Жизнь общажная.

её позе не было ни капли того стыда, который сейчас буквально сжигал меня изнутри.

Она медленно окинула меня взглядом с ног до головы. Её зрачки расширились, когда она заметила мою раскрасневшуюся кожу, сбившееся дыхание и, самое главное, мою правую руку, которая всё еще была влажной от моих собственных выделений.

Запах в прихожей смешался: тонкий аромат её парфюма переплелся с густым, мускусным запахом секса, который всё еще исходил от неё, и моим собственным, постыдным запахом возбуждения.

Я резко, почти в испуге, завела руку за спину, сжимая пальцы в кулак, чтобы скрыть улику. Моё сердце забилось в самом горле, а лицо вспыхнуло новым приступом жара.

Марина чуть наклонила голову набок, и в её глазах промелькнула лукавая, понимающая усмешка. Она не выглядела осуждающей — скорее, ей было забавно наблюдать за моим смятением. Она относилась к этому как к чему-то естественному, простому, в то время как я чувствовала себя разоблаченной преступницей.

— А почему ты одна? — тихо спросила она, и в её голосе послышалась ирония. — Я думала, у тебя тут тоже парень… судя по звукам, тебе было очень даже весело.

Я замерла, чувствуя, как очередная пульсация внизу живота заставила меня непроизвольно вздрогнуть. Этот вопрос ударил по мне сильнее любого обвинения. Я стояла перед ней — потная, дрожащая, с пульсирующим лоном и мокрой рукой за спиной, осознавая, что моя маленькая тайна больше не является секретом.

— Я… я просто музыку слушала, — промямлила я, чувствуя, как голос срывается и звучит жалко. — Ну, увлеклась немного…

Слова вылетали из рта рвано, бессвязно. Я сама в ужасе осознала, какую глупость сморозила: какая музыка может издавать такие звуки? Все улики были против меня — от моего растрепанного вида и лихорадочного блеска в глазах до влажной ладони, которую я до сих пор судорожно сжимала за спиной. Я чувствовала себя так, будто стою перед судьей, и приговор уже вынесен.

— Ой, да ладно тебе, Катюш, — усмехнулась Марина, делая шаг ближе.

— Мне… мне пора возвращаться к конспектам, — выпалила я, пытаясь создать дистанцию, но ноги всё ещё были ватными, а тело предательски отзывалось на её близость новой волной жара.

Я уже хотела отступить назад и захлопнуть дверь, но Марина среагировала быстрее. Её пальцы, всё ещё пахнущие тем самым мужчиной и мыльным гелем, крепко обхватили моё запястье. Одним уверенным движением она выдернула мою руку из-за спины и резко притянула меня к себе.

Я не успела даже охнуть, как её губы накрыли мои.

Это был не просто поцелуй, а наглый, властный захват. Марина вложила в этот поцелуй всё то расслабленное торжество, с которым она только что вышла из объятий своего любовника. Её язык уверенно скользнул между моих зубов, исследуя мой рот, а горячее дыхание, смешанное с запахом дорогого блеска для губ, ослепило меня.

Я застыла, ошарашенная до глубины души. Мой мозг просто отключился, не в силах обработать этот резкий переход от жгучего стыда к внезапной страсти. Я не сопротивлялась — не потому что хотела, а потому что была парализована этим напором. Моё тело, всё ещё не восстановившееся после собственного оргазма, отреагировало мгновенно: киска внизу снова пульсировала, выделяя новую порцию смазки, которая теперь казалась мне не постыдной, а желанной.

Когда Марина наконец отстранилась, она не отпустила мою руку, всё ещё удерживая меня в своем пространстве. Её глаза сияли лукавством, а на губах играла торжествующая улыбка.

— Ну что? — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Понравилось?

Я замерла, чувствуя, как сердце снова пустилось в бешеный галоп. В голове всё ещё звенело от её прикосновения, а губы всё ещё ощущали вкус её поцелуя. Я медленно, едва заметно кивнула, чувствуя, как по телу пробегает новая дрожь.

— Да… — едва слышно выдохнула я, осознавая, что этот поцелуй внезапно понравился мне куда больше, чем я была готова признать.

Марина, не давая мне и секунды на раздумья, молниеносно потянулась назад и захлопнула мою дверь. Щелчок замка прозвучал как точка в моей прежней, спокойной жизни. Она крепко сжала мою ладонь в своей и, не говоря ни слова, потянула меня в сторону своей комнаты.

Я шла следом, едва переставляя ноги. Внутри меня шла яростная борьба: остатки девичьего стыда кричали, что это безумие, но желание — темное, голодное, разбуженное только что — пересиливало всё. Я чувствовала, как между бедрами пульсирует жар, а мысль о том, что я могу оказаться в одной комнате с тем парнем, заставляла сердце колотиться где-то в горле.

Когда мы переступили порог её комнаты, воздух ударил мне в лицо плотным коктейлем из запаха дорогого парфюма, женского пота и чего-то остро-мужского, животного.

Он был там.

Дима сидел на краю кровати, расслабленный и уверенный. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. Он не торопился, медленно и ритмично поглаживая свой член. Мои глаза непроизвольно расширились. Вблизи он казался просто огромным. Толстый, с выраженными венами, перекатывающимися под кожей, он выглядел почти пугающе для моей неопытной натуры. Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло, а внизу живота возникло тягучее, почти болезненное чувство жажды.

Марина в это время бесшумно скользнула мне за спину. Её голос прозвучал над самым моим ухом, обжигая кожу горячим дыханием:

— Ну как тебе, Катюша? — она чуть наклонилась, указывая на его эрегированный член. — Знакомься, это друг Димы… и он очень хочет познакомиться с тобой.

Я не успела ответить. В тот же миг я почувствовала, как прохладные пальцы Марины уверенно скользнули под мой халатик. Её рука, всё ещё пахнущая сексом и кожей, нашла мою киску, которая к этому моменту была абсолютно мокрой.

— Ох… — вырвалось из моих губ, когда она с силой прижала ладонь к моему клитору и начала ритмично массировать его, вминая плоть в плоть.

Одновременно с этим её вторая рука взметнулась вверх, накрывая мою грудь. Она грубо, почти по-хозяйски, сжала мою плоть, сминая сосок между пальцами.

Это был сенсорный взрыв. Спереди я видела этого огромного, властного парня, а сзади чувствовала нежную, но властную силу Марины. Моё тело отозвалось мгновенным, мощным спазмом; киска непроизвольно сжалась вокруг её пальцев, выделяя новую порцию густой смазки, которая теперь буквально хлюпала при каждом её движении.

Я замерла, раскинув ноги для устойчивости, и моя голова откинулась назад, на плечо Марины. Звуки в комнате стали приглушенными: я слышала только своё тяжелое, сбивчивое дыхание и влажный, чавкающий звук, с которым рука соседки работала в моем лоне. Возбуждение накрыло меня с головой, превращая мысли в кашу, оставляя только одно жгучее желание — чтобы этот огромный член, на который я смотрела с ужасом и вожделением, наконец коснулся меня.

Марина внезапно замерла, её пальцы перестали массировать мою плоть, но только для того, чтобы одним резким движением затянуть завязки моего халатика. Ткань соскользнула с моих плеч и с тихим шелестом опала к моим ногам, оставляя меня полностью обнаженной перед ними. Я даже не успела вдохнуть, как Марина, крепко ухватив меня за плечи, с силой развернула к себе лицом и толкнула вперед.

Я охнула, теряя равновесие и с мягким глухим звуком падая на кровать. Поверхность матраса показалась мне слишком податливой, а воздух вокруг — перенасыщенным запахом мужского пота и женского возбуждения. Я лежала, тяжело дыша, глядя снизу вверх на соседку, чьи глаза теперь горели почти хищным блеском.

Марина медленно, с каким-то нарочитым удовольствием, расстегнула свой халатик и сбросила его, полностью обнажая свое тело.

Я затаила дыхание, не в силах отвести взгляд. Она была великолепна в своей первобытной, смуглой красоте. Её грудь, высокая и упругая, колыхалась при каждом вдохе, а соски, крупные и темные, почти черного цвета даже на фоне её смуглой кожи, были напряжены и остро выделялись, словно два маленьких рубиновых маяка. Я видела, как они пульсировали, отражая её собственный накал страсти.

Мой взгляд скользнул ниже, к её бедрам, которые были разведены в уверенном, властном жесте. Её киска, припухшая от недавнего секса и нынешнего возбуждения, выглядела ярко-розовой, влажной и манящей. Я видела, как из неё медленно, тягучими каплями стекают прозрачные выделения, смазывая нежную кожу и оставляя глянцевый след на бедрах.

Звук её дыхания стал тяжелым, хриплым, а в комнате воцарилась та самая густая, осязаемая тишина, которая предшествует буре. Я чувствовала, как моё собственное тело откликалось на этот вид: мои соски затвердели до боли, а внизу живота всё скрутилось в один тугой, невыносимый узел желания.

Я лежала, абсолютно беззащитная и открытая, глядя на эту совершенную женщину и чувствуя, как между нами искрит невидимое электричество, смешиваясь с видом огромного, пульсирующего члена Димы, который теперь находился в опасной близости от моего лица.

Марина внезапно подалась вперед, и прежде чем я успела что-либо осознать, она навалилась на меня всем своим весом. Её бедра, всё еще влажные и горячие, оказались по обе стороны от моих, а колени ушли за край кровати, свисая на пол. Она придавила меня к матрасу — не грубо, но властно, лишая любой возможности пошевелиться.

В этот миг наши тела слились в единый, обжигающий кокон. Моя грудь, мягкая и податливая, плотно прижалась к её упругой, смуглой груди. Я почувствовала, как наши соски, оба твердые и сверхчувствительные, встретились, буквально впечатываясь друг в друга. Это было похоже на короткое замыкание: электрический разряд прошил всё тело от макушки до кончиков пальцев.

Марина впилась в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Вкус её поцелуя смешивался с запахом её кожи — смесью мускуса, дорогого крема и чистого, животного возбуждения. Моё сознание окончательно затуманилось; мир сузился до ощущения этой плотной, влажной близости. Я чувствовала, как её сердце колотится о мою грудь, как её дыхание обжигает моё лицо.

Внезапно Марина приподняла голову, её губы оторвались от моих, и из её горла вырвался первый, надрывный стон, который заставил меня вздрогнуть.

Я почувствовала, как матрас под нами слегка просел. Дима, поднявшись