Фасад

мысли мысли об Ольге и Матвее.

— Боже, что я написал… — прошептал Вадим, лихорадочно шаря рукой по дивану в поисках телефона.

Он судорожно подключил зарядку, дождался, пока загорится экран, и с замирающим сердцем открыл диалог. Вадим молился про себя, уповая на разницу во времени, на то, что Ольга спала и телефон был выключен. Но едкое разочарование ударило под дых: синие галочки напротив его пьяных строчек беспощадно оповестили о том, что жена прочитала абсолютно всё. И его клятвы, и пьяные обвинения, и это странное, подлое «я всё прощу».

Вадиму стало невероятно стыдно и противно на душе. Стыдно за свою слабость, за унизительную ревность и за то, как легко он вчера вечером в мыслях продал свою мужскую гордость.

Но в этот самый момент, когда волна самобичевания готова была накрыть его с головой, в его памяти неожиданно всплыли слова Ольги. Те самые слова, которые она тихо и убежденно произнесла прямо перед отъездом, сидя на этой самой кухне:

«Власов не хочет семью. Ему не нужна обуза. Поэтому ты, Вадик, можешь даже не переживать — едва контракт истечет, твоя жена сразу вернется к тебе…»

Эти слова, эхом прозвучавшие в гулкой тишине квартиры, всколыхнули в нем странное, иррациональное чувство. Логика, отравленная стыдом, вдруг выстроила совершенно новую, хладнокровную картину.

«Он не хочет семью… Для него она — просто инструмент, временная декорация за пять тысяч евро в месяц. А я — её настоящий муж. И когда эта швейцарская сказка закончится, Власов выбросит её из своего мира, а куда ей идти? Только сюда. Ко мне. Но придет она сюда ко мне но уже с его деньгами».

От этой мысли на душе у Вадима неожиданно стало легко и спокойно. Вся вчерашняя пьяная боль растворилась, уступив место трезвому, затаенному азарту.

Он поднялся с дивана, прошел на кухню и окинул взглядом царивший там хаос. Подойдя к холодильнику, Вадим достал недопитую с вечера полбутылки водки. На секунду задержал ее в руке, а затем с решительным движением открутил пробку и вылил прозрачную жидкость в раковину.

Встретившись в заляпанном зеркале со своим отражением, Вадим поймал на собственном лице незнакомую, хищную и вместе с тем лукавую улыбку. Он больше не чувствовал себя жертвой.

Схватив с тумбочки телефон, он набрал номер начальника смены на комбинате и уверенным голосом произнес: — Семен Игнатьевич, доброе утро. Я заболел, сегодня на смену выйти не смогу. Врача уже вызвал.

Положив трубку, Вадим достал из кладовки ведро, тряпки и моющие средства. Он твердо решил: до возвращения Ольги он не выпьет больше ни единой капли. Эта квартира будет сиять абсолютной чистотой, встречая его жену с победой и полными карманами швейцарских евро. Он умел ждать.

Глава 13. Финал швейцарской иллюзии

Утреннее альпийское солнце медленно заливало просторную спальню. Ольга сладко потянулась в огромной мягкой кровати, натягивая белоснежное одеяло до самого подбородка, и сладостно зажмурилась. Каждая клеточка её тела до сих пор помнила прошедшую ночь — жаркую, безудержную, на грани фола, когда Матвей казался не холодным бизнесменом, а мужчиной, полностью растворенным в ней.

Это было безумие плоти: Матвей раздел её и распластал на огромной кровати. Оля помнила тонкие стены и звукоизоляция в номере неважная и потому стонала очень тихо её стоны были похожи на скуление щенка, но огромный болт Матвея выворачивал наизнанку её лоно и Оля просто не могла не стонать. Когда толстая словно верхушка белого гриба головка прижималась к зеву матки Оля кусала губы себе и плечи Матвея и в этом безумии один оргазм шел за другим разрывая её сознание на части. Она наслаждалась чувтсвом полной заполненности влагалища и тяжестью когда его семя до краев наполнило её лоно. И только в самый последний момент Оля вдруг осознала — она никак не предохраняется! Эта мысль сожгла её негу словно костер но… сделать ничего уже было нельзя. Ольга принялась про себя считать дни цикла и с ужасом поняла что к мужу она вернется с сюрпризом! Она не открывая глаза провела рукой рядом по соседней половине кровати, Ольга ощутила лишь остывшую простыню.

Матвея рядом не было. Вместо него на соседней подушке белел аккуратный конверт. Ольга села, чувствуя, как внутри сжимается неприятный, холодный комок.

Она распечатала конверт. Внутри лежали две банковские карты, авиабилет на её имя до родного города и короткая, напечатанная на бланке записка.

«Ольга, прими мои искренние извинения за такой спешный отъезд. Дела по сделке в США не требуют отлагательств, я вынужден вылететь в Нью-Йорк немедленно. Все твои гонорары и дополнительный бонус уже переведены на твой счет. Карты в конверте — на твои личные расходы в Люцерне. Отель оплачен еще на сутки. Спасибо за безупречную работу. Ты была идеальной партнёршей. Удачи. М.»

Ольга словно застыла. Текст был сухим, вежливым и до тошноты деловым. Никаких «до встречи», никаких личных слов.

Швейцарская сказка закончилась. Рухнула в одно мгновение, растворившись в Цюрихском тумане. Все её тайные надежды, фантазии о возникшем чувстве, взгляд Матвея по утрам — всё это было лишь её собственной иллюзией. Власов остался Власовым. Хладнокровным девелопером, для которого она была просто хорошо оплаченным, качественным «проектом».

— Что ж… — тихо сказала Ольга в пустую спальню. Голос не дрогнул. — Все честно. Контракт закрыт.

Ей действительно не на что было жаловаться. На ее личном счету теперь лежала сумма, о которой их семья с Вадимом не могла и мечтать, а впереди были целые сутки в одном из лучших уголков Европы.

Ольга поднялась, приняла горячий душ, надела свое самое красивое платье и посвятила остаток времени исключительно себе. Она гуляла по уютным улочкам Люцерна, покупала дорогие сувениры, пила вино в ресторане с видом на озеро и старательно не позволяла себе плакать. Но чем ближе был час вылета, тем сильнее в груди сжималась тупая, жгучая боль.

«Попользовался и сбежал… — думала она, глядя в иллюминатор самолета, набирающего высоту над заснеженными Альпами. — Как и все они. Мужчины одинаковы. Одному нужны деньги и чистая квартира, другому — комфорт и фасад для бизнеса. Ничего. Я вынесла из этого главный урок. Пора возвращаться к Вадиму».

Она твердо решила загонять все свои романтические фантазии о Матвее как можно глубже, на самое дно души, так, чтобы никто и никогда о них не узнал. Ни слова Вадиму. Никакой правды. Для мира и для мужа это была просто удачная загранкомандировка.

Взяв телефон перед самым взлетом, она набрала короткое сообщение:

«Вадим, привет. Мой рейс прибывает завтра в 14:30. Встречай».

* * *

Поезд из аэропорта мчал её сквозь серые, знакомые до боли пейзажи. За окном мелькали одинаковые бетонные коробки, унылые осенние деревья и заводские трубы.

Ольга сидела у окна, сжимая в руках сумочку, в которой лежала карточка со счетом. Внешне она казалась прежней — той же стройной русой девушкой. Но внутри это был абсолютно другой человек: сдержанный, циничный, познавший дикую страсть и потерявший последние детские иллюзии.

Она везла с собой деньги, которые должны были спасти их брак. И полную готовность играть роль любящей жены уже в своем собственном доме. И возможно ещё что-то что ещё не известно чем могло кончится.

Финал. Значит, так угодно Богу

Прошло чуть больше трех недель с тех пор, как Ольга вернулась в их серый, привычный город.

Квартира действительно сияла идеальной чистотой. Вадим сдержал слово: он не притронулся к алкоголю, стал необычайно внимательным, угадывал любое её желание и буквально носил её на руках. Они начали ремонт, закрыли все долги, и внешне их жизнь превратилась в ту самую тихую, сытую гавань, о которой они когда-то мечтали. Но за этой безупречной витриной спасенного брака Ольга с каждым днем ощущала всё более нарастающий, липкий ужас.

Её тело подавало сигналы, которые невозможно было игнорировать. Задержка. Утренняя тошнота, которую она списывала на акклиматизацию. И непреходящий, давящий страх.

Субботнее утро. Вадим ушел в магазин за свежей выпечкой. Воспользовавшись его отсутствием, Ольга, сжимая дрожащими пальцами маленькую пластиковую полоску, заперлась в ванной комнате.

Сердце стучало в висках как сумасшедшее. Она опустила тест на раковину и, затаив дыхание, выждала положенное время.

Одна четкая яркая линия. А рядом… медленно, но беспощадно проявилась вторая.

Две полоски.

Ольга оперлась сухими ладонями о край мраморной раковины, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а воздух вылетает из легких. Это был не ребёнок Вадима. Сроки, дни цикла, тот безумный швейцарский рассвет — всё сходилось с беспощадной, математической точностью. Внутри неё жила часть Матвея Власова. Человека, который попользовался ей, заплатил и исчез на другом конце света.

Паника накрыла её с головой. Ольга застыла перед зеркалом, уставившись диким, полным ужаса и отчаяния взглядом на белый пластиковый прямоугольник на раковине.

В этот момент щелкнул замок входной двери. В коридоре раздались шаги, и через секунду дверь ванной тихо приоткрылась.

— Оленька, я принес твой любимый… — начал было Вадим, но осекся.

Он замер на пороге. Ему не нужно было ничего объяснять. Он увидел её мертвенно-бледное лицо, её расширенные от ужаса глаза и этот застывший, остекленевший взгляд, устремленный на раковину. Вадим медленно перевел взор вниз — на маленький тест с двумя ярко-красными полосками.

Тишина в ванной стала настолько звенящей, что было слышно, как за окном падают осенние листья.

Ольга не могла шевельнуться. В ее голове рушился мир. Все её тайны, её циничный торг, её попытка заглушить боль — всё это выплыло наружу самым страшным образом. Она ждала крика. Ждала проклятий, скандала, того, что он выгонит её прямо сейчас, в чём она есть.

Но Вадим не закричал.

На его лице промелькнула едва уловимая тень — глубокая, страшная мука, которая тут же сменилась той самой хищной, странной и глубокой смиренностью, что зародилась в нем в тот пьяный вечер на кухне. Он вспомнил всё: пять тысяч евро, спасение от нищеты, свою готовность принять любую цену за их новую жизнь.

Вадим сделал шаг вперед. Медленно, бесшумно подойдя