Нас свела судьба

не пойдём.

— Люба удивлённо распахнула глаза. В один миг в них промелькнула обида, потухшая надежда, боль и страдание

— Люба, успокойся. Мы не пойдём пешком. Мы поедем. Сегодня я трезв до безобразия. Заедем в магазин.

— Так я без трусов.

— Вот за ними и заедем. Там же кабинки есть, оденешься. Потом, если ты не против, в кино сходим. Я билеты купил. Потом в кафешку зайдём, мой товарищ держит. А потом уж домой. Как раз аппетит нагуляем. Обещаю, что дома я трусики рвать не буду. А ещё лучше ты сама их снимай.

— Рви, если так хочешь. Мне нравится, когда ты с меня их снимаешь. Грубо, рывком. И нежно, не спеша. Всяко. Подожди, я в туалет сбегаю.

— Пописать?

— И пописать. И подмыться. Не буду же я с такой п…Мальвиной новые трусы натягивать.

Всё вышло как нельзя лучше. Вместе выбрали трусы. Много. Одни Люба надела в примерочной кабине. Девушка — продавец отнеслась к этому с пониманием. И в кафе посидели. Познакомил Любу с друзьями. А вот дома…

Дома подхватил её на руки и от самого порога отнёс в спальню. Раздел, ничего не порвав. Разделся сам. И лёг рядом. А потом тела переплелись. И когда насытились ласками и поцелуями, разложил женщину и ласково, но настойчиво вошёл в неё. Не торопился. Первое чувство голода притупил ещё на работе. Добивался, чтобы она кончила столько, пока не попросит меня кончать скорей. И добился. На что любительница, а не выдержала.

— Всё! Кончай! Не могу!

А потом, даже не встав помыться, просто обнялись и уснули.

А утром я, как обещал ранее, нанёс визит к Мальвине. Она тоже, как и обещала, была гостеприимна, отвечала взаимностью на все галантности Пьеро. Визит прошёл ко взаимному удовлетворению, как говорят в новостях о политиках. И к удовольствию. И Мальвина разгрузилась, и Пьеро.

Через некоторое время стал я замечать нездоровый интерес женщин нашего коллектива к своей скромной персоне. И не как к коменданту-завхозу-мастеру-на-все-руки. Как к мужчине. Что-то мне это не очень нравится. И поделился я с Любой своими наблюдениями.

— Ой, какая же я дура!

— Почему дура?

— Так пристали: от чего я такая счастливая? Я и рассказала. А теперь они от зависти нас разведут.

И она, прижав ладони к щекам, замерла с широко открытыми глазами, представляя дальнейшее развитие событий.

— Люба! Не всё так плохо.

— А что хорошего. Там вон какие есть.

В глазах слёзы, голосок дрожит.

— Люба, радуйся! Есть возможность проверить мужика на моральную стойкость. Это раз.

— А два?

— А два? А два — совсем просто. Надо выдаивать его так, чтобы у него сил не оставалось не то, чтобы с кем-то изменить, даже подумать об этом.

Развеселилась.

— Это я могу! Это хоть сейчас!

— Э, э! Не так резко! Мне ещё надо и просто передвигаться. А ты меня совсем обессилишь. А как же работа?

— Да я бы тебя дома закрыла и не выпускала никуда.

— Ну, и кто же из нас рабыня Изаура?

— Прости! — Потёрлась носиком о плечо. — Как подумаю, что нам расстаться придётся, страшно становится.

— А зачем расставаться?

— Мне скоро ребёнка забирать.

— И что?

— И всё. Ты же не захочешь жить с чужим ребёнком. Вот и расстанемся- — — Знаешь, милая, сделаем так. Я буду приходить в гости. Пусть она привыкнет. Дети не сразу принимают чужого человека, ревнуют. А когда привыкнет, или нет, тогда и порешаем.

С девочкой всё вышло просто чудесно. Эта малявка приняла меня. И даже начала ревновать к матери. С её приездом возникли некоторые проблемы сексуального плана.Теперь приходилось искать место для уединения. Или заезжать на мою квартиру и расслабляться там. А вскоре этот вопрос отпал сам собой: не очень-то порезвишься, когда женщина вынашивает твоего ребёнка. Малая ожидание прибавления в семействе приняла на ура.

Всё прошло просто замечательно. Маленький комочек дома. Радости у всех нет предела. И у мамы. Отойдя от родов насела на меня с требованием отдать задолженность, что скопилась во время беременности. Часто кормит дитя, лёжа на кровати, а сама попу подставляет для ласк. Куда же денешься, раз должен. Ребёнок сосок тянет, а папа с тыла мамину Мальвину посещает.

Починка крана привела к созданию семьи. О чём никто из нас четверых не сожалеет.