Ох, уж эти пироги! Или лёгкий флирт, укрепляющий семейные отношения

Словно очумелая, она раскрывает глаза и, поняв, наконец, в чём дело, с трудом заставляет себя встать и пойти в коридор к телефону.

 — Саша? — услышала она в трубке голос Родина. — Всё к выпечке готово. Давай, спускайся к нам.

Мысленно чертыхаясь, она велит ему зажечь духовку, после чего возвращается в спальню и начинает одеваться.

 — Вот такие пироги, получаются у нас, милый, и никуда от них не денешься, — словно оправдываясь, говорит она недоумённо взиравшему на её действия Леониду.

 — Труба зовёт! — подхватывает он её иносказательный тон. — Жаль только, что не на те подвиги, что хотелось бы…

 — Спать меньше надо, молодой человек! Приходит к нему среди ночи дама, а он дрыхнет без задних ног!

 — Виноват, дорогая!… Но можно ли будет исправить это досадное упущение?

 — Не знаю…

 — Что так?

 — То, что ты находишься у меня, не является тайной для Родиной, и наша с ней задача состоит в том, чтобы отмести все подозрения на этот счёт у её мужа, к несчастью повстречавшего тебя во дворе, когда ты шёл ко мне. Вот почему я не могла и не могу послать их к чёрту… Мне, разумеется, милее было бы остаться с тобой до утра, но…

 — А что мне прикажешь делать? Не одеться ли мне тоже и уйти вместе с тобою?

 — Наверно, нам так и следует поступить. Только побыстрее… Но, когда выйдем и закроем квартиру, ты не станешь спускаться со мной, а поднимешься выше и подождёшь, пока за мной не захлопнется дверь их квартиры. Почему-то мне кажется, что Родин стоит на лестничной площадки в ожидании меня и курит…

 — Хорошо… Я быстро… А пока суть да дело, скажи мне, есть ли надежда на новую встречу?

 — Не знаю, что и сказать… Завтра приезжают дети… Потом вернётся муж… Куда от них деваться? Да и рисковать что-то не очень хочется… Но, как говорится, надежда юношу питает!..

 — А если у меня появится такая возможность пригласить тебя куда-нибудь?

 — Куда?

 — К себе домой, например, если мама будет отсутствовать.

 — Сколько времени она будет отсутствовать? И сколько времени мне надо будет потратить на дорогу к тебе и обратно?

 — А вот тут совсем неподалёку, в Свиблове, у меня приятель хороший живёт. С ним всегда можно договориться, чтобы отдал на вечер ключи от своей квартиры. Это десять — пятнадцать минут хода отсюда.

 — А чем я объясню своё отсутствие дома? Нет, всё это не серьёзно… Ну, что, оделся? Тогда пошли… Вот твоё злосчастные пальто и шапка… именно их присутствие здесь, на вешалке, и выдало нас с тобой… Кстати, раз Клавка всё знает и не только не собирается меня выдавать, но и вроде бы защищает от подозрений своего Ивана, то почему бы мне не прибегнуть к её помощи?..

 — Помощи? В чём?

 — В организации нашей следующей встречи!… Мы задумаем совместный культурный выход в город на весь день, в последний момент я под каким-нибудь предлогом отказываюсь ехать с ними и остаюсь дома! Свободная!… Но, поживём, увидим! Мало ли что в жизни может приключится?

Последние слова Осадчая произносит, уже открывая двери квартиры. Пропуская гостя вперёд и уже молча указывая ему пальцем на лестницу, ведущую наверх, она задерживается в проёме, чтобы ответить на его прощальный поцелуй… И тут видит, что прямо за его спиной стоит Родина…

 — Ба, я тут стою с полным противнем, не в силах оторвать одну из рук, чтобы позвонить, а они всё никак не намилуются! — с какой-то весёлой издёвкой заявляет она.

 — С каким противнем?… — недоумённо взирает на неё Осадчая. — И почему ко мне?… Ведь я уже уду к вам…

 — Ну и иди. Тебя там ждут уже давно. А я к тебе, чтобы поставить пироги в твою духовку. Моя почему-то не зажигается… А вы, молодой человек, коль здесь оказались, пожалуйста, не уходите. Ваша помощь мне понадобится… Ба, да это Леонид Михайлович!… Вот здорово!… Заодно и поболтаем… расскажите, как вы без нас…

И, вручив ему противень, проскальзывает в так и не успевшую закрыться дверь. Всё ещё не пришедшая в себя Осадчая устремляется за ней и уже в коридоре схватывает её за рукав халата.

 — Ты что, Клавка? С ума что ли сошла? В чём дело?

 — Скажи своему гостю, чтобы он не светился на лестничной площадке с противнем, а заходил сюда… Сама же отпусти мой халат, не обнажай, пожалуйста, меня перед ним и лучше закрой за нами дверь… Так-то лучше… Проходите, Леонид Михайлович, сюда, на кухню, ставьте противень, идите снимайте пальто и шапку и возвращайтесь сюда, чтобы помогать мне… А ты, подружка, поторопись вниз, и пока там мой Ваня чинит плиту, займись приготовлением новой партии пирогов с какой-нибудь другой начинкой. А лучше всего сделай фигурки из теста. У тебя это так хорошо получается… Давай, давай, не мешкай! А мы тут без тебя управимся… Не правда ли, Леонид Михайлович?..

Ошарашенная таким натиском, Осадчая не знает, что и сказать. И не протестуя, абсолютно безропотно даёт своей соседке и подруге взять себя под локоток и вывести из кухни в коридор, а потом и на лестничную площадку. Там Родина, прежде чем закрыть за ней дверь, неожиданно обнимает и целует её:

 — Ни о чём не беспокойся… Всё будет хорошо…

И слегка шлёпнув ладонью по заду, добавляет игриво:

 — Но и ты с моим не балуй!..

Всё ещё не придя в себя, Саша спускается этажом ниже, дверь в квартиру Родиных оказалась приоткрытой, и мысли её сразу же приобретают другое направление: не о том, что может произойти между Леонидом и Клавой в её отсутствие, а о том, не подслушал ли случаем Иван хоть часть того разговора, что произошёл пять минут назад у открытой двери её собственной квартиры, когда она и Леонид встретились нос к носу с его женой…

 — Вот, видишь, что-то не заладилось, — не поднимая головы от газовой плиты, говорит ей Родин. — Пытаюсь починить горелку… Ума не приложу, что с ней…

 — Ладно, оставь пока горелку… Где тесто?

 — Вот, в кастрюле.

 — Насыпь в какую-нибудь посудину питьевую соду и погаси её уксусом… Взбей ещё пару-другую яиц. Принеси мне остатки водки… Кажется, ты не всю её выпил…

 — Кажется… Выпил…

 — Тогда мне придётся подняться к себе, поискать…

 — Сходи… Хотя нет, вот стоит заначка… Хватит?

 — Сполна, даже тебе на пару глотков останется… Налей сюда малость… Добавь растительное масло, три столовых ложки сахара и муку… Так, видишь, получается тесто средней плотности… Теперь я буду делить его на фигурки, а ты достань ещё одну кастрюлю с плотно закрывающейся крышкой и налей в неё два с половиной стакана воды, раствори там сахар и мёд. Конфорки-то работают?… Тогда зажигай и ставь кастрюлю, чтобы раствор закипел…

 — Интересные у тебя фигурки получаются, — замечает Родин, выполнив её приказ и теперь следя за тем, что лепили её пальцы. — Звёздочки, кубики, крестики, колечки, полумесяц… Отнести это наверх, Клаве?

 — Нет, как только раствор закипит, надо будет быстро заложить их туда, плотно закрыть крышкой и держать там минут сорок, причём каждые пять минут быстро приоткрывать её и помешивать содержимое, чтобы фигурки не пригорели. Когда они приобретут ореховую окраску, шумовкой по одной вынь их, положи на смоченную доску и посыпь сахаром. А я пока буду готовить вторую порцию…

 — Да, работы непочатый край… Видно, заняться духовкой уже не придётся… Тут даже не до того, чтобы налить и выпить…

 — Ну, конечно, скажешь… Наливай и выпивай… Пользуйся, пока жены нет…

 — А ты не против?

 — Мне что? Пожалуйста… За кастрюлей только следи…

 — Выпил… А вот закусить нечем… Твоими кренделёчками можно?..

 — Можно, коли не в терпёж…

 — А если не в терпёж ещё кое-что?..

 — В туалет что ль захотел?… Так помешай в кастрюле и беги, в твоём распоряжении пять минут…

 — Я не о том…

 — А я о том… Помешивай, помешивай, не дай им прилипать…

 — Да куда они денутся?… Не прилипнут… А я бы сейчас к тебе малость прилепился

бы…

 — Ты лучше прилепись к рюмке… Там ещё есть малость?..

 — Есть… Ну что ж… Ничего другого не остаётся, как допить… С горя…

 — С какого ещё горя, Ваня? Что ты говоришь?… С пьяна поди… Не забывай про кастрюлю!..

Перекидываясь такого рода репликами, не лишёнными некоторой доли двусмысленности, и проводят они около часа. Затем наступает очередь вариться второй порции. Руки Осадчей уже ничем не заняты, и она начинает подумывать над тем, под каким предлогом отпроситься домой…

 — Что-то Клава там задерживается… Уж вроде бы всё должно испечься… Не сходить ли мне посмотреть, в чём там дело?..

 — Если ты помешаешь вместо меня, я сбегаю, — предлагает Родин.

 — Да нет уж, раз приставили тебя к делу, так и занимайся им… А я схожу…

Но не уходит… Боится, а вдруг там происходит нечто похожее на то, что было уже днём, но только с нею… Ведь блядун же… Не упустит такой возможности… Пироги, поди, испекли и занялись несколько иным делом… Наверняка, если сейчас ворваться туда, обнаружишь улики… Но как на них реагировать?… Поднимать скандал, ругаться?… Что услышишь в ответ?… Да, положеньеце аховое!..

 — Ты о чём задумалась так, Саш? — прерывает своим вопросом ход её мыслей Родин. — Погрустнела чего-то вдруг… О Серёжке что ль вспомнила? Да дрыхнет он без задних ног в поезде… Хотя, может быть, уже и разбудили проводницы… Время-то сколько? Да, у него скоро будет Ульяновск, а затем Мелекесс, выходить надо… А нам то же пора подумать о сборах на работу… Посмотри, что там можно приготовить на завтрак и займись этим… Или пойди посмотри, что там моя жена у тебя делает… Не заснула ли?… Вот будут дела, если наши с тобой пирожки там сгорели!..

 — Ты смотри, чтобы в твоей кастрюле ничего не сгорело! А мне на самом деле лучше заняться завтраком… Чем вы себя обычно по утрам