Феминистка.

давай сам. – она отпустила мои «причендалы» и села на крышку унитаза стоящего рядом.

Странная ванная комната. Довольно большая. В ней главное место занимала встроенная ванна, ещё была джакузи, так же была душевая кабина, умывальник и унитаз. Саранка смотрела как я передёргивал.

– Дойка, это чтоб ты ни чего не испачкал, она этого не любит. Ну как?

– Так и будешь смотреть?

– Да.

Под пристальным взглядом у меня всё расстраивалось.

– Вот видишь, давай я.

Я убрал руки. Она подхватила моё «хозяйство» и через минуту я уже брызгнул семенем. Она продолжала пока не выдоила всю дозу. Тут же помыла и член и раковину.

– Пойдём чаю, расскажешь мне что-нибудь. Да оставь одёжку, ещё вернёмся.

Я не придал значение её словам, вроде как бы само собой разумеется что вернусь за одеждой. Второй раз она меня голого по дому водила. Как будто тётка в советском прошлом в общественных банях, которая отмычкой отмыкала кабинки в раздевалках. Вокруг неё мужики раздеваются, одеваются, ходят голые и она в халате с ключём. Для неё голый мужик это постылая работа, это как ну, токарь на заводе который протачивает ж. д. колёсные пары. Он устроился на завод, его закрепили за этим станком и он вчера точил колёса, год назад точил колёса и завтра будет точить те же колёса и через год и до конца жизни или пока не уволится и всё что он видел на работе: это станок и колёса и домино на обеде. Так и эта женщина как устроилась вокруг голые мужики, сперва интересно наверно, сравнивала, оценивала, может мечтала, потом всё приедается и даже опостылевает. И каждый последующий день идя на работу она знает, что будет видеть мужские члены и жопы, каждый рабочий день, туда грязные, назад чистые. Или мужики-врачи момологи которые придя в поликлинику думают что будут видеть и трогать только красивые груди, а в жизни увидит красивую грудь один раз в год в лучшем случае, а остальные такие, чтоб глаза б не видели и руки не трогали б. И идя на работу думает: опять работа, опять груди.

Что то подобное было в Саранке, в её действиях, взгляде, голосе. Я конечно же не был первым так сказать пациентом, но настолько не первым, что обыденно мастурбировать парню и потом чаю?

За чаем мы болтали об институте в котором она тоже училась на химическом с Маргаритой, но как-то с наукой или бизнесом не сраслось, а вот с домоуправлением и т. д. сраслось.

– Ну пойдём, – она снова отвела меня в ванную к умывальнику.

– Сам или я?

– Ещё раз?

– Полная дойка, это два раза.

– А можно не руками?

– Начальство скажет отсосать, пылесос на готове, а без команды ни-ни.

Она опять, как говорится: твёрдой рукою, за две минуты, очередную порцию.

– Теперь писий.

– Что?

– Ссы, облегчайся, по большому не надо?

– Я не хочу.

– Надо.

– Не каких там действий руками нет, чтоб это ускорить? Типа массаж?

– Могу клизму поставить.

– Спасибо, не надо.

Минут через пять я выдавил из себя тонкую струйку. Она отвела теперь меня в спальню, где была Маргарита и ушла.

– Вы уже. Ложись.

Я лёг на кровать.

– Развернись, головой сюда.

Я развернулся. Она сняла халат, под которым ни чего не было и запрыгнув на кровать села мне на лицо, своим лицом в сторону моих ног. Ухватилась руками за яйца и стала елозить тазом по лицу как будто сидела на члене. Тёплое влагалище через нос, по рту, подбородок и назад, через минуту стало влажно и кислинько.

– На колени, – скомандовала она и слезла с меня.

Я встал на колени. Она наклонила меня за шею, так что я оперался на логти головой к изголовью.

– Не подглядывай.

Я не оборачивался, но в отражении лакированного изголовья я видел, что она достала из камода и пристёгивала к себе гигантский страпон. Гиганский не в смысле по колено, а по толщине. Головка того члена как женский кулак, не меньше.

– Это, что слонячий? – спросил я с дрожью в голосе.

– Я же сказала, – но я взглядом указал на отражение в зеркально отполированном изголовье. – Ты сам пришёл. Хочу попробовать. Давно купила, но вот и ты как раз.

Подойдя ко мне, она стала водить «этим» между моих ягодиц. Размером как бейсбольная бита в обхвате, но короткий на фоне толщины, длинной как натуральный и анатомической формой как натуральный. Меня пробил холодный пот.

– Не ссы, не порвётся, – сказала она с ехиденкой и стала давить им в анус.

Но не получалось. Она тянула меня за таз на «агрегат», буксовала на постели ногами. Я был упёрт головой в изголовье.

– Не хочет на сухую. – сказала она и взяв тюбик с прикроватной тумбочки стала мазать мой анус и свой «агрегат».

– Если будет нестерпимо, кричи, не кто не услышет.

Теперь она взялась за мои плечи руками, по спортивному поставив ноги стала вдавливать «его» в меня. От давления головой в изголовье в глазах потемнело. Анус вмялся во внутрь и стал с болью растягиваться. Боль стала нестерпимой, я орал в подушку. Подушка впитывала слёзы, слюни и сопли. Страпон с резиновым скрипом медленно погружался в задницу. Я уже думал, что очко вот-вот порвётся. Тут я ощутил, что самое большое место страпона – головка члена вошла. Боли от этого меньше не стало. Маргарита и дальше выдавливала в меня » агрегат». Ей это давалось не легко. Её пот капал мне на спину. Минуты три ушло на то, чтоб силиконовые яйца коснулись моих ягодиц. Чувствовалась каждая венка, трубка уретры, изготовители сего «чуда» точно, анатомически выверенно скопировали и маштабировали » это». Теперь началось движение назад. Ремни державшие на ней «агрегат» скрипели от натяжения. Обратно он шёл ни чем не легче чем туда. Теперь она руками упералась мне в задницу, толкая меня от себя. Я же руками держался за изголовье. Боль не притупилась, но я стал к ней привыкать. Я уже не орал, только стонал и скулил. Головка члена дошла до сфинкера и встала, как будто упёрлась. Маргарита легла мне на спину в бессилии.

– Это не секс, а тяжёлая атлетика, – тяжело выдохнула она.

Со стороны мы были как слипшиеся собаки. Отдышавшись, она вновь упёрлась в меня и через минуту вытащила страпон из меня.

– Вот это дупло. Прикинь, три пальца, не касаясь, – шутила она, – немного по кровит. Не порвался, а ты очковал.

Взяв меня за талию, она завалила меня на бок рядом с собой. Прижала меня к своему потному телу стала гладить по бедру. У меня было большое облегчение в связи с освобождением от страпона, который теперь уперался мне в ногу. Поволявшись с полчаса она встала и что то там шуршала, как я думал снимала страпон. Я же просто лежал на боку лицом от неё.

– О, сомкнулось! – она по хозяйски сунула палец мне в анус. Действительно, я почувствовал проникновение пальца. – Погнали! – и вонзила в меня тот, другой стандартный фалоимитатор.

Начались толчки сзади и шлёпанье искуственной машёнки по моей натуральной заднице. Я всё также лежал на боку, она пристроилась сзади.

– Нет, сегодня я уже не кончу. Устала я от тебя. Всё, уходи. – сказала она минут через десять.

Я встал и как использованная проститутка пошёл в ванную одеваться. Там я увидел джакузи и подумав почему нет, включил её и залез под горячие струйки. Джакузи расслабила, я даже прикурнул. Поснулся, оделся и вышел. С кухни меня увидела Маргарита и подозвала. Они с Саранкой распивали коньячёк и о чём-то разговаривали. Я вошёл. Маргарита взглядом указала на край стола, где лежали деньги. Я их взял. Было 20-ать тысяч.

– Но мне надо 25. – сказал я.

– А твоя услуга стоит вообще 5. Я тебе ещё переплатила в четверо, цени. – сказала она весёленьким, пьяным голосом и они с Саранкой захихикали.

– Выпей с нами.

– Да, нет я пойду. Не хочу сидеть.

– Я настаиваю! – она стукнула по столу, – Можешь пить стоя. – они снова захихикали.

Мне налили, у них было налито. Мы выпили.

– У меня предложение. – сказала хозяйка стола, – завтра ко мне приедут гости, обслужишь нас вместо Саранки? – они переглянулись и снова захихикали.

На мой вопросительный взгляд она сказала:

– Ну естественно заплачу, – и потянув немного время, как бы задумавшись, хотя сама давно всё продумала, – Столько же.

– Обслужешь?

– Походишь голенький с подносиком, тётеньки на тебя посмотрят, побудешь нашей гувернанткой. Да побудешь гувернанткой. – сформулировала она мысль, – Ну?

Я молчал.

– БДСМа не будет, точно.

Я утвердительно махнул головой.

– Вот и славно, пьём. Саранка, его побрить и выдоить к четырём.

Саранка встала. Маргарита за руку усадила её обратно.

–Завтра, всё завтра к 16-00. А сегодня пьём. Ты ночуешь здесь. – указала она уже мне.

Пили мы весь вечер. Заполночь разошлись по комнатам. Маргарита в спальню, Саранка к себе, я в гостиную на заветный диванчик. На обеде, на котором небыло Маргариты, я обслуживал Саранку.

– Ты теперь гувернантка, тренируйся. – и вульгарно хлопнула меня по голой заднице, предварительно стянув с меня штаны с трусами.

Я наливал ей коньяк, носил поднос с закусками, а она переодически хватала меня то за жопу, то за причинное место, чтоб я привык к этому и перестал смущённо реагировать. Ей это рукоприкладство очень нравилось. Под действием алкоголя она стала очень развязанная. Я держал поднос с рюмочкой до краёв, она же шлёпала позаднице, теребила член, перекатывала яйца, рюмка не должна расплескаться. Часа через два тренировок повела в ванную. Там в ванной стояла, откуда-то взявшаяся кушетка, стояла в самой ванне, на которую меня и уложили и начали брить. Хоть Саранка и была немало выпившей, но движения были ровные и уверенные, как будто после ежедневной уборки стола она ещё кого-то брила. Она выбрила мои подмышки, грудь, живот, ноги и принялась за пах. Мой член реагировал в её руках. Она выбрила лобок и принялась за яйца. Член налился кровью и готов был разразиться порцией семени, я начал водить руками в воздухе, чтоб отстранить Саранку от члена, но она своей рукой поймала одну мою руку сказав: – Не мешай, – другой рукой положила бритву, взяла двумя пальцами мою мошонку, встряхнула её как помещичий колокольчик в царские времена и наклонившись как бы целуя член, обхватив головку на половину губами, высосала всю порцию и продолжила брить яйца как будто так и надо было. Если обычно