Ох, уж эти пироги! Или лёгкий флирт, укрепляющий семейные отношения

потчуете?… Яичницу, что ли сделать?… Или, вот творог вижу, сырники?

 — Сырники!… И кофе…

 — Где оно?

 — Слева на полке… Молотое, в банке…

 — Нет, банка пустая.

 — Пустая? Тогда посмотри на верху, в глубине, в зёрнах… Не достанешь?… Давай я…

 — Ничего, вот табуретка, на неё встану.

 — А я тебя поддержу, чтоб не упала… Вот так, за талию…

 — За талию, говоришь? Вот чёртовы мужики, не успеешь на минуту за дверь по делам выскочить, а они уже хватаются за бока подруги!

Эти слова принадлежали появившейся на кухне Клаве. Услышав её голос, Саша оборачивается и, словно испугавшись, падает в объятия Ивана.

 — Ой, держите меня! — взмолилась она, повиснув у него на шее. — Сейчас мне плохо станет…

 — Вот так, они даже моего присутствия не стесняются! Опусти её на потаскун старый! И возьми у меня из рук этот противень!… Поставь его на стол… Будь он проклят с этими чёртовыми пирожками!..

 — Ах, они уже и чёртовы!… Нет, взгляни, Ваня, ничего, румяненькие, не подгорели… А мы то уж думали, что ты там дрыхнешь и что пирожки тю-тю, в угольки превратились… Что так долго?

 — А, долго рассказывать…

 — Нет уж, расскажи пожалуйста, что там с тобой такого приключилось… Нам всё равно делать нечего… Вот, следим, как доваривается вторая порция крендельков… Помешивай, Ваня, не забывай об этом…

Клава подходит к окну и смотрит в темноту, простёршуюся за его стёклами.

 — Вон уже кто-то и на работу бежит, — замечает она и спрашивает: — А сколько времени?

 — Уж скоро шесть, — отвечает Иван. — Саша завтрак, было, собралась готовить и полезла за кофе…

 — Да, было, собралась, — подтверждает Осадчая. — Но теперь побегу к себе… Может быть удастся часок вздремнуть…

 — Иди, иди, отдохни, — соглашается Родина. — Мы уж как-нибудь без тебя справимся… Встречаемся, как обычно…

Как обычно — это значило, что ровно в 8.30 они выходят из подъезда и идут на железнодорожную платформу Лось. Так было и на этот раз.

 — Ну как, удалось вздремнуть? — участливо спрашивает Родина.

 — Как бы не так! — ворчит Осадчая. — А где твой Иван?

 — Он уже ушёл, чтобы попасть на предыдущую электричку. Ему надо быть на работе пораньше.

 — Вот здорово!

 — Да, поговорить можно… И как ты только такого мужика захомутала?

 — Что, хороший? Тоже отведала? Нахалка!..

 — Да будет тебе! У тебя муж молодой ещё, а у меня 60-летний старик… Ты забавлялась полдня, а мне не перепало и часика из-за этих чёртовых пирожков… И как он тебе понравился?

 — А тебе?

 — Ничего… Не прочь была бы и повторить всё это… Но разве ещё раз такой случай представится?… Ты, я вижу, раз сердишься на меня, думаешь точно также…

Подруги поднимаются на платформу и первым кого видят, — Родина.

 — Ты чего не уехал? Опоздал что ль?

 — Да нет, втиснуться не сумел. Из Александрова, народу, как огурцов в бочке… Придётся ехать вместе. Но от вокзала я побегу, тороплюсь больно…

 — Беги, беги… Не споткнись только о шпалы, не спавши-то… Под поезд не попади…

У них самих-то время было, и они, выйдя из последнего вагона, не торопясь отправляются в десятиминутный путь по шпалам…

 — Ну, давай, выкладывай, Осадчая… Я тебя за такую скромницу принимала… Видела, что ты глазки на него положила… Но чтобы на такое отважиться!… Думала, — так, лёгкий флирт… А она, надо же!… И давно вы встречаетесь?

 — Вчера в первый раз… И, наверно, в последний…

 — Не ври мне!… О чём вы договаривались при прощании?

 — Да ни о чём, вроде бы… Во всяком случае, ни о чём конкретном.

 — А почему же он, когда я, закинула, было, удочку насчёт встречи с ним, ответил, что лучше всего, наверно, было бы, если бы я всё предварительно обговорила с тобой?..

 — Мысль одна в голову пришла. И я поделилась ею с ним… Устроить какой-нибудь праздник с выездом наших семей на весь день, а со мной в последний момент что-нибудь случается, и я, с твоего согласия остаюсь дома…

 — Ошибаешься, дорогая, не будет на то моего согласия!

 — Почему? В другой раз, если такой случится, так и быть, останешься ты!..

 — Другого раза может и не быть… А если нам удастся хоть однажды спровадить наших любимых с нашими чадами, то мы сразу обе и устроим себе праздник отдохновения… Кто знает, перепадёт нам в жизни ещё такое?… Мы же ведь не искательницы приключений?… Да и мужей своих любим… Не правда ли?… Я, например, на своего, когда утром вернулась от тебя, с такой нежностью смотрела, замешанной на сознании своей вины, своего греха… Но грех такой сладкий был!… Или я не права?

 — Права, права!… Другими словами, лёгкий флирт, как ты говоришь, но укрепляющий семейные отношения.

 — Вот именно, жизнь учит диалектике по своему, а не по Гегелю… Поживём — увидим…

Они подходят к проходной… Впереди им предстоят рабочие будни, перемежаемые буднями семейными… Серые будни, время от времени прерываемые государственными и семейными праздниками, а порою, если посчастливится, и чем-то более существенным… Слово «любовь» давно уже вышло из их обихода, но то. что случилось накануне, было нечто на неё похожее, во всяком случае ею окрашенное…