Феминистка.

я кончал порционно, три-четыре-пять частей за раз, но она как-то сделала это за раз. Добрив спереди, она жестом показала мне перевернуться и выбрила ноги, что-то на спине и раздвинув моими руками мои ягодицы выбрила и там, потом помыла от крема для бритья. По её указанию я опять перевернулся на спину и спереди был тоже отмыт. Она кончиками пальцев провела по яичкам и члену вверх и он как, солдат по стойке «смирно», буквально подпрыгнул в стойку «к вашим услугам». Саранка скинула халат, под которым ни чего небыло, оседлала «его» как наездница жеребца. Я открыл рот чтоб возмутиться, но она положила палец по перёк моих губ, чтоб я молчал. Положила мои руки на свои груди и начала медленно водить своим тазом по мне: вперёд, назад. Я удивился, как легко она оседлала мой член, но видимо «потекла» пока его брила. Она закрыла глаза и замычала какую-то песенку. От забавности этого я чуть не захихикал, но получив ладошкой по губам веселье пропало и я тоже закрыл глаза. У неё были охрененные груди, троечка, даже три+, но такие плотные. У девок в общаге если больше двойки, то это рыхлый поралон, свисающий под действием силы тяжести. На её груди сила тяжести была безсильна. Под действием моих рук они качались вниз и пружинили вверх. Песенка её превратилась в мантру и через какое-то время не меньше чем через полчаса я почувствовал что мой член оказался как будто в руках, в четырёх руках и двадцать шаловливых пальчиков бегали по нему и пять язычков щекотали головку. И тут мантра закончилась, я переложил руки с грудей на талию и когда она закончила движение назад, я с силой притянул её вперёд брызнув в неё дозу спермы, потом ещё, в третий раз,…, в пятый,…, в седьмой,…, в девятый! Девятый раз был такой долгий, от которого все силы кончились, как будто ещё и половину крови выкончал. Не знаю какой оргазм был у неё, но открыв глаза я увидел налитое кровью лицо всё в слезах и улыбка не естественная, а какая-то зверская, но не злая. Я реально очень устал, так что сил небыло вернуть руки на груди, хотя очень хотелось.

–Соси титьку, – сказала она, сложив мои руки «по швам» сдвинулась вперёд, так что моё тело и руки оказались между её ног.

Сунула свой сосок мне в рот. Я лизнул и присосался к нему. Из него что-то потекло на язык. Я отдёрнул голову от неожиданности.

– Ты что, вкусно же.

Действительно вкус оказался какой-то пломбирный с карамельным вкусом. Очень вкусный. Я присосался. Груди хаатило на три больших глотка. Силы стали возвращаться. Она сунула вторую. У неё был другой вкус. Вкус орехового торта, верней крема с орехового торта. Этой груди хватило также на три глотка.

– Ну, вкусненько же, а? Хочешь ещё?

Я утвердительно кивнул головой. Она молниеносно двинулась вперёд и поровнявшись с головой коротко сикнула прямо в рот.

– Тьфу-тьфу, ты тьфу, блин. – я языком выталкивал то что попало в рот. Руками мне не получалось приблизиться ко рту, они уперались в её жопу.

– Да ты попробуй, пробуй, – утвердительно говорила она.

Действительно, она пахла коньяком. Капельки на языке имели вкус коньяка, но слабенького, градусов десять.

–У-у, – отрицательно мотал я головой

Я ни чего не мог сделать руками, она сидела на плечах.

– Ну ты чё, добро же пропадёт.

Я всё равно мотал головой.

– Ну и зря, – сказала она, приподнялась над головой и обдала струёй по полной мою мотающуюся из стороны в сторону, голову.

Ополоснула меня и себя с душа и легла рядом.

– Говно жрать не предложешь?

– Дурак…. Я всю сознательную жизнь занималась: визуализацией, медитацией и ещё бог знает какими -ациями по управлению духом и телом. Изучала труды Клеопатры, ты знаешь, что она считалась колдуньей, целительницей, алхимиком.

– И любовницей.

– Ты про седьмую, а я про третью. Они детей звали: Птолемеи да Клеопатры, только номера разные. Та седьмая знала труды прапрапрапрабабки но не так глубоко, ей больше обольщения нравились, а внутренние женские токи, управления потоками крови в организме. Это сложно и затратно.

– У тебя кровь за деньги пульсирует? – пытался съострить я.

– Затратно – это время и силы. Медитация позволяет управлять потоками сил, энергий, крови. Грудь сосал, понравилось?

– Прикольно.

– Полчаса гоняла кровь: кишки, печень, грудь- железы, а ты прикольно. Найди ещё женщину, чтоб могла вот так вот мужчину грудью порадовать.

– Невероятно, ты внутри себя можешь просто по желанию молоко синтезировать? Я знаю, что после родов.

– Лови! – она навела на меня грудь и брызнула из соска мне в лицо.

– Класс, а что ещё.

– Тебе моя попа нравится?

– Задница что надо. ( серьёзно: спортивная, подтянутая, не костистая, всмысле что кости таза не торчат сквозь кожу и не одной жиринки, такая УХ )

– Тоже, усилием воли вырастила. Хочешь такую?

– Неет. Меня с такой в общаге по кругу пустят.

– Это точно. – знающе подтвердила она. – А женись на мне.

– Я жениться пока не думал.

– А ты подумай.

– Тебе я зачем? Бедный студент.

– Хм бедный, ты для дела готов жопу порвать.

– Мы не знаем друг друга.

– Ты меня на вкус пробовал, я знаю твой вкус.

– Но я не хочу жениться.

– А если я забеременею?

– Шантажистка. Я буду бухать и бить тебя и детей.

– Я тройняшек рожу.

– Ты что кошка, сразу выводок.

– Бросишь женщину с тремя детьми.

– Что бросить, сперва надо взять.

– Вот мужики, всегда мажитесь. Поматросил да и бросил.

– А сколько тебе лет?

– Столько, сколько надо. Вставай, Маргарита идёт.

– А ты вкурсе что я, Маргарита, ну не чай пили там в спальне?

– Ты же не добровольно, ну в смысле по… не по собственному желанию. Блин. Если бы у тебя было бы с деньгами всё нормально ты бы не стал с ней?

Саранка была уже в халате, делавшим её фигуру бесформенной, бочкообразной. Я пытался тоже что-нибудь одеть, на что получил:

– Оставь. Сейчас будет приёмка

– Всё, фартук и в сауну! – ворвалась Маргарита. – Стой, брови.

Она открыла свою сумочку, чём-то намазала мои брови. Их не стало видно и другим чем-то нарисовала другие брови. Лицо изменилось, я себя в зеркале не узнал. Совсем другой человек. Пока она преображала моё лицо, инструктировала:

– Ни с кем не говори, совсем. Ты немой. Хоть что то ответишь, сам виноват. Не улыбайся, не конкурс красоты. Лицо нейтральное. Делай что говорят или просят.

Повязала фартучек гувернантки и повела в сауну. Она была пристроена к дому. В сауне вручила поднос с рюмками водки и поставила на входе. Почти сразу с улицы послышался кортеж подъезжающих автомобилей и стали входить женщины. Сбрасывали шубы в кучу в гардеробе и проходили мимо меня в раздевалку, осушая рюмочку и закусывая закусками с того же подноса. Вторая из вошедших женщин осушив сразу две рюмашки, сказала что я не правильно экипирован и надо так, отвязала с пояса фартучек и повязала его мне на шею как детям повязывают слюнявчики, сказала: – Вот так лучше, – заржала и потрепав мой голый член, пошла раздеваться. Остальные делали так же, проходя выпивали, закусили, потрепали и в раздевалку. Маргарита видимо зная, что и как заставила выбрить пах. Так член казался больше, не «партизан в кущах», а «воин в чистом поле». После раздевалки, которая была за дверью с права, женщины в простынях выходили в застольную комнату с накрытым столом на входе которой я стоял. Они ещё выпивали и ели, а я их обслуживал: наливал то на что они показывали, раскладывал по тарелкам желаемые закуски. Не даром Саранка меня тренировала, каждая третья шлёпал меня по заднице, другие гладили и задницу и член, а одна хотела сунуть свой палец мне в анус, но не сильно старалась, так потыкала и всё. Подвыпившие они пошли в парную. По их разговорам я понял, что они феминистки и сейчас после съезда, так скажем их ЦК продолжал съезд в сауне. В сауне их уже развезло и они без простыней, не стесняясь меня одни шли сразу к столу, другие после бассейна. Вели себя они подражая мужской сходке: пили, курили, что то решали и голый противоположный пол на обслуге, в данном случае я. Только у мужиков не зазорно трахнуть девку в сауне, то феменисткам западло. Они ни кому не ДАЮТ! И их не трахают! Они ни кого не удовлетваряют! Им можно кунилингус. Внешне они не красавицы, фотомоделей среди них нет. Да и фигуры у них мужеподобные или бочковатые. В отличии от меня они не брили ни подмышки, ни пах, ни ноги. У восьми из девяти и приче́ски были под мальчиков. Всё ЦК было финансово успешное, что то возглавляли, чем то руководили в общем привычные к обслуге и я для них был как живая, мягкая игрушка. Меня тискали передавали друг другу, две использовали меня для куни. Часа через три они стали разъезжаться. Маргарита прощалась с ними в гардеробе. Одна отправив всех, спросила Маргариту поплавать в бассейне, на что она ответила, что хоть до утра. Все уже вышли и оставшаяся повалила меня на скамью, где и «оседлала», заткнув мне рот рукой, пригрозив:

– Попробуй только кончить, яйца отрежу! – и для угрозы второй рукой взяла нож.

Ей не о чем было беспокоиться, после секса с Саранкой ещё неделю кончать было не чем, хотя член стоял. В позе наездницы феменистка удовлетворилась и ушла одеваться.

– Валяешся! – спугнула меня Маргарита через какое-то время.

Я всё ещё лежал на скамье.

– Ужинай сдесь, еды полно, пей что хочешь, главное в бассейне не утони, утром увезу. – и ушла.

Через полчаса пришла Саранка чтобы убираться, с ней мы дальше пировали. Мы парились в сауне, купались в бассейне. Она сделала мне массаж в массажной комнате, которая тоже была там. Утром меня увезли.

Я расплатился с долгами и вёл в дальнейшем скромную жизнь. Окончил институт, устроился на работу, продвигался по карьерной лестнице. Переезжал из города в город. На одних переговорах по заключению какого-то договора, я узнал Маргариту. После переговоров я пригласил её в кафе.

– А ты изменился. Не сразу тебя узнала. Теперь ты успешный, студент должник.

– А ты не сильно изменилась. Не ожидал тебя увидеть. Наёмный работник, была же своя фирма?

– Фирма сгорела, в страховке отказали, подруги отвернулись. Вот и уехала начинать с начала. Так и блуждаю по городам. Там