4 зрелые женщины силой лишили девственности 18-летнего

применять, а что — нет. Но не при нем, чтобы его раньше времени не пугать, — она кивнула на Серёжу. – Даша, своди его пока в туалет и на помывку.

Балжан она почему-то в этот раз отправить с ними забыла. На его запястьях вновь защелкнулись наручники.

Совершив над Серёжей все гигиенические процедуры и не проронив при этом ни единого слова, Даша вывела его обратно в коридор, но, не доходя до двери комнаты, вдруг остановилась и резко спросила:

— Слушай, ты мужик или дерьмо?

— Обоснуй насчет дерьма, — не сразу нашел он ответ, слегка опешив от этого вопроса.

— Считаешь, это нормально, когда ты позволяешь, чтобы бабы тебя по кругу трахали? Любой нормальный чувак сказал бы: да хоть сдохну, хоть на куски меня порежьте, но я такого делать с собой не позволю. А ты вообще знаешь, что дальше будет?

— Зинаида обещала…

— А ты слушай ее больше. Да, первые два раза тебе хорошо было. Но дальше от стимулятора стоять по-прежнему будет, только вот вместо удовольствия… Под третьей бабой сам поймешь, что все уже не так. А под четвертой уже мучиться будешь. Четвертая я, кстати. А потом – новый круг. И так далее. Стимулятора у Зинки на батальон курсантов хватит.

— А зачем ты тогда участвуешь?

— Это не твое дело. А на Симку не надейся, она Зинкина шестерка, как и Балжан. Сейчас Зинка ей мозги на место поставит, так Симка больше и не вякнет.

— И что мне делать? – рассеянно спросил Серёжа.

Даша стремительно разжала кулачок. На ее ладони лежал ключ, который она протянула ему:

— От двери на улицу. Только не забудь его в замке оставить. Мне проблем с подругами не надо.

— А это? – Сережа приподнял скованные наручниками запястья.

— Извини, ничем помочь не могу. Отмычка не у меня.

Серёжа взял ключ, но вместо того, чтобы стремглав броситься по коридору, вдруг замешкался. Он вдруг понял, что как только он выскочит из этого здания, за ним захлопнется и дверь, которая отделит его от Серафимы. Даша определила причину его сомнений абсолютно верно и насмешливо спросила:

— Амур-тужур? Адрес-то не забудешь, чтобы потом Симку с букетом на улице ждать?

Ну да, адрес! Тогда получается, что проблем нет вообще. Серёжа уже изготовился рвануть по коридору, но вдруг обернулся к Даше и хихикнул:

— Вот прикол-то будет! Голый человек в наручниках бежит по улице!

— Объяснишься как-нибудь с ментами, типа, это было на спор по пьянке. Постебутся и штраф выпишут, да и все. Слушай, а что ты мое время тянешь? – вдруг разозлилась Даша. – Нравится здесь – оставайся. Давай-ка ключ обратно.

Она протянула руку.

Серёжа поспешно развернулся и помчался по коридору в сторону лестницы. Расклад получался великолепный: сегодня он дважды получил не только первый в жизни сексуальный опыт, но и волнующие приключения с увлекательной ролевой игрой. При этом избежал дальнейшего вероятного развития событий уже в опасном для него ключе.

И встретил Серафиму, которую теперь знает где найти!

Вот и дверь на лестницу, еще секунда – и он туда выскочит. Но не добежав несколько метров до заветной двери, он едва не налетел на голое и крепкое бронзовое тело: навстречу ему выходила из двери Балжан.

Серёжа рванулся вперёд, не думая, просто чтобы не стоять, не сдаваться, не признавать, что она сильнее. Но Балжан не стала тратить время на лишние движения. Она встретила его бросок не силой, а точностью: шаг в сторону, короткий, жёсткий захват, и инерция самого Сережи швырнула его вперёд, к ней. Он попытался дёрнуться, вырваться, но её хватка только сжалась — пальцы впились в предплечье, как стальные скобы, не обещая ни пощады, ни мягкости.

— Хватит, — сказала она ровно, без крика, но в этом слове была такая тяжесть, что оно легло на плечи, как гиря. — Ты сейчас только себе делаешь хуже.

Он хотел возразить, хотел хотя бы слово бросить ей в лицо, но слова застряли в горле, потому что он вдруг отчётливо понял: она не устала, она даже не запыхалась. А он уже выжат до дна.

Балжан не стала ждать нового рывка. Не стала уговаривать. Она просто перехватила его крепче, резко, без лишних церемоний, и одним движением подняла — не как хрупкую вещь, а как тяжесть, с которой она привыкла справляться. Серёжа на мгновение повис в её руках, растерянный, оглушённый тем, как быстро земля ушла из-под ног. Он попытался упереться, найти точку опоры, но не нашёл: её сила была не буйной, а спокойной, выверенной, будто она годами училась держать то, что другие не могли удержать и секунды.

Уверенно ступая по коридору крепкими босыми ногами, словно и не держа в руках никакого груза, Балжан понесла Серёжу в сторону комнаты – обратно в неволю и навстречу опасной неопределенности.

Развернувшись боком, она вошла в комнату, и появление их пары в таком необычном сочетании было встречено взрывом смеха Даши.

— Зафрахтованный груз прибыл! — выдала она остроту, от которой, правда, больше никто не засмеялся.

В одно мгновение Серёже стало все ясно: тогда в коридоре Даша выступила в роли банальной провокаторши.

— Ну ты и сука! – вырвалось у него.

— А ты еще и обзываешься?! – взъярилась Даша и бросилась к нему с явным намерением вцепиться ногтями ему в лицо.

Балжан, не выпуская Серёжу из рук, слегка повернулась, на какие-то там пол оборота, и не очень сильно, даже немного лениво, впечатала Даше пяткой по ребрам. Со стороны тычок казался невзрачным, но Даша отлетела метра на два и, потеряв равновесие, растянулась на полу. Тут же она вскочила, намереваясь броситься на обидчицу и отпуская в ее адрес самые нецензурные выражения.

— Стой где стоишь! – рявкнула Зинаида. – Вот только еще драки вашей здесь не хватало! А ты, Серёженька, что же ненадежный такой? Мы-то к тебе со всей душой, уже дважды тебя ублажили, наручники с тебя перед сексом снимаем, а ты, значит, в бега решил пуститься? Получается, что не зря Даша предложила тебя на вшивость проверить. Теперь пока в наручниках так и останешься. Ладно, мы с тобой еще поговорим. А ты, Балжан, сейчас можешь им заняться.

В этот момент взгляд Серёжи упал на Серафиму, которая за все это время не проронила ни слова. Лицо ее выглядело мрачнее тучи.

Балжан уложила Серёжу на кровать и не дала ему ни секунды, чтобы перевести дух. Едва он коснулся кровати, как она уже сделала то же, что и раньше Зинаида — легла на него всем весом — не мягко, не осторожно, а так, будто хотела сразу показать, что пространство теперь принадлежит ей. Её тело плотно прижалось к его телу, перекрывая возможность резкого рывка; он попытался дёрнуться, но она только сильнее навалилась, пригвоздив его к кровати тяжестью и инерцией.

— Даже не пытайся, — выдохнула она ему почти в лицо, и в этом шёпоте не было ни игры, ни снисхождения. — Бегать не надо было. Теперь держись.

И вновь – эрекция! Действие стимулятора, оказывается, еще не прошло, и на третье соитие его хватало тоже. А Балжан, понятное дело, сразу же его эрекцию почувствовала. Ее ноздри хищно затрепетали, а в глазах появился охотничий блеск.

Амазонка не поднимала головы, смотрела прямо в его глаза, и этот взгляд был таким же фиксирующим, как и её тело: он не мог отвести взгляд, не мог притвориться, что не чувствует её присутствия каждой клеткой. Потом, не разрывая этого зрительного контроля, она чуть приподнялась на локтях — и в этом движении чувствовалась не мягкость, а расчёт: она перераспределяла вес, чтобы сменить позицию, не теряя ни капли власти.

Резкий, уверенный перекат бёдер — и вот она уже не лежит на нём, а сидит сверху, коленями жёстко фиксируя его бёдра. Теперь между ними было не сплошное давление, а чёткая, контролируемая дистанция: Балжан могла в любой момент снова навалиться, если Серёжа дёрнется, но сейчас ей важнее было показать, что она выбрала новую точку опоры — и с этой точки она будет диктовать всё остальное.

— Вот так, — сказала она, чуть наклоняясь вперёд, чтобы снова лишить его возможности отвести взгляд. — Теперь ты видишь разницу? Лежать и сидеть — это не одно и то же. Сверху всё видно лучше. И наказывать за побег тоже удобнее.

Ладони амазонки скользнули по его плечам, не для ласки, а чтобы ещё раз проверить, насколько плотно он зафиксирован, насколько мало у него осталось пространства для манёвра. Она не убирала тяжесть полностью — напротив, оставляла её как напоминание: даже в этой новой позе контроль никуда не делся.

И она не стала ничего добавлять: вместо слов она перешла к делу.

Каждое движение Балжан было чётким, выверенным, без лишней плавности: не танец, а работа механизма, который уже запущен и не остановится по чьей-то просьбе. Серёжа чувствовал эту неумолимость в каждом смещении её веса — поначалу она не зависала ни на секунду, не давала ему ни мгновения, чтобы собраться с мыслями.

Ее тренированные влагалищные мышцы превратились в тиски, которые энергично сжимали его мужской орган, поддерживая и усиливая возбуждение. О том, что у нее периодически возникает оргазм, Серёжа мог знать, лишь ощущая внезапные переходы ее влагалищных мышц от спазма к расслаблению, лицо же ее оставалось бесстрастным. Но как только он почувствовал начало приближения уже собственного оргазма, это поняла и она. И… резко остановилась.

Дождавшись, когда подступающая к Серёже волна отхлынула, что она почему-то прекрасно ощущала, словно барометр, Балжан возобновила скачку. Но каждый раз, как только он чувствовал приближение оргазма, это не было секретом и для нее, и она останавливалась. Затем все повторялось по новой.

Такая ситуация с каждым разом становилась для Серёжи все более мучительной — он ведь находился под действием сексуального стимулятора, влияние которого распространялось на все тело, включая мозг и сердце. Если бы у него произошел оргазм, он вызвал бы резкое облегчение с расслаблением всего организма. Но именно этого Балжан не давала ему сделать. Его сердце колотилось все сильнее, стремительно зашкаливая, голова кружилась и была словно сжата железным обручем, а в ушах гудели огромные колокола. Одновременно подкатывала тошнота. В какой-то момент ему показалось, что его бешено стучащее сердце сейчас само выдавит себя из грудной клетки.

От отца-врача, когда тот был