Медсестра Таня

так лежишь? — засмеялась она, — Переворачивайся обратно на спину. Или ты хочешь, чтобы я поставила термометр тебе в попу, как малышу?

Дождавшись, когда я лягу на спину, Таня всунула мне подмышку термометр.

 — У меня нет температуры, — сказал я.

 — В больнице положено мерить температуру четыре раза в день, — объяснила Таня и неожиданно наклонившись надо мной, коснулась моего лба губами.

Я немного опешил. Во-первых раньше она такого себе не позволяла. А во вторых, все внезапно оказалось у меня прямо перед глазами: особенно Танин облегающий белый халатик, беспечно расстегнутый больше чем надо. И этот запах ее волос, которые сегодня почему-то были распущены, хотя обычно Таня собирала их в хвостик… Я почувствовал, что у меня шевелится одеяло в районе паха.

 — Лоб холодный, — сказала медсестра, — Но термометр все равно держи.

Таня взяла мое левое запястье и начала сосредоточенно считать пульс.

 — Какой высокий пульс, — нахмурилась девушка, — Чего это ты разволновался?

«А ты как будто не знаешь» — подумал я и улыбнулся. Медсестра принялась что-то записывать в моей карточке.

 — Ты ходил сегодня по-большому? — неожиданно спросила она.

 — Еще нет, — смущенно ответил я, чувствуя, что краснею.

 — А по маленькому когда последний раз ходил? — не унималась Таня.

Я смущенно промолчал.

 — Ну что ты молчишь? — повысила голос Таня, — Мне, кстати, сказали взять у тебя анализ мочи. Наполнишь в следующий раз вот эту баночку?

 — Угу, — кивнул я.

 — Какой ты, Витя, стеснительный, — замеялась Таня, — Прямо как восемнадцатилетний подросток.

В палату зашла еще одна медсестра.

 — Это Ира, — представила Таня молодую девушку, — Она у нас со вчерашнего дня на практике.

 — Виктор, — представился я.

 — Очень приятно, — улыбнулась Ира.

Ире можно было дать лет девятнадцать, не больше. «Второй курс мединститута» — прикинул я, пытаясь разглядеть, что скрывалось под белым медицинским халатом.

 — Ну мы пошли, — сказала Таня и девушки вышли из палаты, оставив дверь открытой.

 — Бедненький, — донесся до меня из коридора Ирин голос, — Как же это его угораздило?

 — Мотогонки, — вздохнула Таня, — Опасный спорт.

Поняв, что медсестры остановились в коридоре поболтать, я прислушался к их разговору.

 — Почему-то вспомнился мой маленький племянник, — неожиданно засмеялась Таня, — Тоже Витей зовут.

Таня принялась рассказывать о своем шестимесячном племяннике.

 — А вчера представляешь, что он нам устроил? — со смехом вспомнила она, — Пустил такой фонтан во время подмывания.

Девушки дружно засмелись.

 — Так нравится с ним возиться, — сказала Таня, — Я вообще люблю малышей. И почему я сменила специализацию? Надо было оставаться в педиатрии.

 — Так может еще не поздно переквалифицироваться, — заметила Ира, — Ты на каком курсе?

 — На пятом, — вздохнула Таня, — После первой практики в детской больнице испугалась. Решила, что со взрослыми проще.

Голоса медсестер начали удаляться и вскоре полностью стихли. Неожиданно напомнила о себе прооперированная нога. Я посмотрел на часы. В этот раз удалось продержаться между приемами обезболивающих таблеток пять с половиной часов. Я уже собирался вызвать дежурную медсестру, когда в палату вернулась Таня, толкая перед собой тележку с моим обедом.

Медсестра помогла мне усесться на кровати и поставила передо мной на спциальную подставку поднос с едой. Я ожидал, что она уйдет, но девушка сидела рядом, наблюдая, как я ем. Мы беззаботно болтали обо всем на свете. У меня не выходил из головы ее рассказ о маленьком племяннике. Так хотелось оказаться на месте этого шестимесячного малыша.

Удивительно, но едва Таня села рядом со мной на кровать, боль в ноге мгновенно утихла. Понимая, что медсестра не может сидеть со мной вечно, я решил попросить у нее обезболивающее. Таня сходила за нужной таблеткой. Дождавшись, когда я выпью лекарство и положу голову на подушку, медсестра заботливо поправила мое одеяло.

 — Спи, — улыбнулась она, ласково потрепав мне волосы.

Обезболивающее обладало довольно сильным снотворным эффектом. Я сладко зевнул и почувствовал, что проваливаюсь в пелену сна.

Проснувшись, я сразу понял, что в комнате еще кто-то есть. Осторожно приоткрыв один глаз, я увидел Таню. Стоя ко мне спиной, медсестра возилась с чем-то на тумбочке. Я присмотрелся и похолодел. Перед Таней был мой ноутбук — разумеется открытый. Я вспомнил, что в спешке забыл закрыть вордовское окно. Предпринимать что-то сейчас было поздно. Бешено колотилось сердце, лицо горело краской, но было и другое чувство. Почему-то хотелось, чтобы Таня прочитала, что я успел написать. Интересно было посмотреть на ее реакцию.

К моему удивлению медсестра увлеклась чтением. Я старался не шевелиться, чтобы не спугнуть девушку. Но долго лежать в одной позе я не смог, потому что заболела нога в гипсе. Едва я начал ворочаться, Таня мгновенно захлопнула ноутбук и повернулась ко мне.

 — Что-то болит? — заботливо спросила она.

Таня проверила мою забинтованную руку. Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, потому что ее лицо было краснее пожарной машины.

 — Сейчас я принесу лекарства, — сказала Таня и быстро вышла из палаты.

Остаток дня медсестра как-то странно мне улыбалась, хотя мы оба старательно изображали, что ничего не случилось.

Самыми унылыми днями в больнице были выходные. Я тоскливо представлял, как я мог провести их на гоночном треке, если бы не был прикован к больничной койке. Единственным утешением было то, что дежурной медсестрой в это воскресенье была Таня.

 — Доброе утро, Виктор Анатольевич! — сказала Таня, зайдя ко мне в палату, — Пришла Вас помыть.

Я удивился Таниной странной игривой интонации, да и по имени-очеству она никогда меня не называла. Мы с самого начала были на «ты».

 — Почему по имени-отчеству? — немного удивленно спросил я, — Неужели ваша больница меня так состарила?

 — Хорошо, — засмеялась Таня, — Не нравится по имени-отчеству, буду называть Витюшей, как маленького мальчика.

Хитрый тон медсестры не оставлял сомнений, что она что-то затеяла, но я решил не спрашивать.

 — Надо маленького Витюшу как следует помыть, — ласково сказала Таня, откинув мое одеяло.

Я густо покраснел, потому что всегда стеснялся этой процедуры. Таня быстро раздела меня догола и оценивающе осмотрела, что-то обдумывая.

 — Вся постель в волосах, — неодобрительно сказала она, — Надо с этим что-то делать.

Медсестра одела резиновые перчатки и извлекла из кармана небольшой тюбик. Несколько минут она старательно намазывала меня белым кремом. Я сильно стеснялся, особенно когда Таня занялась моим пахом.

 — Полежи так пять минут, — сказала она, полностью намазав меня кремом.

Таня вышла из палаты, забрав с собой мою одежду. К этому моменту я уже хорошо представлял, в какую игру она играет, но старался не показывать вида.

 — Кто это тут лежит голышом? — улыбнулась Таня, вернувшись в палату, — Маленький Витюша? Медсестра взяла мокрую тряпочку и стала буквально соскребать с моего тела крем. Как я и предполагал, он был эпиляционным.

 — Переворачивайся на живот, — скомандовала Таня.

Я лег на живот, удивляясь, зачем Тане понадобилось мазать меня кремом сзади, потому что там у меня почти не было волос. Медсестра точно так же дала мне полежать пять минут и потом старательно протерла все мокрой тряпочкой.

 — Теперь можно мыть, — сказала Таня и я почувствовал, что она снова принялась тереть мне спину какой-то тряпочкой.

Тщательно помыв меня сзади, Таня скомандовала мне переворачиваться на спину.

 — Вот так помоем Витюше ручки, — начала ласково приговаривать медсестра, — А теперь грудку.

Намыленная тряпочка в Таниной руке спустилась мне на живот.

 — Какой у нас животик, — приговаривала Таня.

Чувствуя, как она спустилась пониже и принялась протирать мне лобок, я не знал, куда деться от смущения.

 — После этого крема совсем другое дело, — довольно улыбнулась Таня, щекотно пощупав мне лобок, — Такая гладкая кожа. Как будто моешь грудного малыша.

Таня принялась щекотно протирать меня намыленной тряпочкой между ног.

 — Ой, а что это такое? — неожиданно засмеялась девушка, — Витюшин маленький писюнчик?

Я подумал, что размер моего вертикально стоящего члена полностью исключал уменьшительно-ласкательные суффиксы, но Таня конечно имела право на собственное мнение и выбор слов.

 — Маленьким мальчикам надо хорошенько мыть писюнчик, — ласково сказала мне Таня, — Вот так, со всех сторон.

Я понимал, что Таня специально меня дразнит.

 — А теперь поднимем Витюше вверх ножки и хорошенько помоем между ними.

Задрав заученным движением мои ноги, Таня начала щекотно мыть мне мошонку. Не в силах терпеть щекотку, я начал ерзать на кровати.

 — Что такое? — с улыбкой спросила медсестра, нестерпимо щекотно протирая мне тряпочкой за яичками, — Чего ты начал нервничать? Совсем как мой шестимесячный племянник, когда его подмывают между ножек. Кстати, его тоже зовут Витюшей. И почему все мальчики так боятся щекотки?

Медсестра начала тереть тряпочкой у меня между ягодиц и неожиданно запихнула ее мне в попу.

 — Что испугался? — засмеялась она, — Должна же я как следует помыть тебе попу.

Следующие несколько минут Таня молча протирала меня другой мокрой тряпочкой, чтобы смыть мыло.

 — Какое все гладкое и нежное! — улыбнулась она, потрогав мне мошонку, — Совсем как у малыша.

Вынужденный терпеть, как Таня бесцеремонно трогает меня, где хочет, я не знал, куда деться от смущения. Разумеется мне нравилась игра в ребенка, но Танино рвение было немножко шокирующим.

 — Что ты так покраснел? — засмеялась медсестра, — Маленький ребенок не должны стесняться лежать голышом.

Таня взяла в руки и начала разглядывать белую майку с забавным рисунком: голубыми машинками и самолетами. Я удивился, где она такую достала, потому что мой размер был совсем не детским.

 — Давай оденем вот эту маечку, — ласково сказала Таня, помогая мне сесть.

Медсестра одела мне майку и я снова лег на спину.

 — Какая прелесть! — улыбнулась Таня, — Коротенькая, как распашонка.

Я посмотрел вниз. Майка действительно едва прикрывала мне пупок.

 — Побудешь без трусиков, — сообщила мне Таня,