Обретение истинной любви

красивая промежность на свете!

Одев трусики, я встал, осмотрев Катю всю. Девушкин лобок заметным бугорком оттопыривал ткань её новых трусов, чуть темнея на белой ткани. Вволю налюбовавшись на мою красавицу, я распаковал платье…

Наряжая и одевая дочь, словно куколку, я то и дело прикасался к её молодому, свежему телу, тут и там расправляя складочки юбки, рукавов и манжетов. Наконец, закончив, мы вышли на улицу и отправились гулять по городу…

Ближе к вечеру я вызвал такси, и мы отправились в один из лучших ресторанов города. Сидя за столиком напротив Кати, я то и дело называл её моей «маленькой любимой дочуркой», «любимкой», «прелестницей» и «любовью». И все люди в зале, перешёптываясь, смотрели на нас во все глаза, открыв рот. Я их понимаю, такую прекрасную пару редко где увидишь…

Поздно вечером, возвращаясь домой, сидя на заднем сиденье машины, мы не могли оторваться друг от друга, в порыве страсти и любви предаваясь восхитительным, страстным поцелуям. Зная, что наконец-то произойдёт между нами по прибытию домой, мы стоически держались, не позволяя себе ничего лишнего. Ни ширинку моих брюк, ни одной пуговицы моего пиджака дочь не расстегнула мне, пока мы ехали домой. Да и я, не отрываясь от Катиных губ, лишь страстно обнимал нежное девичье тело, не стремясь забраться руками в трусы дочери, или иным образом поторопить то светлое, чистое, что произошло между нами каких-то двадцать минут спустя.

* * *

Лишь только мы вошли в квартиру, как сразу-же, не сговариваясь, направились в мою, нет, в нашу комнату, держась за руки. Я не стал зажигать верхний свет, включил лишь настенную лампу, висящую над мой, нет, уже над нашей, кроватью. Света было не очень много, но достаточно для того, чтобы видеть Катю, видеть её чистоту и красоту. И вы уже, наверное, ошибочно подумали, что мы начали нежно раздевать друг друга? Дочь стала трогать мой член, а я ласкать её промежность? Вовсе нет, всё произошло не так, как мне виделось изначально.

Вместо этого мы кинулись поспешно раздеваться. Торопясь, стараясь раздеться раньше друг друга, мы поспешно скидывали с себя свою одежду, бросая её где придётся. Я сумел полностью обнажиться чуть раньше девушки. Забросив свои носки в угол комнаты, я увидел, что моя дочь ещё только снимает свои трусы. Лифчик её, висящий на правом плече девушки, упал на пол, и Катя, справившись с трусиками, смело сделала шаг ко мне. И я, в свою очередь, шагнул к дочери.

— Дочь, моя любимая ненаглядная Катя, вот и настал этот торжественный момент. Мы вместе прошли через многое, почти через всё… — начал я, обнимая девушку за плечи и крепко прижимаясь к её обнажённому телу.

Мой член, уже просыпающийся и готовящийся к главному делу своей жизни, волнительно упёрся головкой в Катины волосики между ног (нет, это не ошибка, как вы помните — Катя девушка высокая).

— … и теперь ты моя — закончил я, крепко прижав к себе свою дочь.

— А ты мой — тихонько ответила девушка, впиваясь ноготочками в мою голую спину.

Мы так и стояли, словно боясь оторваться друг от друга, боясь потерять друг друга и больше никогда не найти. Блуждая ладонями по Катиной спине, ощущая гладкость её кожи, вдыхая запах молодого, чистого девичьего тела, мой член налился кровью, готовый рвануть в бой. Мне даже пришлось чуть отстраниться от дочери и немного отвести назад свои бёдра — дабы дать ему восстать.

Но Катя сделала шаг ко мне, словно-бы я хотел развернуться и уйти.

— Катя, я знаю, что ты — девственница — прошептал я, держа её ладошки в своих ладонях.

— То, что произойдёт сейчас между нами — сделает тебя женщиной, моей женщиной, любимой женщиной — я ощутил, как мой восставший член натянул кожу моей мошонки.

— Папа, давай сделаем это скорее — Катя приблизилась вплотную ко мне, в её глазах плясали таинственные огоньки.

— Дочь, позволь мне договорить — я положил руки на Катины ягодицы, серьёзно посмотрев в её глаза.

— Было бы лучше, если бы в этот наш первый раз ты бы встала коленями на кровать, а я бы вошёл в тебя сзади, так было бы проще тебе и удобнее мне, но я бы хотел, чтобы ты легла на спину, раздвинула свои ножки и я бы вошёл в тебя, смотря в твои прекрасные глаза… Как ты хочешь? Выбор за тобой.

— Папа, пусть будет так, как хочешь ты! — радостно выкрикнула моя дочь, быстро поцеловала меня в губы и разместилась поперёк кровати.

Лёжа на спине, Катя подняла ноги и развела колени в стороны. Моему взору открылась промежность дочери, такая свежая, розовая, зовущая и, всё ещё таинственная. Подойдя к Кате, я осторожно встал на колени между её ногами.

— Катя, я сейчас сделаю то, что делал уже много раз, а именно — полижу тебе между ног, но сейчас я сделаю это несколько иначе, позволю себе проникнуть своим языком между твоими створками, в твою пещерку любви — проговорил я, обхватывая девушку руками за бёдра и медленно наклоняясь, приближая своё лицо к промежности дочери.

Честно говоря, лизать дочери между ног не было никакой необходимости, её передняя дырочка была уже вся мокрая. Капельки страстной влаги покрывали все её раскрытые половые губы, выходили наружу, и терялись в девушкиных лобковых волосах. Но мне просто безумно хотелось сделать это, познать Катю всю и без остатка: выпить её влагу, вылизать её половые губки, поблуждать своим языком во влагалище дочери и услышать сладостные, прекрасные стоны девушки.

Это я и сделал, зарывшись головой между Катиными бёдрами. Проникая языком в девичью «ракушку», чуть просовывая язык внутрь влагалища, ощущая бесподобный вкус своей любимой, я слышал прерывистое дыхание моей ненаглядной, слышал её сладостные стоны, переходящие в судорожные крики. Вволю насытившись, я ухватил дочь за бёдра, потянул и расположил её чуть ближе к краю кровати.

— Разведи пошире ноги и положи их на мои плечи — шепнул я Кате, обхватывая ладонью свой стоячий член.

Дочь сделала всё так, как я и сказал. Подняла ноги, положив ступни мне на плечи, руки раскинула в стороны, смотря на меня спокойно, любяще и преданно. Оно была готова к нашему самому главному соитию, к возведению третьего столпа нашей истинной любви.

Прислонившись щекой к дочкиной ляжке, я ощутил чуть заметное покалывание. Видно, девушка некоторое время не брила ноги. Задержав дыхание, закусив губу, дочь посмотрела на меня с испугом, вероятно, моя маленькая глупышка подумала о том, что я разлюблю её из-за этого! Я взял ладонью Катину ступню, рассмотрел её на свет. Такие аккуратненькие розовые пальчики с подстриженными ногтями. Мне ужасно захотелось взять их в рот, облизать каждый из них по отдельности и все вместе. Но решив не пугать Катю, я отказался от этой затеи, ведь у нас впереди ещё целая жизнь, мы многое ещё чего попробуем.

Закинув ногу девушки себе на плечо, я склонился над дочерью, упираясь руками в кровать, и припал губами к Катиному розовому сосочку. Чуть сжимая его губами, нежно покусывая зубами, я чуть присел и коснулся головкой члена лобка дочери. Почувствовал, как напряглась девушка, чуть задрожала. Я чуть постучал головкой по

девушкиной «шёрстке». Я решил, что будет неплохо, если моя дочь чуть привыкнет к моему пенису, чуть успокоится, ведь сейчас для неё настаёт самый важный момент в её жизни — лишение девственности, да не просто грязная дефлорация, а потеря невинности с её любимым человеком, с её отцом.

— Катя, возьми в руку мой член и прислони головку к своей розовенькой дырочке — попросил я, чуть подавшись назад и отрываясь от девушкиной груди.

Мне почему-то захотелось, чтобы дочь всё сделала сама.

Приподняв голову, девушка чуть приподнялась, ухватила пальцами мой, прилипший к моему животу, член, осторожно отогнула его и ловко примостила головку ко входу в своё влагалище, чуть утопив головку между своими внутренними половыми губами. Ощущая концом члена сладостную влагу дочери, её тепло, думая о том, что вот всё и свершается, я наклонился к самому Катиному лицу.

— Моя любовь, вот мы и подошли к этому. Тебе будет больно, но эта боль сладостная. Я постараюсь сделать всё так, чтобы тебе было максимально комфортно — прошептав это, я покрыл своими губами уста дочери.

Чуть повёл бёдрами, осторожно проталкивая член туда, где всё было готово и давно его ожидало. Головка легко и свободно проскользнула внутрь Кати, мне показалось, что её «пещерка» заточена ровно под мой пенис. Ещё немного вперёд, осторожно и медленно, девушка громко выдохнула, изогнувшись подо мной. Ещё миг — и я почувствовал преграду, этот последний шажок, который отделял нас друг от друга.

— Катя, ты моя любовь навсегда! — выдохнул я громким шёпотом и сделал резкое, утвердительное движение бёдрами…

* * *

Что было дальше — трудно описать словами. Чувствуя членом вязкую тёплую влагу внутри влагалища дочери, я вновь и вновь погружал свой член в её чистое, но уже не девичье, а женское, лоно. Поспешно ловя её губы своими, я пытался заглушить крик дочери, крик боли, счастья, радости и изумления. Я прижимал её руки к кровати, нежно терзал губами её груди, впивался в шею и вновь ловил губами губы Кати. Вскинув руки кверху, девушка вцепилась в мою спину, оставляя на ней широкие красные царапины… А я всё входил в неё и не мог остановиться.

И лишь только я почувствовал приближение оргазма, как тотчас-же схватил ладони дочери — наши пальцы переплелись, и я выплеснул в лоно девушки всю свою любовь к ней, всё то, что я, казалось, берёг только лишь для неё, для Кати, для моей дочери…

Крови было не очень много.

Рухнув в изнеможении на кровать рядом с Катей, тяжело дыша, я дал себе отдышаться. Дочь лежала рядом со мной, всё также на спине, опустив ноги к полу. Чуть отдохнув, я подскочил, как укушенный, и склонился над девушкой, внимательно изучая её тело на наличие возможных повреждений. Но нет, с дочерью всё было в полном порядке. Уставшая, мокрая, она лежала подо мной, нежно гладя мои мокрые волосы. Особое внимание я обратил на промежность девушки… Нет, не девушки, но, в общем, вы поняли. Тоненькая струйка подсыхающей сукровицы стекала между половыми губками Кати, теряясь где-то в складках простыни.

— Папа, со мной всё хорошо,