Вне сценария часть 1.

каплей.

Девушку бережно переложили на носилки и поспешно унесли в сторону прохладного лагеря.

— Так, все под тент! — скомандовал режиссер, в чьем голосе теперь слышалось раздражение. — Ждем решения по графику.

Я медленно побрела вслед за остальными, чувствуя, как по телу всё еще пробегает дрожь. Глядя на измотанного блондина, который остался стоять один посреди пляжа, я ощутила странную смесь жалости и нового, еще более острого предвкушения.

Я зашла под тент, и прохлада почти физически ударила в лицо, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Здесь царила странная, гнетущая атмосфера: люди молчали, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после жаркого безумия под открытым небом.

В центре тента стоял большой пластиковый таз, наполненный льдом, в котором лежали упаковки с влажными салфетками с антисептиком и освежающим ароматом алоэ. Это была привычная процедура для этого места — всем желающим раздавали салфетки, чтобы они могли привести свои половые органы в порядок. Это было необходимо, чтобы следы спермы, смешанной с песком, и естественные женские выделения не оставляли пятен на костюмах или не раздражали кожу при следующем дубле.

Я подошла к тазу и взяла несколько прохладных салфеток. Их ледяная поверхность казалась сейчас самым желанным в мире.

Отодвинувшись в более уединенный угол тента, я присела на край своего полотенца. Моя киска всё еще пульсировала, горевшая от возбуждения и трения пальцев, и когда я прижала влажную, холодную салфетку к нежным складкам, по телу прошла волна блаженства.

Я начала медленно и тщательно вытирать себя. Сначала убирая остатки солнцезащитного крема, который смешался с моей собственной смазкой, затем очищая самую сердцевину. Прохладный антисептик немного приглушил жар, но не смог стереть то чувство предвкушения, которое теперь поселилось где-то глубоко внутри.

Я смотрела на блондина, который всё еще стоял там, на солнце, один и растерянный. Мои пальцы, сжимая влажную ткань салфетки, невольно вспомнили, как он входил в ту девушку — мощно, уверенно, до самого конца. И вдруг я поймала себя на мысли: а ведь теперь между ними нет ничего, что бы мешало.

Внутри меня что-то щелкнуло. Я видела, как он стоит там, в одиночестве, под беспощадным солнцем, и почувствовала, что сейчас — самый подходящий момент. Если я буду просто ждать команды режиссера, я так и останусь «фоном», деталью пейзажа.

Я медленно поднялась, чувствуя, как моя кожа, только что очищенная салфетками, приятно холодит легкий сквозняк из-под тента. Мои шаги по горячему песку были почти бесшумными. Я подошла к нему, глядя снизу вверх — он был намного выше меня, и его мускулистый торс казался сейчас какой-то монументальной, изможденной стеной.

— Всё хорошо? — тихо спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально мягко и участливо.

Он вздрогнул, словно только сейчас заметил мое присутствие. Его взгляд, затуманенный усталостью, сфокусировался на моем лице.

— Вроде да… — ответил он хриплым голосом. — Просто… я переживаю за Дашу.

Он кивнул в сторону, куда унесли актрису на носилках.

— Мы давно работаем вместе. Она моя постоянная партнерша по кадру, и… ну, я просто надеюсь, что с ней всё будет в порядке.

Я почувствовала легкий укол ревности, услышав о их «партнерстве», но тут же подавила его. Сейчас это не имело значения.

— Мне очень жаль, что так вышло, — ответила я, чуть заметно улыбнувшись. — Но если вы продолжите так стоять под прямыми лучами, боюсь, следующий тепловой удар случится уже с вами.

Парень посмотрел вверх, на ослепительно белое небо, и тяжело вздохнул. Он действительно выглядел выдохшимся. Не сопротивляясь, он кивнул и медленно пошел за мной в сторону тени.

Я не стала вести его просто так. Сначала я подошла к ледяному тазу, схватила несколько пачек влажных салфеток и прихватила бутылку минералки, которая еще была покрыта капельками конденсата.

Блондин тяжело опустился на пластиковый стул, откинув голову назад и закрыв глаза. Он выглядел совершенно беззащитным в своем изможденном состоянии. Я подошла к нему вплотную, так что мои бедра почти касались его колен.

— Держите, — я протянула ему салфетки, и мой голос стал чуть более интимным. — Вам стоит почистить свой… член. Песок и всё остальное… это может вызвать раздражение, если оставить всё как есть.

Я видела, как его веки дрогнули. Он открыл один глаз, глядя на салфетки, а затем перевел взгляд на меня — на мою обнаженную грудь, которая медленно вздымалась от волнения.

Затем я прижала холодную бутылку минералки к его горячей ладони.

— И попейте. Вы потратили очень много сил в последних сценах. Вам нужно восстановиться.

Парень взял из моих рук салфетки и бутылку, его пальцы на мгновение коснулись моих — кожа была обжигающе горячей. Он внимательно посмотрел на меня, прищурившись, словно пытаясь вспомнить, где видел меня раньше. В его взгляде промелькнуло осознание: он знает почти всех, кто работает в массовке на постоянной основе, и моё лицо было для него абсолютно новым.

— Слушай… а ты давно с ними? — спросил он, и в его голосе теперь звучало не столько измождение, сколько любопытство.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и невольно отвела взгляд, чуть смущенно переступая с ноги на ногу. Моя нагота больше не казалась мне чем-то вызывающим, но этот прямой, изучающий взгляд заставил меня почувствовать себя маленькой девочкой.

— Я… я только сегодня, — тихо ответила я, и, замявшись, добала: — Вообще-то я просто плавала здесь пораньше… сама по себе. А потом меня заметили и предложили… ну, вот это всё.

Я рассказала, как случайно оказалась в центре этого безумия, и заметила, как уголки его губ дрогнули. Он негромко усмехнулся, и эта улыбка полностью изменила его лицо — оно стало мягче, теплее. Я увидела, что мой рассказ немного разрядил обстановку и поднял ему настроение, вырвав его из гнетущих мыслей о Даше и жаре.

Парень откинулся на спинку стула и, не переставая вытирать свой пенис влажной салфеткой, негромко произнес:

— Наш режиссер, Данила Сергеевич, тот еще тип. Бодрый, в своем роде.

Он усмехнулся, глядя на меня с легким оттенком иронии.

— Он может такое устроить. Иногда он просто подходит к незнакомым женщинам на пляже, и если ему нравятся пропорции тела, фигура и красивое лицо, он может без зазрения совести предложить им участие в своих порнофильмах. Прямо на месте.

Он сделал глоток из бутылки, чувствуя, как холодная вода возвращает его к жизни, и продолжил:

— За это ему не раз прилетало от разгневанных мужей, и даже пришлось несколько раз платить приличные штрафы, чтобы дело не дошло до полиции. Но он считает, что «искусство требует жертв»… или в данном случае — смелости.

Я слушала его, и внутри меня росло чувство азарта. Значит, режиссер видит во мне тот потенциал, который он ищет. А этот парень… он больше не смотрит на меня как на часть пейзажа. Он видит во мне личность, и эта искра интереса в его глазах заставляла мою киску снова начать пульсировать от предвкушения.

Я заметила, как к нам направляется Данила Сергеевич. Он шел стремительным шагом, тяжело дыша, а его лицо было багровым от ярости. Казалось, он сейчас взорвется, но как только он подошел к парню, гнев в его глазах сменился глубоким, раздраженным недовольством.

— Максим! — рявкнул режиссер, даже не глядя на меня. — Даша пришла в себя. Она чувствует себя лучше, но… эта капризная особа отказалась сегодня сниматься! Сказала, что ей нужно восстановиться и она не хочет «мучить себя» в такую жару.

Он всплеснул руками, едва не задев меня по плечу.

— Всё, на сегодня съемки прекращены! А учитывая прогноз, завтра будет лить как из ведра, так что и завтрашний день вылетает из графика.

Затем режиссер наконец перевел взгляд на меня. Его взгляд был холодным и деловым.

— Вы, милая… как вас там… в общем, прошу прощения, но гонорара за массовку сегодня не будет, так как мы не досняли основные сцены. Если, конечно, вы не захотите прийти к нам послезавرة, когда погода наладится.

Я почувствовала, как внутри меня вспыхнул азарт. Отпускать этот шанс? Уйти сейчас, оставшись просто «красивой девушкой с пляжа»? Нет, этого было мало. Я слегка улыбнулась, глядя прямо в глаза Даниле Сергеевичу.

— Знаете, — мой голос прозвучал уверенно и с легким вызовом, — а почему бы мне не заменить Дашу в главной роли?

Режиссер скептически выгнул бровь, окинув меня оценивающим взглядом.

— Девочка, ты оптимистка. Съемки других сцен уже проходили с Дашей. Мы выстроили определенную химию, определенный ритм. Ты не сможешь просто так её заменить, кадры не будут сочетаться.

Я не отступила. Я сделала шаг ближе к нему, чувствуя, как моя обнаженная грудь едва заметно колышется при дыхании.

— А зачем нам пытаться копировать Дашу? Давайте немного изменим сценарий. Пусть ваш герой встретит на пляже случайную девушку… меня. Ту, которая просто решила позагорать, пока главная героиня осталась дома из-за плохого здоровья. Это добавит фильму спонтанности, свежести. Это будет выглядеть органично.

Данила Сергеевич замолчал. Он прищурился, глядя на меня, затем перевел взгляд на Максима, который тоже с интересом наблюдал за моей смелостью. Режиссер медленно кивнул, и в его глазах промелькнуло одобрение.

— Спонтанность… Хм. А в этом что-то есть. Это может сработать.

Максим, до этого молчавший, вдруг подался вперед. Он посмотрел на меня с легким сомнением и какой-то странной, почти нежной иронией.

— Погоди, Данила Сергеевич… А ты уверена, что готова? — обратился он ко мне. — Мы же только что буквально познакомились. Ты уверена, что хочешь… ну, заняться сексом со мной перед камерами?

Я почувствовала, как по моему телу прошла новая волна жара. Я посмотрела на его мускулистое тело, вспомнила, как он властно входил в ту девушку, и почувствовала, как моя киска снова увлажняется.

— Раз уж я подписалась участвовать в съемках, — ответила я, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как между нами снова начинает искрить, — то почему бы мне не попробовать себя в роли главной актрисы? Хотя бы на один раз.

Спустя