Приключения в больнице

не смутился главный врач.

— Одной пациентке из 3-ей палаты стало плохо.

— Я сейчас приду.

Василиса вышла. Иван Петрович нанес еще дюжину ударов, натянул ремень, и уходя сказал:

— На этом совещание объявляю закрытым.

Ирина Петровна оделась и вышла из кабинета. Лицо у нее было багровым. Она не знала, что ее бесит сильнее, то что медсестра увидела, как ее – заведующую отделения, ту, которая сама 100 с лишним раз наказывала пациенток, наказывают ремнем, или то, что из-за какой-то малолетней мерзавки ее могли турнуть с работы и устроили порку, как какой-нибудь шлюхе. Она встретила Василису по дороге, но ничего не ответила. Сама не зная почему, она зашла в палату №13.

Ее взору престала, стоящая раком на кровати Люда, которую сзади обхаживала тапком Лариса.

— Что здесь происходит, — спросила Ирина Петровна.

— Да вот, конфеты ела и прятала бумажки в подушке. Вот и решила наказать.

— Правильно, а почему мне не сказали?

— Да у вас были серьезные дела с Иваном Петровичем, не хотелось беспокоить по мелочам.

Лицо Ирины Петровны слегка побагровело, но она сдержалась и спросила:

— В других подушках ничего не нашли?

— Нет больше ничего.

— Ну хорошо. В третьей палате пациентке стало плохо, можете подойти?

— А с ней что делать? – спросила Лариса, указывая на Люду.

— Я добавлю ей еще парочку ударов и присоединюсь к вам.

Ирина Петровна подошла к кровати Ани. Капельница еще стояла там. Взяла со штатива резиновый жгут, которым связывают руку перед тем, как вставить иголку в вену. Мельком взглянула на Аню, повернувшись к Ларисе, сказала:

— Раз ей плохо от глюкозы, замените ее раствором Рингера.

— Сделаем, — сказала Лариса и вышла из палаты.

Как сейчас хотелось Ирине Петровне кого-то наказать. Прямо руки чесались. Лучше было бы наказать Аню, из-за которой ей пришлось вынести порку ремнем, но дареному коню в зубы не смотрят. Она подошла к постели Люды. Та еще продолжала, прогнувшись, стоять раком. Заведующая стегнула ее жгутом. Люда вскрикнула.

— Молчи, а то еще добавлю.

После этого Ирина Петровна принялась стегать налево и направо Людину попку. Она старалась показывать безразличие и непредвзятость к работе. Но на самом деле она испытывала наслаждение от каждого удара. Она вкладывала в удары всю свою силу, оставляя на теле Люды кровавые рубцы. От боли Люда не могла сдержать слез. Она стонала все сильнее и сильнее. Наконец, после 40-го удара Ирина Петрова сказала:

— Больше сладкого не ешь, Людочка.

После этого она нацепила жгут на штатив, мельком взглянула на Аню и вышла из палаты.

Люда продолжала лежать на своей койке. Ей было больно прикасаться к своей попке ни рукой, ни одеждой. Та вся горела. Люда высморкнулась и вытерла слезы платком. Она была старше всех в палате, а ее отодрали, как малолетку, да еще как отодрали. Наконец она спросила у Ани?

— Как твое самочувствие?

— Уже лучше. Сахар стал понемногу рассасываться в крови, и дурнота прошла. Если бы не эта сучка, Ирина Петровна, ничего бы не было. А как твоя жопа?

— Вся горит, как будто с меня содрали шкуру живьем. Удары тапком ничто, по сравнению со жгутом этой сучки. Пришла бы она минут на две позже, ничего бы и не было. А как медсестры догадались, что в наволочке конфеты?

— Абсолютно случайно. Мария хотела симулировать повышение температуры, а когда ей стали ректально мерить температуру, медсестре понадобилось подложить еще одну подушку, и она схватила твою.

— Мария мне здорово услужила.

— Ей тоже досталось от медсестер.

— Медсестерскую порку не сравнить с поркой Ирины Петровой.

Вскоре с субботника пришли остальные девушки. Разговорились, и все затихло. Но Люда для себя решила отомстить Марии за эту порку во что бы то ни стало. А Ирина Петровна точно так же думала об Ане.

Глава 4 Неприятности продолжаются

Каждый день пациенток выпускали на прогулку по парку, расположенного на территории больницы. Поскольку парк был огражден, то надсмотрщика не требовалось. Вот так и сегодня девочки гуляли по парку. Стояла ранняя осень, поэтому в пижамах было тепло.

Аня, Люда, Таня и Мария подошли к киоску с минеральной водой и купили по бутылке минералки. Затем Люда отстала от компании и пошла в сторону забора. Этот забор был метра 4 высотой и отделял мужскую и женскую территории больницы. Но Люде было известно, что в заборе есть отверстие. Оно находилось в том месте, где были заросли терновника. Поэтому лаз и до сих пор был не найден.

Люда подошла к терновнику и три раза чихнула. Из терновника появился пацан лет 22:

— Что нужно?

— Пачка сигарет и бутылка водки.

— По старой расценке.

— Да.

Парень дал ей то, что она просила, и взял деньги. После этого он исчез в зарослях терновника.

Парни каким-то образом научились проносить в больницу разные предметы, запрещенные там. Именно таким образом у Люды появились конфеты.

Люда вылила бутылку минералки на землю, а в эту бутылку налила водки. Сигареты она положила себе в трусы. После этого отправилась искать своих подружек.

Подружки тем временем устроили настоящую бойню каштанами. Аня и Таня против Марии и еще одной девочкой из соседней палаты по имени Валя.

Мария кинула каштан и попала Ане в голову. Аня разозлилась:

— Ну все, сейчас я тебе покажу.

Мария испугалась и принялась удирать. Аня побежала за ней. Мария добежала до входа в больницу. Аня кинула каштан. Мария отскочила в сторону, а в это время дверь открылась и на улицу вышла Ирина Петровна. Каштан попал ей прямо в глаз. Ирина Петровна схватилась за глаз руками. Аня подбежала к ней и дала ей свой платок. Ирина Петровна вытерла слезы. С глаза и убрала платок. Все увидели здоровенный синяк у заведующей. Все слегка захихикали.

— Кто кинул каштан? – спросила она.

Все молчали.

— Я спрашиваю – кто кинул каштан? Что всех наказывать?

— Я кинула каштан, — призналась Аня.

— Но это случилось случайно, — сказала Таня.

— Пошли со мной, Анюта, — Ирина Петровна нежно взяла Аню за руку и повела внутрь. Для нее это был подарок судьбы. Наконец она рассчитается за свое унижение у главного врача.

Ирина Петровна запустила Аню в свой кабинет и закрыла дверь. Ирина Петровна сказала:

— Раздевайся. За баловство должно следовать наказание.

Аня разулась, сняла штаны и трусы.

— Рубашку тоже снимай!

Аня сняла еще и рубашку. Теперь она голышом стояла перед заведующей. Ирина Петровна схватила Аню за волосы и повела к своему столу. Она прогнула Аню над столом и взяла из своего шкафа ремень. После этого она принялась стегать Аню по попе, бедрам и спине ремнем. Аня стискивала зубы и молчала. По комнате разносились шлепки.

Другие девочки стояли за дверью и слышали, как Ирина Петровна наносит удары.

Нанеся 30 ударов ремнем, Ирина Петровна сказала:

— Повернись на спину.

Аня легла спиной на письменный стол, а Ирина Петровна схватила ее за ноги и задрала их вверх. Держа одной рукой ей ноги, она продолжала стегать ее ремнем по бедрам и заднице. Ирина Петровна отводила душу. С каждым ударом ей становилось легче на душе. Она бы била и била. Но тут в дверь постучали.

— Кто там?

— Ирина Петровна, зайдите ко мне в кабинет, — послышался голос Ивана Петровича.

Ирина Петровна после 32 удара остановилась и сказала:

— Одевайся Анечка, я надеюсь ты усвоила урок.

Заведующая подождала, пока Аня оденется, и выпустила ее в коридор. Затем пошла к главному врачу.

***

На следующее утро Лариса зашла в палату и объявила:

— В 12:00 осмотр у главного врача.

Раз в месяц девочки проходили у главного врача гинекологический осмотр. Сегодня была очередь палаты №13. Девочки выстроились перед кабинетом Ивана Петровича. В кабинет их пускали по одному.

Первой зашла Аня. Иван Петрович посадил ее на стул, закатил рукав и измерил давление. Затем велел разуться и поставил на весы. После измерения веса измерил ее рост. Затем велел снять рубашку и пощупал ее грудь. Затем спросил как ее самочувствие после капельниц и не подымается ли температура. Аня сказала, что после того как убрали глюкозу, стало лучше. Чувствуется только легкое недомогание. Иван Петрович сказал:

— Я лучше проверю. Приспусти штаники, я померю тебе ректально температуру.

Аня приспустила штаны вместе с трусами до колен и стала раком на кушетке. Главный врач засунул ей в задницу градусник, выждал пять минут, затем вынул и сказал:

— 37,5. Я лучше тебе все-таки поставлю свечку.

Он принес свечку. Смазал мазью ее кончик и свой палец. Затем пальцем смазал Анин задний проход и всунул туда свечу.

— Разденься полностью и садись на кресло, Анюта!

Аня сняла полностью штаны вместе с трусами. Затем села на кресло. Доктор надел перчатки и стал щупать ей влагалище. Затем взял клизму и закачал во влагалище воды. Потом еще раз измерил давление и сказал:

— Все Аня, ты свободна. Одевайся и иди в туалет. Сюда можешь не возвращаться.

Аня оделась и вышла.

У всех остальных девочек процедура прошла тем же образом. Только им не ставили свечу, так как у них была нормальная температура. Только у Марии все пошло через жопу. К тому моменту, как подошла ее очередь, ей очень хотелось писать. Но доктор сказал, что она быстро пройдет обследование и может идти в туалет. Когда дошла очередь до накачивания воды во влагалище, она предупредила:

— Доктор у меня полный мочевой пузырь. Может не надо?

Но Иван Петрович не послушал. Он накачал ей воды во влагалище с помощью груши. Затем принялся его мять. Мария не выдержала и сыкнула ему прямо в лицо. Врач сначала растерялся. Затем разозлился и сказал:

— Что?! Не могла подождать несколько минут. Теперь жди, пока я одену другой халат и рубашку!

После этих слов он вышел из кабинета. А Марии снова захотелось писать. Она встала, нашла под кушеткой баночку и подумала, что ничего страшного, если она слегка помочится в баночку. Она поставила банку на пол и села над ней. Наполнив ее до верху, она поставила ее под кровать, где стояли новые башмаки Ивана Петровича. Мария не заметила, что в банке трещина и моча стала вытекать на пол, прямо на башмаки главного врача. Когда она заметила, то ужаснулась. Она схватила банку. Та была пуста на половину.

Тут вошел Иван Петрович и ужаснулся:

— Откуда