Жизнь общажная.

с края кровати, подошел к ней сзади. Я видела, как его массивный, пульсирующий член, который еще мгновение назад казался мне чем-то недосягаемым, одним мощным движением вошел в припухшую, смазанную киску Марины.

— О-ох… — выдохнула она, выгибая спину и еще сильнее вжимаясь в меня.

Начался ритмичный, тяжелый танец. С каждым толчком Димы Марина двигалась вперед, и её грудь с силой впечатывалась в мою. Воздух выбивало из легких; я едва могла дышать, чувствуя, как её соски с силой трутся о мои, вызывая вспышки острого, почти болезненного удовольствия. В комнате раздался влажный, чавкающий звук — звук плоти, вбивающейся в плоть, сопровождаемый тяжелым дыханием Димы и сдавленными, экстатическими стонами Марины.

А затем, следуя ритму, она подавалась назад, чтобы дать ему войти глубже. В эти короткие доли секунды тяжесть отступала, оставляя после себя невыносимое ощущение пустоты и жгучее желание, чтобы этот натиск вернулся снова. Сосок к соску, кожа к коже — я чувствовала каждое движение Димы через тело Марины, и это сводило меня с ума. Моя собственная киска пульсировала в такт этим толчкам, выделяя новую порцию смазки, которая теперь пропитывала простыни под нами.

Я лежала, раздавленная этой волной чувств, глядя в глаза Марины, которые стали абсолютно темными, и понимала, что я больше не принадлежу себе — я была лишь частью этого дикого, первобытного ритма.

Внезапно ритм сменился на неистовый, почти яростный. Дима, словно теряя контроль, нанес серию резких, глубоких и сокрушительных толчков, от которых кровать вздрогнула всем своим основанием. Марина вскрикнула, и этот звук перешел в надрывный, хриплый стон, когда она, в sеекing своего пика, выгнулась дугой, вжимая меня в матрас с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Её тело превратилось в один сплошной, вибрирующий сгусток напряжения. Она буквально впечатала свою смуглую грудь в мою, не оставляя между нами ни миллиметра пространства. Наши соски, сплетенные в плотном, болезненно-сладком замке, казалось, слились в одно целое. Я чувствовала, как её сердце колотится о мои ребра, словно пойманная птица, а кожа стала обжигающе горячей, почти раскаленной.

А затем наступил тот самый момент.

Марина резко, судорожно выдохнула, и из её груди вырвался такой мощный, оглушительный крик оргазма, что он, казалось, физически ударил меня по ушам, закладывая их плотным звуковым давлением. Она забилась на мне, её бедра задрожали в конвульсиях, а пальцы впились в мою кожу, оставляя красные отметины.

Я чувствовала всё: как её киска вокруг Дима судорожно сжимается в мощных спазмах, как её тело вибрирует от запредельного удовольствия. Запах мускуса, пота и женского экстаза стал настолько густым, что его можно было ощутить на вкус.

Мой собственный разум окончательно капитулировал. Я не просто видела её оргазм — я проживала его через каждое соприкосновение наших тел. Внизу живота всё вспыхнуло ослепительно белым светом; моя киска отозвалась мощнейшим, непроизвольным спазмом, выделяя столько смазки, что я почувствовала, как она пропитала всё вокруг.

олько я успела выдохнуть после всплеска чужого экстаза, как мир вокруг меня снова сместился. Я почувствовала, как горячее, твердое и пульсирующее от напряжения тело Димы переместилось. В следующую секунду раздался влажный, резкий звук, и я вскрикнула, когда его массивный член одним мощным, бескомпромиссным рывком раздвинул мои нежные, налитые кровью половые губы.

Это было почти болезненно — слишком большой, слишком твердый, он вошел в меня на пределе, заставляя меня выгнуться на простынях и широко открыть глаза. Но эта боль была мгновенно поглощена волной неистового, обжигающего удовольствия. Ощущение того, как он заполняет меня до самого предела, раздвигая ткани и заставляя внутренности сжиматься вокруг него, выбило из меня остатки воздуха.

— О-ох… боже… — сорвалось с моих губ, переходя в первый, хриплый стон.

Дима не дал мне времени привыкнуть. Он начал вдалбливать свой член в меня с тем же первобытным, жестоким темпом, который только что довел Марину до крика. Каждый его толчок был подобен удару молота по натянутой струне. Я чувствовала, как он глубоко, до самого основания, врезается в мою плоть, вызывая внутри меня электрические разряды, которые парализовали всё тело.

Мои мысли окончательно рассыпались. Теперь не было никакой кухни, никаких лекций, никакого стыда — остался только этот ритм. Я чувствовала запах его кожи — терпкий, мужской, смешанный с ароматом секса и пота, который теперь забивал мне ноздри. Звук стал общим: чавкающий, влажный шум вбивания плоти в плоть, тяжелое, сбитое дыхание Димы у моего уха и мои собственные, теперь уже громкие и бесконтрольные стоны, которые сливались в один единый хор страсти.

Мое тело отзывалось на каждый его выпад конвульсией. Я чувствовала, как моя киска, смазанная до предела, обхватывает его, как мои бедра непроизвольно приподнимаются, чтобы встретить новый удар. Это было чувство абсолютного подчинения, где каждая клетка моего тела вибрировала от перегрузки. Я тонула в этом ощущении полноты, в этой грубой силе, которая вколачивала меня в матрас, превращая всё мое существование в одну сплошную, пульсирующую точку удовольствия.

Я с силой прижала к себе Марину, буквально вминая её в своё тело. Она всё еще была в полузабытьи, её сознание плавало где-то в облаках после собственного мощного оргазма, и этот мой резкий рывок заставил её вскрикнуть — звук был полон сладостного шока. Марина, не в силах даже пошевелиться самостоятельно, инстинктивно вытянула руки и вцепилась пальцами в плечи Димы, используя его как единственную точку опоры в этом хаосе из плоти и чувств.

Но мне было мало этого. Жажда обладания вспыхнула во мне с новой силой. Я закинула ноги назад, намертво обхватив ими поясницу Димы, и этим движением буквально впечатала его в себя. Я притянула его так близко, что между нами не осталось и миллиметра пространства, заставляя его член входить в меня ещё глубже, ещё жестче, выбивая из легких остатки воздуха.

Внутри меня всё натянулось до предела. В какой-то момент ритм стал настолько невыносимым, а трение — настолько острым, что я не выдержала. Прежде чем Дима достиг своего пика, меня накрыла первая, мощная волна собственного оргазма. Я вскричала — громко, надрывно, чувствуя, как всё моё тело прошивает электрический разряд. Мои мышцы влагалища начали судорожно и с невероятной силой сжимать его член, буквально всасывая его в себя при каждом входе.

Это было настолько мощно, что Дима, не выдержав этого давления и моих неконтролируемых спазмов, закусил губу, издав глухой, придушенный стон. Он продолжал вбивать себя в меня, пока я содрогалась в экстазе, и эта двойная стимуляция — его грубые толчки и мои собственные внутренние конвульсии — окончательно выжгла его самообладание.

И вот, в один последний, сокрушительный рывок, он вошел в меня до самого предела, заставляя меня выгнуться дугой и замереть в немом, изматывающем блаженстве.

В этот миг весь мир перестал существовать. Я почувствовала, как его член внутри меня начал бешено пульсировать, и с каждым этим толчком горячие, густые струи спермы начали извергаться глубоко в моё влагалище. Это ощущение было ошеломляющим — жидкий, обжигающий жар, заполняющий меня изнутри, смешиваясь с моей собственной смазкой.

Запах секса, пота и мужской силы стал невыносимо густым, заполняя всё пространство комнаты. Я слышала, как наши сбитые в один ритм сердца колотили о ребра, как тяжело и хрипло дышал Дима, прижатый ко мне, и как сбилось дыхание Марины у моего плеча. Мое тело продолжало содрогаться в остаточных, мелких конвульсиях, а сознание медленно уплывало, оставляя меня в блаженном полубреду, где существовали только этот жар, эта абсолютная полнота и ощущение того, что я наконец-то полностью растворилась в этом безумии.

Прислано: Вig Dеmоn Wоrms