Новые рабы Глеба. Продолжение

бессилия. — Смотришь на тебя — вроде тёлка. А послушать, как ты на бутылке стонешь — так это не баба, а мешок, в который чего попало засунуть можно.

Ганя слушала, и внутри у неё опять поднималось. Она насадилась на горлышко раз, другой. Бутылка пошла глубже, растянула.

— Ты чего опять? — Зед приподнял голову.

— Ерзаю.

— Опять?!

— Ага. — Ганя задышала. — От твоих слов. Как ты меня коровой назвал — так прямо и завелась. — Она насадилась сильнее, застонала. — Скажи ещё.

— Чего сказать?

— Что я тупая. Что годна только под опыты. — Ганя работала задом, коротко, часто. — Скажи, что мной пользуются и выбросят.

Зед засмеялся, потёрся бедром.

— Тупая ты корова. — Он уже и сам задыхался. — Он тебя завтра выведет при гостях, груди перетянет, линейкой отхлещет по губам. Будешь стоять и орать, как телёнок на верёвке.

— Орать, — выдохнула Ганя.

— А потом в зад чего-нибудь засунет. Побольше бутылки. При всех. И ты опять потечёшь. Потому что ты только это и умеешь.

Ганя всхлипнула, закусила губу. Она насаживалась уже глубоко, до дна, и внутри снова поднималось то самое — горячее, короткое. Груди тёрлись о колени, соски горели, зад был растянут и набит. Ещё раз. Ещё.

— Я кончаю, — прошептала она. — Зед, я опять…

Прислано: Sсttrsh