Медсестра Таня

— Они тебе сейчас ни к чему. Вот подгузник бы точно не помешал.

Полюбовавшись на меня еще полминуты, Таня наконец накрыла меня одеялом.

 — Вот и помыли Витюшу, — улыбнулась она, — Ну что, нравится быть чистым?

 — Угу, — кивнул я.

Медсестра быстро собрала все свои принадлежности и вышла из палаты.

Следующий Танин визит был аж после обеда. На этот раз она пришла не одна, а с уже знакомой мне практиканткой Ирой. Я немножко испугался, когда медсестры подкатили к моей кровати носилки.

 — Перелезай! — скомандовала Таня, бесцеремонно откинув мое одеяло.

Заметив, как Ира уставилась мне между ног, я вспомнил, что лежу без трусов и густо покраснел.

 — Сейчас я тебе помогу, — улыбнулась Таня.

С трудом ворочая ногой в гипсе, я неуклюже перелез с помощью медсестер на носилки. Таня накрыла меня простыней и медсестры покатили носилки к двери.

 — Куда вы меня везете? — поинтересовался я, когда мы оказались в коридоре.

 — На процедуры, — уклончиво ответила Таня.

Девушки завезли меня в процедурный кабинет и переложили с носилок на кушетку

 — Откуда у Вити эта майка? — захихикала Ира, — Такая смешная.

 — Ага, такая забавная маечка, — со смехом согласилась Таня.

 — А почему он без трусов? — поинтересовалась Ира.

 — Витюшины трусики грязные, — объяснила Таня, — Отдала стирать. Кстати, зачем ему вообще здесь в больнице, трусы? У него же постельный режим.

Лежа без трусов перед обсуждавшими меня девушками, я не знал, куда деться от смущения. Единственное, что оставалось — это прикрываться руками.

 — Какой стеснительный, — засмеялась Таня, — Как будто мы не видели маленьких мальчиков голышом.

Мягко разняв мои руки, Таня положила их мне по бокам.

 — Скажи, так похож на малыша, — повернулась она к Ире, — Видишь, как у него гладко между ножек?

Таня легонько провела пальцами по моему лобку, заставив меня еще больше смутиться.

 — Смотри, как покраснел, — тихонько захихикала Ира.

 — Сейчас сделаем тебе клизму, — объявила мне Таня, — Ты у нас уже два дня не ходил по-большому.

Таня начала легонько гладить мой живот.

 — Сделаем нашему малышу клизму, он покакает и больше не будет болеть животик, — ласково сказала она.

 — Чего ты с ним постоянно так сюсюкаешь? — со смехом спросила Ира, — Как будто с ясельным.

 — Я почему-то Витю по другому не воспринимаю, — улыбнулась Таня, — Он сейчас так напоминает моего шестимесячного племянника.

 — Твоего племянника кажется тоже Витей зовут, — вспомнила Ира, — Ну что, будешь ставить клизму?

 — Сейчас, — улыбнулась Таня, — Я хотела сначала взять у него анализ мочи.

 — Что, прямо здесь? — спросила Ира с ехидной улыбкой.

 — А где? — улыбнулась Таня, — Пускай пописает в баночку.

 — Давайте потом, — смущенно пролепетал я, чувствуя, как горят щеки.

 — Никаких потом! — отрезала Таня.

 — Ну может не надо? — попросил я.

 — Что ты хнычешь, как маленький? — улыбнулась Таня, — Я между прочим еще позавчера оставила тебе баночку, в которую ты должен был пописать. Раз ты такой безответственный, мне придется проследить за всем лично. Сейчас прямо при мне наполнишь эту баночку.

Таня принесла маленькую баночку и эмалированный тазик.

 — Задирай ему ноги, Ириша, — попросила она вторую медсестру.

Ира задрала мне вверх ноги.

 — Еще выше! — попросила Таня, — Прижми коленки к животу. Ага, вот так. А я сейчас подставлю Вите под попу тазик.

Я поежился от прикосновения холодного металла.

 — Совсем как его шестимесячный тёзка, — улыбнулась Таня, — Моя сестра теперь держит Витюшу над тазиком, чтобы он туда писал и какал. На горшок рано, потому что малыш пока плохо сидит.

«Она что теперь все время будет сравнивать меня со своим маленьким племяенником?» — немного обиженно подумал я.

 — Чего ты ждешь, Витя? — повысила голос Таня, — Давай писай! Ты сейчас хуже ясельного. Даже мой шестимесячный племянник сразу понимает, чего от него хотят, когда держат голышом над тазиком.

Я почувствовал, как чужие пальцы приподняли мой «писюнчик».

 — Пись-пись-пись, — начала ласково приговаривать Таня.

 — Уговариваешь его как малыша, — засмеялась Ира.

 — Малышей не так уговаривают, — улыбнулась Таня.

Таня хитро подмигнула Ире и снова начала разговаривать со мной, как с маленьким.

 — Кто сейчас пописает в тазик? — ласково улыбнулась она, — Разве Витюша не хочет нам продемонстировать, как он умеет пускать струйку?

Услышав заливистый смех Иры, я густо покраснел.

 — Покажи нам, как маленькие мальчики пускают фонтанчик, — продолжала ласково уговаривать меня Таня, — Пись-пись-пись… Не забыл, зачем мальчикам нужен писюнчик?

 — Ну ты даешь! — засмеялась Ира, — Назвать вот это писюнчиком…

 — Ш-ш-ш, — приложила палец к губам Таня, — Не мешай мне уговаривать малыша.

Таня слегка потеребила мой член.

 — Будь хорошим мальчиком, — ласково сказала мне она, — Пописай для меня в тазик. Я же вижу, как ты хочешь. Мамы с медсестрами всегда знают, когда малышу пора на горшок. И по-маленькому, и по-большому.

 — Что-то пока твои уговоры на Витю никак не действуют, — со смехом сказала Ира.

 — Уговорами от него и вправду ничего не добьешься, — согласилась Таня, — Надо сделать специальный массаж.

Таня попросила Иру опустить мои ноги вниз и принялась массировать мне низ живота. Медсестра знала, куда нажимать, потому что мне сразу сильно захотелось по-маленькому. Через две минуты интенсивного массажа позыв стал таким сильным, как будто я терпел целый день.

 — Ох, как кто-то сейчас пустит струйку, — улыбнулась Таня, продолжая массировать мне живот, — Не надо терпеть, Витюша. Пописаешь в тазик и все от тебя отстанут.

Таня прекратила меня массировать и рывком задрала мне вверх ноги.

 — Можешь подержать вот так? — попросила она Иру.

 — Снова прижать колени к груди? — спросила Ира, взяв у Тани мои ноги.

 — Ага, — кивнула Таня.

Таня начала снова уговаривать меня как маленького. Несмотря на то, что мне очень сильно хотелось писать, я по-прежнему стеснялся это делать в присутствии двух девушек. Неожиданно Таня начала щекотать мне ступни.

 — Крепче держи ему ноги, — сказала она Ире, — Смотри, как ерзает и вырываается.

Ира зажала мои ноги, лишив меня возможности двигаться.

 — Витя так боится щекотки, — смеялась Таня, продолжая меня щекотать.

У меня действительно была повышенная чувствительность к щекотке. Сейчас же ее просто невозможно было терпеть.

 — Я знаю, где у маленьких мальчиков самое щекотное место, — со смехом сказала Таня, скользнув пальцами мне за мошонку.

Мучительная щекотка мешала мне терпеть сильный позыв писать и я начал всерьез опасаться, что медсестра сейчас действительно добьется своего.

 — Смотри, как он задрожал, — улыбнулась Таня, — Особенно когда перебираешь пальцами вот тут, за яичками.

Ира снова тихонько захихикала.

 — Буду щекотать, пока не пописаешь, — сказала мне Таня, — Ну давай, Витя. Что тебе стоит пустить струйку? Все маленькие мальчики любят демонстрировать, как они умеют пускать фонтанчик, а ты почему-то стесняешься.

Не в силах больше терпеть, я сдался и начал писать.

 — Ну вот, — улыбнулась Таня, — Наконец-то понял, чего от него хотят. Сейчас приподнимем малышу писюнчик, чтобы ничего себе не забрызгал. Надо направить струйку точно в центр тазика.

Я почувствовал, как чужие пальцы бесцеремонно взяли мой член. Продолжая вовсю писать, я не знал, куда деться от смущения.

 — Действительно заставила писать, — захихикала Ира, — Только посмотрите на этот фонтан!

 — Это ты для Иры так стараешься? — шутливо спросила меня Таня.

Девушки дружно засмеялись.

 — Осталось только подставить под Витину струйку баночку, — улыбнулась Таня, — Вот так. Сейчас мы ее полностью наполним.

Услышав характерное журчание, я понял, что медсестра подставила под мою струю баночку для анализа.

 — Ничем сейчас не отличается от грудного ребенка, — заметила Таня, — Малыши ох как любят пускать струйку, лёжа на спинке. Особенно мальчики.

 — А что, у самых маленьких берут так анализ мочи? — поинтересовалась Ира, — Укладывают ребенка на спинку и щекочут между ножек, пока не начнет писать? Где ты, интересно, этому научилась?

 — На практике в детской больнице, — ответила Таня, — Помнишь, я тебе рассказывала, что сначала специализировалась в педиатрии.

 — Такой интересный прием, — улыбнулась Ира, — Теперь и я буду знать.

 — На малышей всегда действует безотказно, — сказала Таня, — И на ребенка постарше, как видишь, тоже.

 — Ты его называешь «ребенком постарше»? — расхохоталась Ира, — Я сейчас со смеху умру!

Таня взяла тазик и сходив к раковине, вылила туда его содержимое.

 — Теперь, когда мы пописали, надо померить температуру, — сообщила она, вернувшись ко мне, — А ты, Ира, продолжай держать ему ноги. Нужно, чтобы попа была широко открыта.

 — Ты что собираешься ставить термометр Вите в попу, как малышу? — засмеялась Ира.

 — А куда еще? — улыбнулась Таня, — Там самая точная температура.

По-прежнему лежа с задранными вверх ногами, я с опаской наблюдал, как Таня мажет кончик термометра вазелином.

 — Ой, а что это тут у Вити? — неожиданно спросила Таня, потянувшись рукой мне за голову.

Я удивленно оглянулся и тут же почувствовал, как что-то быстро скольнуло в попу.

 — Малышей всегда нужно отвлекать, когда делаешь неприятную процедуру, — пояснила Таня Ире, запихнув термометр еще глубже.

Таня внезапно встала с кушетки и куда-то ушла, оставив меня лежать под присмотром Иры.

 — Не знаю, что на Таню сегодня нашло, — виновато улыбнулась Ира, — Решила обращаться с тобой, как с малышом. Ты на нее не обижаешься?

 — Неа, — ответил я.

 — Своего ребенка ей завести надо, — вздохнула Ира, — Вместо того, чтобы завидовать сестре и играть с пациентами в эти игры.

Ира поправила термометр, засунув его поглубже. Заметив, как она внимательно рассматривает меня между ног, я густо покраснел. Через пару минут вернулась Таня.

 — А вот и клизма, — сказала она, демонстрируя большую оранжевую спринцовку, — Вите хватит такой, детской. Не хочу его мучить большой взрослой клизмой

Таня вытащила у меня из попы термометр и посмотрела, что он показывает.

 — Продолжай держать ему ноги, — сказала она Ире.

Я почувствовал, как чужой палец