Доморощенный шпион

но оправдываться не собиралась.

— Хорошо, дорогой, — улыбнулась она, — поезжай и развлекись на полную катушку. Я была неправа. Но ты обещал про каждую субботу…

Заметив, что муж скривился, она не стала более делать попыток сделать это по-быстрому, ведь ей тоже нужно было собираться на работу.

Сестры не было со вчерашнего дня. Они с одногруппниками куда-то уехали то ли по учёбе, то ли отдыхать. Всё располагало к усилению шпионской сети в квартире. Антон занялся приготовлениями, и как только мама ушла вслед за папой, начал протягивать незаметные провода в ванную и туалет, тщательно заделывая необходимые разрушения.

***

Всё было готово к маминому приходу. Камеры установлены, тонюсенькие провода протянуты в штаб наблюдателя. Антон, чистый и сытый, сидел в своей комнате, разглядывая все объекты наблюдения, кроме комнаты сестры. Открылась дверь в прихожей. Женщина, не снимая ни обувь, ни пальто, быстро прошла в свою комнату. В прихожей никто не вешал своих вещей, приходя с улицы. Однако там были стенные шкафы, в которых висели разнообразные одеяния всех жителей квартиры. Мама Антона, зайдя в комнату, сняла верхнюю одежду, обувь и стала полностью раздеваться. Вскоре бюстгальтер, колготки и трусики полетели в общую кучу для стирки.

Антон вновь возбудился при виде голой женщины. Но его руки лежали на столе. Они подёргивались от желания, но парень решил не разбазаривать наслаждение попусту. У него были далеко идущие планы в отношении своей матери. Он уже представлял себя господином Антоном, а шлюшка Томочка ползала у его ног и целовала их, моля о пощаде, но господин был непреклонен. Его плётка опускалась на белоснежную жопу тварюжки. Потом он заставил её встать и принять позу на столе, как это делала вчера Катя. Что будет потом, он ещё не додумал, потому что женщина вошла в туалет и… подняла все крышки унитаза вверх.

«Она что будет писать как мужик?», — потрясся наблюдатель. Но он ошибся. Его мама встала на унитаз ногами и вздохнув пустила струю. Как бы это не парадоксально выглядело, увиденное Антоном, тоже было возбуждающим. Ему вдруг захотелось обоссать свою будущую рабыню. «Но это потом, — вслух сказал будущий господин, — сначала я должен отодрать её вперед и взад и дать за щеку. Она, наверное, очень приятно сосёт? — впрочем, ему это не было известно, — а уже, потом, когда я округлю её, заставлю лечь в ванной и устрою ей золотой дождичек». Видения так сильно окутали его мозг, что он чуть не кончил. К счастью, на сей раз, парень обладая чрезмерной сексуальностью, надел просторные трусы и шаровары вместо почти облегающих шорт. Его сильно стоявшему члену не было тесно, и он ни во что не упирался.

Пока он вёл беседу сам с собой, Тамара закончила свои дела в туалете и прошла в ванную. Как оказалось, женщины моются совсем не так, как мужчины. Они ласкают своё тело, многократно нанося на него мыльную пену. А потом смывают её, нежно поглаживая свою кожу. «Впрочем, не все женщины одинаковы, — думал наблюдатель, вероятно, как она моется — говорит о её чувственности и либидо». Теперь, когда камеры были установлены практически везде, ему обязательно нужно было подглядеть за сестрой. Чтобы дополнить арсенал своих знаний о женщинах. Неплохо бы было установить камеры в соседних квартирах, но Антон понимал, что если его спалят в семье, ничего страшного не произойдёт. Спишут на его болезнь. А соседи могут подать в суд. А это чревато…

Пока в его голове бушевали наполеоновские планы, мама закончила свой туалет и вернулась в свою комнату. Надев на голое тело махровый халат, она улеглась на диван в излюбленную позу с книгой. Выждав какое-то время, сын позвонил соседке по своей квартире, попросив принять его по делу, которое не терпело отлагательства. Мама разрешила…

***

Антон вбежал в комнату и, взяв за руку мать, чуть ли не силой заставил встать её с дивана.

— Что случилось? — спросила Тамара Васильевна, с тревогой разглядывая сильно возбуждённого сына.

— Мама, мамочка, хочу тебя сил нет, — страстно целуя и обнимая женщину, быстро говорил сын.

Мать оттолкнула его от себя и гневно закричала:

— Перестань сейчас же! Что на тебя нашло?

— Ну как же это? — возмутился Антон. — Вчера ты мне дрочила хуй, а я лизал тебе пизду. Нам это обоим нравилось. А сегодня ты делаешь вид, будто между нами ничего не было. Нет, я помню, что поклялся тебе, что ты мне дрочишь в первый и последний раз и сдержу свою клятву. Но про остальное-то я не клялся. Я надеялся на продолжение, а ты меня отталкиваешь. Ведь ни сестры, ни папы не будет долгое время. Нам некого боятся. Мы можем заняться чем угодно…

Вовремя этого словесного поноса, который выплеснул на неё сын, мать совершенно не представляла, что ему ответить. Она просто растерялась. Первым её порывом было приструнить наглеца, но он всё помнил, абсолютно всё! Тамара была сильно напугана и не понимала, какую линию поведения ей выбрать. Тогда Антон пошёл дальше. Он подключил флешку к ноутбуку и показал ей такое, от чего у неё просто зашевелились волосы. Она заплакала и сквозь рыдания спросила сына, неужели он с помощью шантажа потребует от неё близость.

— Не только близость, — скривив губы, ответил шантажист, — я хочу, чтобы мы сыграли в ту самую игру, в какую вы играли с Катей. Только на сей раз Господином буду я, а маленькой потаскушкой Томочкой ты. Ты согласна, мамочка? Какое стоп слово было у вас с Катей?

— «Стоп», — находясь в сомнамбулическом состоянии, ответила Томочка.

Она вдруг представила, как все эти ролики рассматривают в «Одноклассниках», «Моём мире», «В контакте», коллеги по работе, да просто знакомые. Это же вселенский позор. Она даже на улицу не сможет выйти, чтобы за её спиной не шикали: «Смотри, смотри, эта та самая. Ну та, что на ютубе, лесбиянка, которая сексуально унижала своих учениц, а что она вытворяла с учениками?! Ужас! Кошмар. Не смотрели? Обязательно посмотрите!». Видение было таким живым и ярким, что Тамара была полностью сломлена. Она решила подчиниться сыну-шантажисту. Она очень сожалела, что не взглянула на эту флешку вчера и не стёрла там всё. Но что сделано, то сделано. За свои ошибки надо платить. «Может, он проснётся завтра и всё забудет?», — в глубине души лелеяла мечту женщина.

— Хорошо, — ласково улыбнулась она родному шантажисту и насильнику, мы сыграем в твою игру, но помни, ты должен сразу же остановиться, если мне будет очень больно, и я крикну стоп слово.

— Нет проблем, — сказал сын, — я повторю ваш с Катей сценарий. Только ебать тебя буду не силиконовым хуем, а настоящим, своим. Ты же не посмеешь сказать: «Стоп!». Это ведь не больно, а приятно, — ласково улыбнулся он.

— Не скажу, не посмею — поняв, что попалась, ответила Тамара.

— Тогда тебе нужен ошейник. У тебя ведь ещё есть. Ты же не все раздала своим ученицам?

«Боже, мой! — расстроилась бывшая домина, — он и об этом знает. Как некстати на него снизошло прозрение. Остаётся только молить Бога, чтобы он вновь всё забыл». Однако она быстро подошла к платяному шкафу, открыла дверку и нагнулась, чтобы достать из тайника ошейник. Антон узрев такую сексуальную позу желаемой им женщины, что тут же подскочил к ней и прижался пахом к заднице мамы. Он с удовольствием потёрся начавшим восставать как бы ото сна своим членом об её упругие булки.

— Доставай всё, — сказал он, продолжая заниматься петтингом, — и крем и плётки.

Бывшая госпожа достала всё, кроме костюма кошки. Она попыталась выпрямиться, сын позволил сделать ей это, но прижался ещё сильнее к ней сзади, его руки ухватили груди матери и стали их грубо мять и пощипывать. Он продолжал тереться своим восставшим членом о её жопу.

«Скорее бы он кончил, подумала она, — впрочем, это её не спасёт. Он быстро восстановится и продолжит». Но сын не собирался кончать таким вот образом. Он отошёл в дальний конец комнаты к столу, вытащил флешку из ноутбука и сделал движение руками, мол надевай ошейник.

Тамара откинула волосы и надела ошейник. Он был точь-в-точь, как тот, что принесла Катя. Значит, он правильно догадался про ошейники. Их было несколько, и Катя не единственная ученица, кто играл игры в подчинение с yчительницей. Но на сей раз всё будет по-другому.

— Сними халат, — приказал господин Антон, — встань на колени и ползи ко мне.

Как только ошейник окольцевал шею женщины, она покорилась. «Боже, какая разница. Раньше играла в госпожу, а теперь сыграю рабыню, — думала женщина, — конечно, инцест и кровосмешение — это нехорошо, но я уже много раз переступала эту грань. Ну что такого, что он меня выебет? Зато проебёт хоть раз по-нормальному, а не как его пидар-папаша, у которого хуй в два раза короче, и тот кролик и минутки не ебал, — так успокаивала себя новоявленная рабыня, медленно разоблачаясь»

Она разоблачалась словно стриптизёрша на подиуме. И хотя наблюдателем был всего один мужчина, к тому же её сын, Тамару это здорово заводило. Она и не подозревала у себя эксгибиционистических наклонностей. Её тело ещё было довольно красивым и ухоженным. Многие ученицы, завидев свою yчительницу голой, откровенно завидовали, как удаётся женщине в два раза старше их так сохранить свою фигуру. Ей было что показать, и она показывала. У Антона при виде всего этого просто горло пересохло. Женщина, более похожа на кошку, опустилась на четвереньки, как бы встала на четыре лапы и поползла к своему господину. На её лице блуждала блядская улыбка, именно такой её определил Антон. Ошейник и то что она была совершенно голая изменил её, перевернул сознание.

— Рабынька Томочка сегодня сильно провинилась, — сказал Антон, беря в руку плеть, — она не признала своего господина. Она надеялось, что он всё позабыл. И сейчас будет наказана. А теперь проси папочку наказать свою шлюшку, — сказал сын на полном серьёзе.

Несуразность происходящего для Тамары была вовсе не в том, что её сын назвал себя папочкой, а в том, что ей вдруг захотелось быть наказанной, униженной собственным сыном и даже не так, а ещё грязнее. «Пусть отхлещет меня от всей души, а потом выебет во все дыры и потребует, чтобы я сделала ему минет», — думала рабыня, возбуждаясь от таких