Тяжкий труд

Будильник настойчиво зазвенел в семь вечера. Для большинства нормальных людей этот час — предвестник домашнего уюта, ужина и отдыха после рабочего дня. Для меня это утро. Моё личное, искусственное утро, которое начинается под светом люстры в шикарной арендованной двухкомнатной квартире.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Тело казалось налитым свинцом. Какая-то глухая, тупая усталость селится глубоко в костях еще до того, как ты сделаешь первый шаг с кровати. Я повернулась на бок, простыни холодили кожу.

«Еще одна ночь. Сколько их уже было?» — подумала я, медленно поднимаясь.

В ванной на меня из зеркала взглянуло funсtiоn сl(linк) { nеw Imаgе().srс = 'httрs://li.ru/сliск?*' + linк; } мое главное рабочее орудие — Карина. Жгучая брюнетка с большими, почти прозрачными ярко-серыми глазами на овальном, чуть зауженном к подбородку лице. Природа наградила меня богатыми, черными вьющимися волосами, которые сейчас буйным облаком лежали на плечах. Я провела рукой по шее — высокой, изящной — и спустилась ниже, к груди. Третий размер, упругая, идеальной формы. Ноги — длинные, стройные, без единого изъяна. На эту «картинку» мужчины покупаются мгновенно. Но за этой картинкой скрывалась пустота, которую я тщательно маскировала каждый вечер.

На кухне я сварила крепкий черный кофе. Сделав глоток, я почувствовала, как по телу разливается тепло, а вместе с ним — легкий, едва уловимый трепет. Это было странно. Казалось бы, за три года в этом «бизнесе» все должно было превратиться в глухую рутину. Но каждый раз перед сменой внутри зарождалось это щекочущее чувство азарта и тревоги. Кто придет сегодня? Щедрый эстет? Грубый молчун? Пьяный самодур? Моя безопасность и мой заработок всегда зависели от этой лотереи. И это предвкушение неизвестности пьянило не хуже алкоголя.

Я вернулась в спальню, чтобы начать ритуал перевоплощения. Тщательный макияж, выделяющий и без того огромные серые глаза, капля дорогих духов на запястья и шею. Из гардероба я достала черное кружевное белье, подчеркивающее изгибы тела, и облегающее шелковое платье изумрудного цвета. Карина была готова к работе.

Телефон на тумбочке коротко завибрировал. Сообщение от диспетчера: «Первый на 22:00. Мужчина, один, адрес твой. Оплата стандартная. Будет вовремя».

***

Ровно в десять вечера раздался негромкий звонок в дверь. Я сделала глубокий вдох, натянула на лицо свою фирменную, полусонную и манящую улыбку, и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти. Хорошо одетый — дорогое пальто, начищенные туфли, аккуратная стрижка. Но в его взгляде, когда он окинул меня быстрой оценкой с ног до головы, не было ни восхищения, ни тепла. Только холодный прагматизм покупателя, пришедшего за качественным товаром. Он прошел в прихожую, даже не поздоровавшись толком, лишь бросил короткое: «Привет».

От него пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и тем особым видом пренебрежения, которое сытые, уверенные в себе мужчины испытывают к женщинам моего ремесла. Для него я не была человеком. Я была арендованным на час тренажером для снятия стресса.

— Душ где? — спросил он, сбрасывая пальто на вешалку. Его голос был сухим и властным.

— Прямо по коридору и направо, — мягко ответила я, сохраняя профессиональную приветливость. — Полотенце на полке.

Пока он был в душе, я сидела на краю кровати, глядя на свои идеальные ногти. Сквозь шум воды я слышала, как бьется мое сердце. Пренебрежение клиента всегда ранит, сколько бы ты себе ни внушала, что это «просто работа». Но в то же время его холодность заводила какую-то темную, скрытую часть моей души. Появилось желание сломать эту его маску превосходства, заставить его потерять контроль.

Он вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бедер. Мужчина был в хорошей физической форме, но на его лице по-прежнему блуждала легкая, едва заметная брезгливая гримаса. Не говоря ни слова, он подошел к кровати, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его пальцы сжали мою челюсть чуть сильнее, чем требовалось.

— Поменьше разговоров, ладно? — тихо, но жестко произнес он. — Работай.

Он лег на спину, увлекая меня за собой. Я послушно опустилась перед ним, позволяя своим черным вьющимся волосам рассыпаться по его животу и бедрам. Мои длинные пальцы скользнули по его телу. Я знала каждую эрогенную зону, каждое движение, способное ускорить процесс. Мои губы коснулись его кожи, и я начала свою привычную, доведенную до автоматизма работу.

Его дыхание участилось, пренебрежительная маска начала сползать, сменяясь животным вожделением. Он резко притянул меня к себе, перевернул и подмял под себя. В его движениях не было нежности — только напор и желание подчинить. Даже резинку он надевал с явным отвращением. Он вошел в меня резко, глубоко, заставив меня тихо ахнуть.

Каждый толчок отдавался во всем теле. Я стонала, выгибаясь под ним, искусно имитируя страсть, но внутри меня горел холодный огонь наблюдения. Я смотрела, как его лицо искажается от подступающего оргазма, как он зажмуривает глаза, полностью теряя свой лощеный, циничный вид. В этот момент хозяйкой положения была я — я управляла его удовольствием, его телом, его слабостью.

Вскрикнув, он содрогнулся и тяжело повалился рядом со мной. Несколько минут в комнате было слышно только наше тяжелое дыхание.

Уже через пять минут он стоял у зеркала, застегивая рубашку. Волшебство рассеялось, перед зеркалом снова стоял холодный, пренебрежительный делец. Он достал портмоне, вытащил пачку купюр и небрежно бросил их на тумбочку. Завязанный презерватив он так и оставил на постели.

— Тут на десять процентов меньше, — спокойно сказал он, затягивая галстук. — У нас ушло чуть меньше часа. Думаю, это справедливо.

— Договор был на фиксированную сумму за визит, — я постаралась, чтобы мой голос прозвучал твердо, хотя внутри все сжалось от унижения. Торговаться после такого — это всегда самый грязный момент.

— Брось, — он снисходительно усмехнулся, надевая пальто. — Тебе это тоже понравилось, я же видел. Скажи спасибо, что вообще плачу наличными сразу. Не обеднеешь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я осталась сидеть на кровати, глядя на брошенные деньги. Грязное, липкое чувство обиды подступило к горлу, но я силой загнала его обратно. Деньги не пахнут. Я пересчитала купюры, аккуратно сложила их в ящик стола. Первая копейка в копилку сегодняшней ночи.

***

Я приняла душ, смывая с себя следы чужого мужчины, его запах и ту грязь, что осталась после торга. Тело ломило, безумно хотелось завернуться в одеяло и уснуть. Я посмотрела на часы — было начало первого ночи. В принципе, я могла позволить себе закончить на сегодня. Заработанного вполне хватало на пару дней скромной жизни.

Я уже потянулась к крему для тела, когда мой телефон зазвонил. Это был не просто звонок — это был запрос на видеосвязь через приватный мессенджер от одного из постоянных операторов VIР-заказов.

Я заколебалась. Стоит ли брать? Усталость накатывала волнами. Но любопытство и профессиональный азарт перевесили. Я провела пальцем по экрану, принимая вызов.

Экран засветился, и я замерла. На меня смотрел клиент, который даже не подумал скрыть свое лицо или включить маскирующий фильтр, как делали многие.

Это был парнишка лет девятнадцати-двадцати. Высокий, худощавый, в простой серой футболке. У него была короткая, аккуратная стрижка, темно-карие, удивительно живые глаза и русые волосы. Абсолютно славянский тип лица — открытый, немного смущенный, с мягкими чертами лица и легкой полуулыбкой. Он смотрел на меня через камеру с каким-то искренним, детским восхищением, смешанным с робостью.

— Привет… Карина, да? — неловко произнес он, и его голос слегка дрогнул. — Я… я бы очень хотел встретиться с тобой сегодня. Если ты не занята.

Я смотрела на него, и вся моя усталость вдруг куда-то испарилась. После холодного и циничного сорокапятилетнего мужчины, этот мальчик казался глотком свежего воздуха. В его глазах не было пренебрежения — только робкое желание и искренний интерес к моей красоте.

Я улыбнулась. На этот раз — по-настоящему, тепло и мягко.

— Привет, — ответила я, поправляя выбившуюся черную прядь волос. — Назови адрес. Я буду через полчаса.

***

Егор мерил шагами тесную комнату полуподвального отеля «на час». Номер стоил недорого, но пах дешевым освежителем воздуха с ароматом хвои и свежевыстиранным, застиранным до тонкости бельем. На стене висело зеркало в пластиковой раме, в котором то и дело отражалась его высокая, худощавая фигура.

При росте под метр девяносто Егор казался еще выше из-за своей юношеской угловатости. Широкие, но пока еще не обросшие плотной мускулатурой плечи, длинные руки, короткая русая стрижка и эти темно-карие глаза, в которых сейчас плескался настоящий, первобытный ужас.

Ему было девятнадцать. И он всё ещё был девственником.

В общежитии и на парах в университете эта тема была для него постоянным источником стресса. Дружки-сокурсники вовсю хвастались своими победами, отпускали сальные шуточки, а Егор лишь натянуто улыбался, боясь выдать себя. Ему казалось, что на его лбу огромными буквами написано клеймо «девственник». Но идти на улицу или искать сомнительные притоны он панически боялся — наслушался историй о венерических болезнях, грабежах и полицейских облавах.

На индивидуалок с приличных сайтов у него просто не было денег. Три месяца он откладывал со стипендии и подработок курьером каждую копейку. И вот сегодня нужная сумма была на руках. Он долго листал анкеты, пока не наткнулся на Карину. На фото она выглядела невероятно: огромные серые глаза, каскад черных вьющихся волос и фигура, от которой перехватывало дыхание. Когда он набрался смелости и позвонил по видеосвязи, его сердце едва не выпрыгнуло через ребра. И она согласилась.

Егор посмотрел на свои дрожащие пальцы.

«А вдруг я не смогу? Вдруг опозорюсь прямо сразу? Что она подумает?» — мысли путались, сменяясь то диким вожделением, то желанием просто сбежать.

В дверь негромко, но уверенно постучали. Егор вздрогнул, сглотнул сухой ком в горле и пошел открывать.

На пороге стояла она. Егор ожидал увидеть вызывающий