Солдатка

Я только что пообедал у родителей, и теперь возвращался к себе домой. Идя через парк, я увидел на скамейке молодую девушку-солдатку. Она сидела и плакала. Рядом с ней был большой синий армейский рюкзак и автоматическая винтовка «Тавор».



— Что случилось? — спросил я на иврите, подойдя к ней.



— Ничего! — ответила девушка.



По ее внешности и акценту, я догадался, что она из России.

— Вы говорите по-русски? — спросил я ее.



— Да, говорю…



— Вас кто-то обидел?



— Ничего, переживу…



— Может, я могу чем-то помочь? — спросил я.

— Мне ночевать негде, — сказала девушка. — Поссорилась с соседками по комнате, и они меня выгнали. Вернее, я сама ушла…



— Вы, наверное, из хостеля «Яд-ле-Баним»?



— Из него. Я солдат-одиночка. Где мне еще провести конец недели?



— Как вас зовут?



— Лера.



— Лера?!



— Да, а что?

«Вот это совпадение!» — подумал я. Так звали мою самую сильную любовь юности. Самую сильную и безответную.



— Меня Женей зовут, — сказал я. — Я тут живу неподалеку… Один в трехкомнатной квартире. Можете переночевать у меня. У меня в кабинете двуспальный диван. Будете спать там.



— Ага. А расплачиваться за ночлег — натурой?



— Ну, зачем же вы так? Я вам помогаю совершенно бескорыстно. В Израиле принято помогать солдатам. Не бойтесь, я к вам приставать не буду.



— Честно?



— Честно! Будете моей гостьей.



— А горячая вода у вас есть?



— Сколько угодно. Можете даже ванну принять.



— Добрый самаритянин… — девушка заметно повеселела.



— Вы курите? — спросил я ее.



— Нет.



— Замечательно! Я тоже не курю. Ну, идем?



— Идем. А это далеко?

— Нет. Тут рядом. На улице Борохов. Три минуты ходьбы. Давайте, я понесу ваш рюкзак!



Я взвалил тяжелый рюкзак себе на плечи, и мы пошли из парка.



— Женя, а вы женаты?



— Нет.



— А сколько вам лет?



— Сорок три.



— И все еще не женаты?



— Я слишком умен, чтобы жениться на той, которая согласилась бы выйти за меня замуж.



— Вот как? — похоже, она пропустила мой сарказм мимо ушей. — У меня тоже нет парня. Я даже не целовалась никогда.



— Ну, у тебя еще все впереди…



Я незаметно перешел на «ты».



— Вообще-то, ко мне все время ребята клеятся. Но мне никто не нравится.



Пока мы шли, я смог ее немного рассмотреть. Девушка была среднего роста. Точеная фигурка, прямые темнокаштановые волосы, голубые глаза…

«Очень миленькая девчушка», — подумал я тогда. Мы подошли к моему дому.



— Вот тут я живу, — сказал я, открывая дверь подъезда.



Лифт был внизу, так что ждать не пришлось. Мы поднялись на пятый этаж. Пока мы ехали в лифте, Лера все время поглядывала на себя в зеркало, что висело на стене кабины. Когда мы вошли в мою квартиру, девушка немного удивилась, что я живу здесь один.



— Это все благодаря моим родителям, — пояснил я ей. — Они 18 лет лет проработали в израильских школах. Преподавали физику. Вот и заработали на две квартиры. Мне отдали эту, трехкомнатную, а себе купили четырехкомнатную, в этом же районе.



— Они у вас что, миллионеры? — спросила девушка.

— Нет. Обычный средний класс, — ответил я. — Сейчас они уже на пенсии.



— А вы когда приехали в Израиль? — спросила она.



— В девяностом году. Мы давно уже здесь.



— А я недавно. Четыре года всего. Я по программе «Наале» приехала.



— А откуда ты?



— Из Кирова. А вы?



— Из Ленинграда. То есть, из Санкт-Петербурга.



— Понятно.



— А кем работают твои родители?



— У меня нет родителей. Мама погибла в аварии в прошлом году, а отец нас бросил, когда я была совсем маленькая. Куда я могу положить свои вещи?



— Вот сюда, — я поставил рюкзак девушки в свой кабинет. — Тут будешь спать. На диване. А я — у себя в спальне. Вот здесь можешь положить винтовку.



— Спасибо… Евгений, а кто вы по-специальности?

— Никто. Меня в свое время по голове шарахнули. После этого я заболел. Теперь получаю пособие по-инвалидности. Раньше подрабатывал сторожем, теперь вообще не работаю.



Девушка удивленно посмотрела на меня.



— И вы так спокойно об этом говорите!…



— А чего скрывать? «Шила в мешке не утаишь».



— Знаете что, Евгений? — вдруг спросила она. — Давайте, я запишу ваш телефон.



— Хорошо. Записывай, — я продиктовал номер своего сотового телефона.



— Сейчас проверю, правильно ли я записала, — она набрала мой номер, и мой «пелефон» зазвонил.



— Ой, какой у вас звонок интересный! — воскликнула солдатка. — Что это за музыка?



— Это вторая часть «Кислорода» Жан Мишель Жара. Знаешь такого композитора? — Нет…



— Хочешь, поставлю?



— Давай!

Я достал диск, на котором были записаны два альбома Жара: «Кислород» и «Равноденствие». Включил стереосистему и поставил диск на лазерный проигрыватель. Когда по комнате разлились волшебные звуки электронной симфонии, девушка удивленно замерла, сидя на диване и восторженно посмотрела на меня. Она никогда не слышала ничего подобного.



— Это и есть «Кислород»? — спросила она меня.



— Да, — сказал я. — Это моя самая любимая музыка. Я каждый день ее слушаю. Она максимально соответствует состоянию моей души.



— Класс!



— Нравится?



— Очень!



— Ну, сиди, слушай, а я пойду пока чайник поставлю. Будешь чай пить?



— Мне — лучше кофе.



— Растворимый?



— Да. С сахаром. Одну ложку кофе и две сахара.



— Хорошо. Тебе большую чашку?



— Среднюю.

— Сейчас сделаем…



Хорошо, я заранее отфильтровал воду! Перелив из фильтра воду в электрический чайник, я включил его и вернулся в комнату.



— Это первая часть симфонии. Я ее называю: «Жидкий кислород».



— А разве кислород бывает жидким? — спросила меня Лера.



— Конечно! При очень низкой температуре. Меньше минус ста градусов Цельсия. Я точно не знаю. Знаю только, что на Земле в естественных условиях такой температуры не бывает. То есть, в обычной, земной природе, кислород в жидком виде не встречается. Только в космосе.



— Да, эта музыка, вообще, такая… Космическая!

— Моя покойная бабушка ее называла «голубой» музыкой. В смысле, «небесной». Музыка небесных сфер…



Чайник закипел, и я пошел разливать кофе. Себе взял большую, полулитровую кружку, Лере — поменьше, на триста миллилитров.



— Может, перейдем на кухню? — спросил я девушку.



— Да, конечно! — она поднялась с дивана.



Между тем, первая часть симфонии плавно перешла во вторую.



— А эту часть я называю «Полярный день», — сказал я.



— Да, похоже… В самом деле! Как будто летишь над полюсом, в небе — яркое солнце на голубом фоне, а внизу — ослепительный белый снег и лед!…



— У тебя хорошее воображение, — сказал я. — Я, тоже, представляю себе подобную картину.



— Сколько у нас общего!… — сказала девушка и лукаво посмотрела на меня.



— Да… К чему бы это?



— Женя, а вам не скучно жить здесь одному?



— Скучно. А что делать?



— Заведите себе подругу!



— Да, уж!… Как будто это так просто…

— А что? У вас квартира своя, вы еще не старый, симпатичный…



— Это я-то — симпатичный?! — я не знал, шутит она, или издевается.



— Да, симпатичный… У вас очень добрые глаза, — сказала она и вдруг покраснела.



— Спасибо за комплимент, — я тоже, как-то, растерялся.



— Вкусный кофе! Это «Рэд Маг»? — перевела она разговор в другое русло.



— Да. Я только такой пью. «Гадалкам вред непримиримый приносит кофе растворимый!»



Она рассмеялась.



— Сам придумал?



— Нет. Юморист один. Еще из советских времен.



Тут я спохватился:

— Ой, совсем забыл! У меня же есть отличный пирог в холодильнике!



— А я уже почти все выпила…



— Ничего, ничего!… Еще кружку нальем. Вот пирог! — я достал из холодильника мамину выпечку.



— Яблочный?



— Ага.



— Класс!



Я разложил нарезанные кусочки пирога по двум тарелочкам.



— Эх! — сказал я. — «Обожруся и помру молодой!»



— Опять цитата?



— Угу… Из мультфильма. «Мартынко» называется. Тот же режиссер, что снял мультик «Жил-был пес».



— Не смотрела.



— Гениальные мультфильмы! Если хочешь, потом посмотрим. У меня на дисках есть.



— Давай, лучше музыку послушаем. Эту часть ты как называешь?



— Третью? «Полярная ночь». А потом будет «Тихий океан». После нее — «Песня электрических проводов», и шестая, заключительная часть — «Атлантика».

— Очень красивая музыка! А что ты еще слушаешь?



— Ну, у Жан Мишель Жара есть много альбомов: «Магнитные Поля», «Зулюк», «Рандеву», «Хронология» и многие другие.



— У тебя что, все его альбомы?



— Да, почти все. Я каждый день помногу слушаю музыку. Это меня спасает от одиночества.



— А что, у тебя нет друзей?



— Есть. Но каждый занят своими делами. Так что я, как тот Неуловимый Джо. Он неуловимый не потому, что его никто не может поймать, а потому что он нахрен никому не нужен.



Девушка засмеялась. Я был на взводе. Я давно уже привык быть один, но каждый раз, когда поблизости оказывается живой человек, готовый меня слушать и уделить мне, хотя бы, минимум внимания, я «набрасываюсь» на него, как голодный хищник на дичь, и «не слезаю» до тех пор, пока человек этот не исчезает из моего поля зрения. Наконец, я смог подробнее рассмотреть свою гостью. Одета она была в военную форму — обтягивающие брюки цвета «хаки», такого же цвета куртка и черные армейские ботинки.

— А где ты служишь? — спросил я ее.



— На границе с Газой. В боевых частях. Я снайпер.



— Круто!… И что, приходилось убивать?



— Конечно. И не один раз. Только не будем об этом, ладно? Не та тема.



— Хорошо. Тебе еще много служить осталось?



— Три месяца.



— А потом?



— Учиться пойду. В Бар-Иланский университет.



— На кого?



— Математика и физика.

— Теоретическая?



— Теоретическая.



— Здорово! Всегда мечтал заниматься теоретической физикой.



— Так что же тебе мешает?



— Мозги не те. Контуженные. «А вот это — наш Добрушин! Он на голову контужен».



— Не любишь ты себя…



— А за что меня любить? Неудачник и есть неудачник.



—