Командировка

и не собирались? Я опять протянула руку. Наткнулась на ногу. Дамир стоял возле меня.

— Что-нибудь нашел? — задала я глупый вопрос, и сама поразилась, как испуганно прозвучал мой голос.

— Нет. Здесь темно, только там, — мне показалось, что парень показал куда-то рукой, — там, кажется, есть дверь. Сейчас пойду попробую выглянуть в щель.

— Только будь осторожен, — зачем-то предостерегла я молодого человека.

— Здесь щель, — раздался в темноте его шёпот.

— Что-нибудь видно? — я спрашивала тоже шёпотом, стараясь, чтобы мой голос был как можно тише.

— Там какие-то ящики и хлам… Не знаю, почти ничего не видно, там тоже почти темно, — продолжал шептать парень. Стало ещё темнее. Он, видимо, заслонил собою щель.

— Дверь можно открыть?

— Здесь нет двери. — Упавшим голосом отозвался Дамир. — Это просто трещина на стене.

Где-то, непонятно где, что-то загрохотало. Потом тупой удар о стену. И опять наступила полная тишина. В темноте я почувствовала прикосновение к груди. Инстинктивно перехватила руку.

— Ой, простите… — раздался голос молодого человека.

— Да ладно. Ты не виноват. Темно же. — Ответила я, однако руку не спешила отпускать.

Дамир шевельнул пальцами. Он держал меня аккурат за левую грудь, если она туда попала случайно, значит это непреднамеренно. Целую минуту он держал меня так за грудь, видимо не знал, как ему быть, а может быть просто млел от ощущения упругого полушария, а потом отдёрнул руку и засопел. По-моему парень не безнадёжен. Но я предпочла промолчать. Если это была часть придуманного Рафкатом сценария, то почему он не поставил меня в известность! А если это реальное похищение? Тут я даже не знала чего ждать от похитителей. Чего ради было нас похищать! Выкуп? Какие-нибудь документы… передел сфер влияния? И остаётся не закрытым вопрос: «нафига теперь им мы, если Рафкат убит!»

Целую минуту мы сидели неподвижно. А если это реальное похищение? Тут я даже не знала, чего ждать от похитителей.

Дамир снова отполз от меня куда-то в темноту, я слышала как он возится где-то вдоль стены. Я попыталась представить себе что он может там делать. Наверно шарит по стене руками в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего на дверной проём. В полной темноте мозги работали хуже. Глаза сами собой цеплялись за исчезающий тонюсенький лучик света шедший от трещины в стене. Не знаю сколько так прошло времени. Дамир всё шарился где-то во мгле, я слышала лишь шорох его ног по деревянному полу, да тяжелое дыхание. Я сидела на полу почти в той же позе. Моя юбочка собралась где-то в районе таза и теперь, наверное, если бы кто-то посветил на нас фонариком, он имел бы возможность наблюдать очень соблазнительную картинку: на пыльном полу, с задравшейся и порванной юбке и драных колготках, сидит женщина с расставленными ногами, так что если бы в комнатушке было достаточно светло, Дамир имел бы удовольствие полюбоваться моими трусиками. Впрочем, любоваться там особо было нечем — с тех пор как у Рафката появилась Гуля, на работу под юбочку я надевала простые слипы. В них удобнее.

Хотя, что это за самонадеянный бред, ведь если подозрения Рафката имеют под собою основания, вид тётки в разодранной юбке, Дамиру должен быть как минимум равнодушен, а как максимум неприятен. Да и потом, если я когда-то нравилась его папе, это ещё не значит что обязательно понравлюсь сыну. Мне с самого начала вся эта идея уложить меня под Дамира, в какой-нибудь нестандартной ситуации, где я окажусь с ним в одной постели и (как выразился горе психолог) покажу пацану небо в алмазах, казалась не вполне продуманной. Да и мои способности «показать небо в алмазах» — папаша явно переоценивал. Тоже мне, психотерапевт! Собрался излечить сына от тяги к мальчикам методом сведения подростка со взрослой тёткой! Как вообще я — взрослая женщина, мать своих детей, любимая жена своего мужа могла подписаться на всё на это. А-а-а…!?

— Наталья Олеговна, — вдруг откуда-то слева, из темноты, шепотом позвал Дамир, — здесь, кажется, есть дверь.

— Дверь! Её можно открыть?

— Не знаю. Я попробую. Только боюсь шуметь.

— Тогда брось её и иди сюда. — Позвала я юношу. — Мне страшно.

Я сделала максимально жалобный голосок. В эту секунду я не играла. Мне и правда было очень страшно. Несколько секунд было тихо, а потом я почувствовала его руку на своём плече.

— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас что-нибудь придумаю. — Голос его был вполне себе твёрдым. Я положила свою руку поверх его руки, лежавшей на моём плече, и прижалась к нему.

Видимо, я действительно была напугана, потому что меня тряс нервный озноб. Дамир провёл рукой по моим волосам и как-то прочувственно сказал:

— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас ещё раз попробую открыть эту дверь. Мне кажется, я смогу сделать это.

— Хорошо. — Произнесла я в темноту. — Попробуй.

— Вы только оставайтесь на месте и ничего не бойтесь. Хорошо? — я удивилась его словам. Словно это я была маленькая девочка, а он — взрослый мужчина, который должен любой ценой защитить меня. Дамир опять встал. Я не выпускала его руку.

— Ну, я пойду ещё попробую… — Наталья Олеговна, я…

Я сжала его кисть. Секунду помолчала, потом всё же сказала:

— Называй меня просто Наташа. Угу?

— А можно?

— Теперь тебе можно всё — ответила я. И, вот честное пионерское, я и сама не знаю какой именно смысл я вкладывала в это своё «можно всё» просто видимо сама ситуация сняла у меня какие-то внутренние барьеры и ограничения и ведь действительно, я тогда была готова на всё.

Дамир наконец высвободил руку, но продолжал стоять рядом. Я слышала только его неровное дыхание и непроизвольно заводилась. Наташка, ты неисправима, возможно, ваша жизнь висит на волоске… о чём ты думаешь!

— Ну, я пошел… Еще раз попробую.

— Только будь осторожен.

На какое-то время в нашем узилище воцарилась почти полная тишина. Где-то то ли на потолке, то ли под полом изредка раздавались какие-то шорохи, словно там бегали крысы. И тут мне стало по-настоящему страшно. Крысы! Едва я подумала о крысах, мне тут же стало страшно до ужаса. Я почувствовала, как у меня где-то внутри зарождается паника.

И тут.

Метрах в трех от того места, где я сидела, приоткрылась узкая щель. В тёмную каморку хлынул поток света. После часов, проведённых в кромешной тьме, даже эта полоска слабого серого света показалась мне нестерпимо яркой.

— Наталья Ол… Наташа, я, кажется, дверь открыл. — Голос мальчика приобрёл ликующие нотки. И я могла его понять. Я встала и направилась к светящейся щели. Дамир прислушался к происходящему за дверью.

В свете, падающем снаружи через щель, я увидела, что его лицо было в крови. Его что, били!? Надежда на то, что это всё же была игра, таяла.

— Тс-с… — прошипел Дамир, притягивая дверь. Щель исчезла, и в каморке опять воцарилась тьма. — Там кто-то есть.

Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили, я не понимала. О боже!!! От такой догадки холодок прошел по спине. Я была в ужасе от мысли, что с нами может случиться.

Он шептал мне это касаясь губами мочки моего уха, от чего у меня рефлекторно побежали мурашки вдоль позвоночника. Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили я не понимала. На наши тюркские языки было не похоже. Арабский!? О боже!!! Неужели мы попали в лапы радикалов!? Тогда наша судьба незавидна. Но блин, неужели наш генеральный имел какие-то тёмные делишки с фундаменталистами с Ближнего Востока!? От такой догадки холодок прошел по спине и засаднило где-то в копчике. Из всех возможных вариантов конца моих дней этот, наверное был самым худшим. Мне было хорошо известно как эти дикари поступают с женщинами. И тогда смерть была бы милостью Божьей, но на скорую смерть можно было и не надеяться. Получив в руки такой лакомый кусок мяса как молодая, европейская женщина от этих упырей можно было ожидать чего угодно. Милосердием к иноверцам эти ребята не отличались никогда.

Голоса постепенно удалились и затихли где-то вдалеке. Дамир опять приоткрыл дверь. Парень потянул меня за руку, и мы выскочили в образовавшийся проём. Перед нами было нечто похожее на узкий коридор. Таинственные люди пошли направо, значит, нам — налево. Уже через полдюжины шагов коридор делал крутой поворот, и мы опять услышали голоса. Кто-то приближался. Мы остановились и суетно озирались. В узком проходе спрятаться было негде. Я была близка к панике, но тут Дамир вдруг дернул меня на себя, и мы буквально ввалились в какую-то тёмную каморку.

Оказывается парень в отличии от меня не паниковал и его мозг работал как положено мозгу мужчины: охотника и воина. Он заметил узкую щель, на которую я, даже не обратила бы внимания. Это оказалось дверью. И она закрылась тем самым скрывая нас от тех кто шел по коридору. Особого страха у меня всё ещё не было, просто какой-то нервный азарт, ведь я ещё где-то в глубине души надеялась что всё что с нами происходит, что всё это тщательно отрежессированая постановка. Но чем дольше мы находились в этом непонятном месте, тем всё меньше мне это нравилось и тем всё меньше становилась моя надежда.

Мы опять стояли в полной темноте. Дамир сжимал меня в своих объятиях где я оказалась после того как мы ввалились в эту комнатку. Голоса прошли мимо двери, а Дамир всё не спешил выпускать меня из рук. Его объятия уже перестали быть обычным случайным прикосновением или желанием удержать женщину от падения, нет, это уже больше напоминало обжимания, когда двое пытаются максимально прочувствовать тело другого пользуясь вроде бы случайным прикосновением. И как бы в подтверждение моей догадки в мою ягодицу недвусмысленно толкнулось что твёрдое. Живущее своей отдельной жизнью.

Дамир на мгновение сжал меня в своих объятиях, я дернулась в попытке отстранится. Парень кашлянул и разжал руки. Я представила себе как тот стоит рядом и краснеет. Хотя… это могли быть только мои фантазии. Ведь если парню и правда нравятся мальчики то… и вот тут я растерялась. Я ведь не знала, могут ли геи испытывать тягу к женщинам. А может никакой он не гей, а Алимыч просто накрутил себя! Вот мы сейчас и проверим. Я вдруг порывисто приблизилась к нему и, действуя по наитию в кромешной