Командировка

лет.

Дамир пожал плечами, отпил еще немного, потом произнес:

— Наверное, наш брак нельзя назвать на сто процентов открытым… Нет, и Эвелин, и я — мы имеем право общаться с любым нравящимся нам человеком, но… я не знаю, как бы это объяснить…

— Да говори уж как есть, меня ты вряд ли чем-то удивишь, — проговорила я, накалывая на вилку шампиньон.

— Ну, в общем, я… у Эвелин второй муж.

Поначалу я не обратила внимания, но по его интонации я догадалась, что это не обычная ситуация, когда женщина в разводе и выходит замуж второй раз, совсем нет — Дамир ее законный второй муж одновременно. В прогрессивной Европе с некоторых пор и это стало возможным.

Мои мысли, видимо, были отражены у меня на лице, потому что, застенчиво улыбнувшись, Дамир мне подлил вина. Он сделал это вовремя, потому что я вдруг почувствовала огромное желание выпить. Много выпить. Наконец я справилась с собой и уже абсолютно нейтральным голосом спросила:

— Вы живете все втроем в одном доме?

Дамир криво улыбнулся и, взяв меня за лежащую на столе руку, проговорил:

— Нет, Наталья… Ну как вы могли такое подумать. Я же поэтому вам и говорю, что у нас с Эвелин необычный брак, и не шведская семья в том смысле, в котором мы привыкли ее понимать, хотя… зря мы о них так думаем — большинство шведов живут обычным моногамным браком. У нас с Эвелин немного иначе. Жена, когда хочет, остается у Марка, когда скучает по мне — приходит ко мне. Она живет с нами обоими, проводя с нами примерно одинаковое количество времени. Она нам обоим законная супруга со всеми правами и обязанностями.

Дамир говорил это спокойно и серьезно. Я пожала плечами и не стала вдаваться в подробности. В конце концов, какое мне дело до того, как кто-то там живет. Хотя и признаюсь, для меня подобное было диковато. Но на то она и «прогрессивная Европа»!

Я поглядела на часы. Было без двадцати полночь. Ого! Прости меня, любимый, я опять провинилась… готова понести строгое наказание… отшлепай меня, милый, но домой я сегодня, чувствую, что не попаду…

И мои предчувствия оправдались. Дамир, оставив машину на парковке ресторана, вызвал такси и вместо дома отвез меня в мотель. Впрочем, я не строила из себя святую невинность и не пыталась прикинуться простой глупышкой, я с самого начала точно знала, чем закончится наш сегодняшний вечер (ах, как же я ошибалась!), и потому, когда мы с Дамиром входили в номер, я уже была готова на всё. Мне самой стало интересно, чем удивит меня некогда неумелый любовник Дамир. Изменился ли его подход к женщине или он по-прежнему всё тот же неуемный дикарь, каким и был пару лет назад, когда мы, как нам тогда казалось, сбегали от преследователей. Дамир вошел в номер следом за мной и сразу же запер дверь на замок. Я повернулась к нему, ожидая, что он сейчас же бросится ко мне, но молодой человек повел себя на удивление сдержанно. Он подошел к столу, снял свои наручные часы, аккуратно положил их рядом со светильником и только после этого повернулся ко мне.

— Наташа, — негромко позвал он. Его голос слегка дрожал от волнения, и эта его искренняя несмелость вдруг тронула меня гораздо сильнее, чем если бы он начал действовать самоуверенно, как его отец.

Я сделала шаг навстречу. Мои кофта и юбка к тому времени уже почти высохли, но всё еще хранили легкую прохладу прошедшего дождя. Дамир осторожно протянул руки и коснулся моих плеч. Его ладони были удивительно теплыми.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза, — все эти три года в Европе, среди чужих людей и чужих правил, я постоянно вспоминал тебя. Наш побег… то, как мы прятались… Ты казалась мне тогда чем-то совершенно недосягаемым. И я до сих пор не могу поверить, что ты сейчас стоишь здесь, со мной.

Его слова звучали так искренне, что у меня перехватило дыхание. Куда-то исчезла вся моя ирония, с которой я разговаривала с ним в ресторане. Я поняла, что для этого мальчика наше общее приключение действительно стало чем-то судьбоносным.

Дамир медленно наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй не был похож на те порывистые и неумелые ласки трехлетней давности. Он целовал меня бережно, но в то же время с такой глубокой, накопившейся за годы страстью, что у меня сладко заныло в груди. Мои руки сами собой взлетели ему на шею, пальцы запутались в его коротких, стильно подстриженных волосах.

Он аккуратно расстегнул молнию на моей юбке, и она послушно соскользнула к моим ногам. Дамир отстранился на секунду, чтобы окинуть меня взглядом, и в его глазах я увидела такое неподдельное восхищение, какое я часто замечала у своего собственного мужа.

— Ты прекрасна, — прошептал он, увлекая меня на широкую кровать.

В эту ночь Дамир полностью развеял мои опасения о том, что мы с его отцом как-то неправильно повлияли на его мужское становление. Из неуверенного в себе юноши он превратился в чуткого, внимательного и невероятно сильного любовника. Он не торопился, прислушивался к каждому моему вздоху и движению, словно заново изучал меня. И в то же время в его действиях была та самая дикая, первобытная энергия, которая когда-то так испугала и одновременно заворожила меня в горах. Мы забыли обо всем: о дожде за окном, о его открытом европейском браке, о моем странном муже и, о всесильном отце Дамира Рафкате. Существовала только эта комната, полумрак и мы вдвоем.

Уснули мы уже под утро, когда первые робкие лучи солнца начали пробиваться сквозь плотные шторы номера. Я лежала на его плече, слушая ровное дыхание спящего Дамира, и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно счастливой и желанной. Наверное потому что я ещё ничего не знала…

Глава 6

«Эхо прошедшего дождя»

Прошло полгода после той невероятной грозовой ночи, которая так внезапно столкнула меня с повзрослевшим Дамиром. Жизнь, казалось, вернулась в свое привычное, размеренное русло, но это была лишь видимость. Внутри меня всё изменилось. Каждое утро, собираясь на работу и надевая привычную строгую юбку-карандаш, я ловила себя на том, что подолгу разглядываю свое отражение в зеркале, выискивая следы тех безумных ласк.

Муж вел себя на удивление спокойно. Наша «честность» в браке, которая когда-то казалась мне дикостью, теперь стала надежным щитом. Он больше не расспрашивал меня о Дамире, но в его взгляде появилось какое-то новое, едва уловимое уважение, смешанное с легким азартом. Иногда мне казалось, что наши редкие семейные ночи стали горячее именно благодаря тому, что он знал, какой женщиной я могу быть для других.

Моя карьера в конторе Рафката продолжала идти в гору. Я стала незаменимым человеком, правой рукой, и шеф ценил это. Сам Рафкат ни разу не намекнул мне на то, что знает о моей встрече с его сыном. Он всё так же иронично улыбался при встречах, шутил свои фирменные двусмысленные шуточки, но оставался предельно деловым. До тех пор, пока на моем столе не зазвонил внутренний телефон.

— Наталья Олеговна, зайдите ко мне, — раздался в трубке густой, властный голос Рафката.

Я поправила блузку, вздохнула и направилась в его кабинет. Рафкат сидел в своем огромном кожаном кресле. Как всегда, грузный, солидный, в безупречном дорогом костюме, который едва скрывал его плотное телосложение. Его лысина поблескивала под светом массивной люстры.

— Садись, Наташа, — он кивнул на стул напротив и лукаво прищурился. — У меня к тебе дело особой важности. Из Европы вернулся Дамир. Но не один, а со своей… очаровательной супругой Эвелиной. Они устраивают закрытый семейный ужин в загородном доме. И Дамир очень просил, чтобы среди гостей была именно ты. Вместе с твоим мужем, разумеется.

У меня внутри всё похолодело. Встречаться с Дамиром в присутствии его отца, законной жены-норвежки и моего собственного мужа? Это было уже не просто на грани допустимого, это был настоящий прыжок в бездну…

Рафкат медленно поднялся из-за своего стола, его массивная фигура заслонила свет из окна. Он подошел к бару, звеня хрустальными бокалами, и, не оборачиваясь, спросил своим привычным, слегка хриплым голосом:

— Коньяку, Наталья Олеговна? Или, может, сразу перейдем к обсуждению меню для нашей… шведско-норвежской делегации?

Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть лицу маску профессионального равнодушия. Мысли в голове неслись бурным потоком. Выходит, Рафкат всё-таки выведал у сына подробности их европейского быта? Или Дамир сам, по своей наивности, похвастался отцу «прогрессивными» взглядами Эвелины?

— Пожалуй, от коньяка я откажусь, Рафкат Алимович, — голос прозвучал на удивление твердо, хотя пальцы, сжимавшие кожаную папку, слегка подрагивали. — А вот насчет ужина… Вы уверены, что присутствие моего мужа там будет к месту? Муж — человек консервативный, он может не оценить всю широту норвежского гостеприимства.

Рафкат обернулся, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. На его крупном, солидном лице заиграла та самая снисходительная, ироничная усмешка, которую я выучила наизусть за годы нашей работы. Он сделал глоток, смакуя дорогой напиток, и сделал шаг ко мне.

— Наташа, брось, — мягко, но с нажимом произнес он, окончательно ломая официальный барьер. — Твой Муж, может, и консерватор в быту, но парень неглупый. К тому же, Дамир сам настоял. Наш мальчик, кажется, возомнил себя великим дипломатом и хочет показать своей Эвелине, какие роскошные и… понимающие женщины работают в его родном урбане. Ну и, признаться, мне самому безумно интересно посмотреть на эту скандинавскую штучку, которая так технично перестроила мозги моему наследнику.

Он подошел почти вплотную. От него пахло дорогим табаком, хорошим алкоголем и тем самым тяжелым, мужским парфюмом, который всегда ассоциировался у меня с властью и деньгами. Рафкат аккуратно опустил ладонь мне на плечо. Рука у него была тяжелая, теплая, и через тонкую ткань офисной блузки я тут же почувствовала это знакомое, властное давление.

— Так что передай Мужу, чтобы расчехлил свой лучший костюм, — Рафкат наклонился к моему уху, его дыхание опалило кожу. — В субботу в восемь вечера за вами заедет машина. И оденься… ну, ты сама знаешь, как ты умеешь одеваться, когда хочешь произвести впечатление. Чтобы у этой норвежки челюсть на пол упала.

Я