?… Ну что же, неплохой заместитель… Вот тебе и его тапочки в награду!

Со смехом поцеловав его, Саша отправляется на кухню.

Немного воспоминаний.

Последовав за ней, Леонид усаживается за стол, зацепляет вилкой шпротину, отправляет её в рот и смотрит, как его гостеприимная хозяйка достаёт из холодильника большую кастрюлю, отливает из неё в кастрюльку маленькую, ставит последнюю на газовую конфорку и включает зажигание.

 — Пару минуток потерпи, сейчас подогреется.

 — Подождём… Куда торопиться… А я тем временем с удовольствием послушал бы рассказ про твои измены.

 — Какие измены?..

 — Так уж и без них обходилась? Ни разу?

 — Ни разу! Клянусь!… Картошку с мясом подогреть?..

 — Подогрей… И всё же, как насчёт измен?

 — В мыслях, если только… Например, сознаюсь, была и такая: поближе узнать тебя!

 — Что ж, и я был не чужд такой мысли…

 — И давно?

 — Помнишь, как мы встречали Восьмое марта в прошлом году?

 — Как же! Но впервые я задумалась об этом ещё предыдущей осенью. Помнишь, тогда профсоюз и комсомол организовали массовку с ночёвкой в пионер-лагере, в Васильевском? Мы с мужем, оставив своих детей на Родиных, отправляясь туда на своём «Москвиче», согласились подвести и тебя… Договорились, что ты будешь встречать нас на перекрёстке МКАД с Ленинградкой. Но почему-то мы задержались, причём порядочно… Что-то у мужа с аккумулятором не заладилось, и ему пришлось долго с ним возиться. Я нервничала, ворчать стала, чуть было не поссорились… А подъезжаем, ты под проливным дождём… Причём уже давно!… И как ни в чём не бывало… А едва забрался к нам на заднее сиденье и весело о чём-то затараторил, у меня с души словно камень свалился… Приехали, поставили машину, а тебя и след простыл… Потом мельком видели несколько раз с какой-то девицей, вроде бы не нашей… Кто такая?

 — В невестах тогда ходила…

 — Значит, не институтская и не местная?… И как только она осмелилась туда приехать одна?

 — Да не одна она была, а с подружками…

 — А почему ты с ней не был на танцах в клубе?

 — Не помню… Продолжали, наверно, пить где-нибудь… А может быть, искали подходящее место для ночлега… Ведь эти пионерские палаты на дюжину коек, признайся, вовсе не способствовали тому, чтобы нормально провести ночь…

 — Что ты понимаешь под словом «нормально»?

 — Ну, прежде всего, чтобы всласть помиловаться с подружкой. Но и выспаться после всех этих передряг не мешало бы… А тут то и дело хлопают двери, зажигается свет, гогот, кто-то в темноте ошибается местом и начинает шарить по тебе…

 — Да, поспать спокойно тогда на самом деле не удалось, — вслух соглашается Осадчая.

И в памяти её всплывает, как она ворочалась на койке, время от времени о чём-то спрашивая мужа, лежавшего на соседней койке и ловя себя на мысли, что было бы не так уж и плохо, если бы вместо него там (или, на худой конец, на койке с другой стороны) находился Канунников, мысленно представляя себе, как случайно встречаются их руки…

Леонид встаёт, проходит в туалет, потом задерживается в ванной, а когда возвращается на кухню, Саша по-прежнему стоит у плиты, переворачивая содержимое сковородки. Подходит к ней сзади, обнимает и целует в мочку уха. Она поворачивает к нему голову и отвечает поцелуем в щёку.

 — Последи, чтобы не убежало и не пригорело. Мне тоже надо удалиться на пару минут… Если чуть задержусь, выключи конфорки и садись, жди меня.

В ванной она: быстренько обливается водой, но задерживается у зеркала, всматриваясь в лицо, глядевшее на неё оттуда, — порозовевшее, с яркими и припухшими губами. Но особо удивительны глаза — обычно блекло-серые, они стали необыкновенно прозрачными и светящимися счастьем…

 — Выпьешь? — спрашивает она, вернувшись к нему на кухню и ставя кастрюльку с борщом на стол.

 — Нет, не чувствую надобности. Мне и без того хорошо.

 — И мне! Но перекусить как следует не помешает… Тебе как налить, полтарелки или целую?

 — Целую… А пока буду хлебать, тебя послушаю.

 — О чём?

 — О мысленных изменах.

 — Ах, вот ты о чём… Чего тут интересного?

 — Позволь уж мне судить… К тому же известно, что исповедь о тайных желаниях нередко возбуждает такие же желания и у исповедника, в роли которого мне сейчас хочется побывать.

 — Ах, вот ты куда клонишь…

 — Любопытство — не грех…

 — Как сказать… Да и давно это было, пролетело и не запомнилось…

 — И всё же…

 — Мужа перевели на работу в Москву. И мы переехали сюда. Дали эту квартиру.

 — Когда это было?

 — Да лет шесть назад… Я долго не работала, сидела с детьми. Той зимой старший пошёл в школу, а младшего отдали в детсад… Стало скучно… Узнала про бассейн «Москва», купила абонемент на десять часов утра, начала ездить туда. Народу мало, вольготно! И вот как-то, из-за мороза наверно, над водой стоял такой туман, что не видно было на расстоянии вытянутой руки… И надо же, на дорожке, вроде, никого нет, а несколько раз нос к носу столкнулась с одним типом. Плавал он кролем, что впереди — не видел, а руками загребал так, что однажды пальцами мне чуть в глаз не ткнул. От неожиданности я открыла рот и чуть не захлебнулась. Он задержался рядом, чтобы извиниться, и, пока я откашливалась, легонько поддержал меня за талию. Так приятно мне стало, что я, вместо того чтобы обругать его, рассмеялась. После этого он стал плавать рядом со мною, о чём-то спрашивал, я отвечала. Когда объявили об окончании сеанса, он поинтересовался, в каком павильоне я раздевалась, и сказал, что подождёт меня у выхода… Чего ты улыбаешься?

 — Прости, вспомнил, как я где-то в то же время ходил в этот бассейн и подобным же образом знакомился там с особами женского пола.

 — Все вы одним миром мазаны… Как борщ?

 — Вкусно необыкновенно!

 — Может, ещё подлить?

 — Можно чуть-чуть… Так что же было дальше?

 — Что дальше? Переоделась, выхожу, смотрю — ждёт меня. Вызвался проводить. Я согласилась. Дорога дальняя. Разговорились. Расставаясь, предложил встретиться. Я стала отговариваться, что нет времени… «А почему бы не пожертвовать один раз плаванием?» — предложил он. И пригласил к себя в гости. Мне стало любопытно, и я вдруг согласилась… Опять хихикаешь?

 — Ничего, ничего! Продолжай.

 — Да и продолжать нечего… Приехала… Одна дорога заняла в два раза больше времени, чем до бассейна… Уже надо было думать о возвращении, чтобы успеть взять парня из школы… Торопилась, нервничала…

 — Ну и…

Что, ну и?… рассказывать не о чем… Предложил выпить, я отказалась… Предложил поцеловаться, я согласилась… Стал раздевать меня. а светло, я не могу… В конце концов попросила его выйти на минутку, быстро скинула с себя одежду и нырнула под одеяло…

 — Совсем разделась? До гола?

 — Как бы не так! Только платье и чулки…

 — А исподнее?

 — Всё оставила на себе…

 — Всё? И рубашку, и бюстгальтер, и трусики?

 — Представь себе, всё… Я бы и платье не сняла, если бы не боялась помять его и…

 — Испачкать?

 — Да.

 — А чулки, чтоб не порвать?

 — Какой ты догадливый!..

 — Так мы сегодня это проходили… Запомнил… А что дальше-то было? Возвращается он и… Раздевается, наверно…

 — Не знаю. Я отвернулась лицом к стенке… Чувствую, ложится рядом со мной. прижимается ко мне, обнимает, поворачивает на спину, целует…

 — А ты?

 — И я… Правда, закрыв глаза…

 — И что дальше?

 — Полез руками под подол, стал стаскивать штаны…

 — Ты сопротивлялась?..

 — Больше для вида…

 — И уж, конечно, не помогала?

 — Конечно!

 — Не жалко было?

 — Чего жалеть-то?

 — Его силы зря тратились, да и время драгоценное терялось…

 — Я тогда об этом и думать не думала…

 — И что потом?

 — Потом он оказался на мне…

 — И в тебе…

 — Да…

 — Ну и что ты почувствовала?

 — Да ничего особенного…

 — Так уж и ничего? Ведь это всё же был с твоей стороны не совсем обычный поступок… Не каждый же день ты отваживалась на такое?..

 — Может быть, именно поэтому я и была так напряжена, что почти ничего не чувствовала…

 — Понимаю: для тебя всё это было внове, к тому же ты была озабочена необходимостью поторопиться с возвращением домой, а он и не подумал прибегнуть к предварительным ласкам, снять с тебя

нервную напряжённость, раскочегарить, наконец, как следует… Не так ли?

 — Вот именно… Признаюсь, что сегодня, хотя мне спешить было некуда, но напряжена была, наверное, не меньше, чем тогда… И спасибо тебе, милый, что ты вот именно так со мной обошёлся…

Саша встаёт со стула, подходит к нему, обнимает и горячо-горячо целует… Он усаживает её к себе на колени, распахивает на ней халат и погружает туда обе ладони, а потом и лицо. Она закрывает в сладостной истоме глаза и говорит:

 — До чего же это хорошо у тебя получается?

 — Что? — весело спрашивает Леонид, отрывая губы от её груди и приподнимая голову.

 — Ну, это… Как ты сейчас сказал? Повтори, пожалуйста.

 — Предварительные