Обретение истинной любви

разговору.

— … знаю, знаю… — пьяно гундосила эта грязная, развратная женщина, — Такого больше не повторится…

— Я хочу с тобой серьёзно поговорить — строго произнёс я, уперев руки в бока.

— Да сказала же, это в первый и последний раз! — заявила жена, пытаясь подняться и всё ещё ничего не понимая.

— Мы с Катей любим друг друга. Как мужчина и женщина. Нет, даже не как мужчина и женщина, а гораздо глубже. А с тобой я развожусь. Уходи! — отчеканил я, демонстративно указав пальцем на дверь.

Женщина сидела без движений не менее минуты, бестолково хлопая глазами, успев за это время полностью протрезветь. Встала с кровати и, не говоря ни слова, вышла из комнаты, оделась в коридоре и покинула квартиру, громко хлопнув дверью. Пока она убиралась из квартиры и из моей жизни, я думал о том, что очень хорошо, что моя Катя очень вовремя вышла по делам и не видела всего этого. Моей милой, нежной дочери ни к чему различные переживания.

* * *

Когда вернулась дочь, я рассказал ей всё: что её мать, эта злая женщина, больше не будет стоять между нами и что теперь уже никто на всём белом свете не помешает нашему счастью. Если бы вы знали, как обрадовалась Катя! Повиснув на моей шее, целуя меня и обнимая, моя дочь готова была лопнуть от счастья! Мне с трудом удалось успокоить её и отправить в ванную мыть руки — обед, который я начал готовить как только моя жинка убралась восвояси, был почти готов.

Накрыв на стол, я с удивлением обнаружил, что дочери до сих пор нет. Не понимая, что она может так долго делать в ванной комнате, я подошёл к двери ванной и прислушался. Я ясно слышал звук льющейся воды, но дверь оказалась закрытой. Забеспокоившись, я постучался, но девушка не открывала! В моей голове пронёсся целый вихрь переживаний и страхов: поймите меня правильно, на молодую девушку за столь короткий промежуток времени свалилось столько потрясений… Кто знает, что может произойти в её прелестной головке…

— Катя, Катя! Любимая моя! Открой дверь! Что с тобой происходит?! — я принялся истерично молотить кулаком по двери.

В панике я начал дёргать ручку, навалился плечом, поднажал и, высадив дверь, ввалился в ванную. Первое, что я увидел, была моя дочь, сидящая в ванне, голая, на корточках, широко разведя колени в стороны. В одной руке девушка держала тюбик пены для бритья, а во второй — бритву. То есть не бритву, а бритвенный станок. Если бы это была опасная бритва — я бы умер от разрыва сердца! От облегчения, я прижался плечом к стене и глубоко выдохнул.

— Папа, ты что?! — Катя подняла на меня испуганные глаза.

— Дочь… Тебя не было… закрыта дверь… Я уже было подумал, что ты… — начал лепетать я, приходя в себя.

— Папа, да ты что?! — с улыбкой ответила девушка, отбросила тюбик, станок и встала в ванне во весь рост.

— Просто у меня волосики отросли, вот, смотри, на ножки заходят и на живот — вдруг, смутившись, заговорила дочь, прикасаясь ладонями к своей мохнатенькой промежности, показывая пальчиком на несколько волосюлек, переходящие на ноги, и на другие, устремляющиеся чуть видимой дорожкой к пупку.

— Я подумала, что ты не будешь любить меня такой… — тихо закончила дочь, опустив глаза и чуть покраснев.

— Дурочка ты моя маленькая! Да как ты могла подумать-то такое?! — забормотал я, плюхнувшись на колени возле бортика ванной и прижимаясь щекой к животу дочери, порывисто обнимая её за бёдра.

— Такой я тебя буду любить ещё больше, я всегда буду любить тебя! — выдохнул я, поглаживая ладонью Катину «шёрстку» и поднимая глаза на девушку.

— Правда? — в глазах девушки стояли слёзы.

— Правда-правда! — заверил я её, зарывшись губами в промежность дочери.

* * *

Спустя две недели, нанятый мною самый лучший адвокат, сообщил мне, что он подготовил все необходимые бумаги, и вскоре мы с женой сможем развестись. Всё это время между мною и дочерью не было никакого анального и орального секса, за исключением невинных взаимных ласк. Я приходил к ней в комнату, и мы дарили друг другу тепло. Как видите, между нами было всё очень благочестиво. И, как вы наверное догадались, спали мы порознь.

И дочь, словно всё понимая, не настаивала на сексе и не просила сделать её наконец-то женщиной, как в тот раз на кухне. Попа девушки уже полностью зажила после прошлого нашего анального коитуса, но Катя стоически выдерживала эту нашу паузу, впрочем, как и я.

В тот день, выйдя из кафе, где я встречался со своим адвокатом, я направился прямиком в ювелирный магазин. Купил самое дорогое, самое красивое колечко с камушком посередине. Далее я двинулся в магазин женского нижнего белья. Приобретя там комплект, состоящий из кружевных белых трусиков и такого же лифчика, я выдвинулся в магазин женской одежды… Пробегав почти до вечера, я вернулся домой уставший, но счастливый, ведь я купил всё, что мне было нужно, а именно: кольцо, сексуальное нижнее бельё и нарядное белое платье, не свадебное, а просто сказочно-красивое.

Спрятав покупки в своей комнате, я наскоро приготовил ужин, напоминающий праздничный, и сел ожидать с занятий свою дочь.

Катя пришла достаточно поздно, уставшая, вымотанная, но довольная и счастливая. У неё в этот день был зачёт, и она его с честью сдала! Какая-же у меня прекрасная, умная дочь!

— Ты такая… успешная девушка! — восхищённо проговорил я, сидя за столом, напротив Кати.

— Пап, да ладно тебе… Только один зачёт сдала — смущенно проговорила дочь, отложив вилку и поправляя локон волос, выбивающийся из-за уха.

Меня так и подмывало сделать то, что я и задумал. Да и дочь, смотря на моё сияющее лицо, чувствовала, что что-то должно произойти. Но я решил всё отложить до завтра, благо была пятница, а завтра — суббота, выходной день.

* * *

Утром, встав пораньше, я привёл себя в порядок, побрился и приготовил лёгкий завтрак. Одевшись в свой самый лучший костюм, я, с подносом в руках, отправился в комнату дочери. Услышав меня, девушка проснулась, улыбнулась, подтянулась на кровати, слегка оперевшись спиной об стенку.

— Доброе утро, дочь! — радостно воскликнул я, ставя поднос на бёдра Кати, укрытые одеялом, и присел рядом с девушкой.

— Ой, пап, спасибо! — выпалила дочь, втягивая носом запах ароматного кофе.

— Я буду приносить тебе кофе в пастель не только по выходным, но и по рабочим дням! — пошутил я, наблюдая, как дочь умилительно откусывала кусок бутерброда, мило подставляя ладошку, ловя крошки.

Пока дочь завтракала, я не мог отвести от неё глаз. Ловя мой взгляд, Катя чуть смущалась, улыбалась и, без сомнения, что-то чувствовала, то, что произошло спустя несколько минут…

Когда дочь закончила принимать пищу, я принял у неё поднос, отставил его на стол и встал перед девушкой. Ощутив торжественность момента, Катя выбралась из-под одеяла, встав напротив меня. Одета она была в длинную ночнушку почти до самого пола, густые русые волосы дочери свободно спадали по её плечам, рассыпаясь водопадом по спине.

— Моя любимая дочь, Катюша — начал я, волнуясь как мальчишка, — Я давно люблю тебя пламенной любовью и прошу тебя — выходи за меня замуж!

Я встал на одно колено, прижал руку к области сердца, вынул из кармана пиджака бордовую коробочку и протянул её дочери. Прижав ладони к груди, округлив глаза, моя дочь не могла произнести ни слова. На долю секунды я даже подумал, что она мне сейчас откажет.

— Папа! Папочка! Я согласна — задыхаясь, выпалила моя дочурка, наклонилась и обняла меня.

В её мокрых от слёз глазах я увидел безграничное счастье.

* * *

— Катя, я приглашаю тебя в ресторан — чуть позже сказал я ей, — Я хочу вместе с тобой отметить этот радостный для нас момент.

Я отвёл дочь в её комнату, в своей комнате из шкафа достал две коробки: в одной, поменьше, было сексуальное нижнее бельё, в другом, побольше — то самое красивое платье.

— Кать, это всё тебе — вручил я ей подарки.

— Пап… Большое спасибо — прошептала девушка, с изумлением разглядывая коробки, держа их в руках.

Она конечно-же поняла, что находилось внутри. Это всё происходило в Катиной комнате, я нарочно попросил девушку не одеваться.

— Давай примерим обновку — я вытащил из коробки кружевные трусики и лифчик, положив их на Катину кровать.

Дочь подняла руки вверх, я взялся руками за ткань её ночной сорочки, аккуратно сняв её через Катину голову. Стоя передо мной, обнажённая, такая чистая и светлая, дочь была похожа на ангела из прекрасной сказки. Ни капельки не стесняясь и не пытаясь прикрыться руками, девушка во все глаза глядела на меня, любяще и доверчиво. Её пальцы на ступнях так трогательно, чуть растопырившись, утопали в мягком форсе напольного ковра, а милая половая щёлочка застенчиво выступала сквозь, чуть разросшующа, лобковую поросль. Груди же, сверкая розовыми сосочками, там и просились в мои губы. Но, сумев побороть соблазн, я взял с кровати кружевной белый лифчик, зашёл за спину дочери и застегнул бретельки на Катиной спине. Упираясь стоячим пахом в ягодицы дочери, я осознавал, что вот прямо сейчас я готовлю Катю к нашему финальному, ни с чем не сравненному соитию и единению тел и душ. В этот момент я был самым счастливым мужчиной и отцом на свете.

Подобрав с кровати новые кружевные трусики, я встал перед Катей. Чуть розоватая кожа девушкиных грудей, видная сквозь кружевные узоры чашечек лифчика, составляла невообразимое сочетание с белой тканью бюстгальтера. У меня закружилась голова, моя дочь — настоящая принцесса!

Присев перед девушкой, держа её новые трусики в руках возле самого пола, я поймал Катину ножку, осторожно просунув её в трусы. То же самое повторил и со второй ногой дочери. Меняя ноги, Катя так трогательно держалась ладонями за мои плечи и правильно, моя дочь должна знать, что она всегда может облокотиться на своего любимого отца, как в прямом, так и в переносном смысле.

Подтягивая Катины трусы, всё также сидя на корточках подле неё, я взглянул на девушкину промежность. Боже, какая-же она у неё красивая, притягательная. И даже выбивающиеся из общего ряда волосюльки, заходящие на ноги девушки и на её пупок, не портили общей красоты картины. У моей дочери самая