Домогильный поезд

сада. И вряд ли вновь созданные люди жалели о том, что их некому запечатлеть для потомства. Они об этом не думали, как не думали об этом в незапамятные времена истинные Адам и Ева — они просто наслаждались друг другом.

Келли полулежала в объятьях Джона, опершись спиной о его торс и запрокинув голову ему на плечо. Джон обнимал её; его рука нежно и в то же время уверенно лежала на животе девушки, время от времени поглаживая его. В ответ на вопрос парень сильнее прижал Келли к себе и поцеловал в макушку:

— Я бы хотел… Но я работаю завтра. Вряд ли Дэн сможет меня подменить. Да и захочет ли…

— А ты ему намекни, — игриво хихикнула Келли, — что ты свою девушку провожаешь.

— Он и так знает об этом.

— Да нет, ты не понял. — Джон не видел этого, но догадался, что у тихони Келли в этот момент озорно заблестели глаза. — Ты намекни ему, что ты по-настоящему свою девушку провожаешь…

Джон, не веря своим ушам, отстранился от девушки и чуть повернул её к себе. Глаза Келли искрились озорным смехом маленького шаловливого бесёнка.

— Кел, да он же мне проходу не даст своими распросами! — проговорил парень. — Будто ты его не знаешь… А потом по всему Лоудаю разнесётся, что Джон Фармер наконец-то испортил дочку старого Слипсона. Ты знаешь, что потом будет?

Келли звонко рассмеялась и поцеловала ошалевшего парня:

— Джонни, Джонни… Ты думаешь, старый Слипсон не знает, где сейчас его дочка?… Да всё он давно и прекрасно знает! И поверь мне, через пару недель он сам пропустит с тобою пару стаканчиков у Шервуда. Ему ж надо познакомиться поближе со своим будущим зятем…

— Как — с «зятем»?

Теперь уже Келли отстранилась от Джона и внимательно, без улыбки посмотрела ему в глаза. Парню даже на мгновенье показалось, что в девичьих глазах мелькнула тень неуверенности.

— Джон… — запинаясь, проговорила девушка, — а что, что-то не так? Это что, для тебя всё — несерьёзно?… Мы разве не будем вместе?

Джону наконец-то стало понятно, что Келли всё это время мучилась теми же сомнениями, что и он. И внезапно ему стало настолько легко на душе, что он, ни говоря ни слова, порывисто обнял девушку и крепко прижал её к себе. Свежие упругие девичьи грудки сладко скользнули по его телу.

— Пус… ти ж ты, мед… ведь! — В голосе Келли вновь прорезалась игривая весёлость, она шутливо стала вырываться из объятий. — Ты какой-то странный сегодня, Джонни. То кричишь на меня, то не понимаешь, теперь вот чуть не задушил…

— Кел, я олух, прости меня, — смущённо проговорил Джон.

— Ну, не без этого, конечно, — с напускной важностью проговорила девушка, — но всё ещё поправимо… Я тобой обязательно займусь, Джон Фармер.

Джон невольно улыбнулся, но тут же помрачнел:

— Только, знаешь, рано мы всё это загадываем, Келли…

Девушка тоже посерьёзнела.

— Джон, — тихо проговорила она, — я думаю, всё уладится… В конце концов, есть много способов избежать призыва.

— Н-да? И каких же?

— Поехали со мной…

— Ну Кееелии…

— Ну Джооонниии… — передразнила парня девушка. — Никуда твои ребята не денутся, можешь мне поверить! А если нет… — Келли с минуту помолчала, собираясь с мыслями: — В конце концов, всегда можно начать всё заново…

— Ты хочешь сказать… — начал было парень, но девушка, как бы не слыша его, продолжала:

— Мне одна подружка рассказывала — не знаю, правда ли… В общем, в Эл-Эе один парень, чтобы откосить от призыва, наглотался ЛСД так, что сбил себе давление. А речь у него стала вообще нечленораздельной. И в таком вот виде он явился на призывной пункт и заявил о себе, что он — педик. Представляешь? — Келли хихикнула.

— Ну да, — хмыкнул Джон. — Так, может, он и вправду фрик какой-нибудь?

— Да нет, — мотнула головой девушка. — Его часто видели в Школе Киноискусств.

— Они там все малость с придурью, — авторитетно заявил Джон, чем вызвал у девушки новый смешок. — Ну, и что, ты мне ЛСД предлагаешь наглотаться? А потом явиться к твоему отцу в обнимку с Дэном?

Келли ткнула его кулачком в грудь:

— Ты что, шуток не понимаешь?… А ещё говорят, — продолжила она почти сразу, — что многие просто сжигают повестки… Убегают в Фриско. В хипповские коммуны… — Полузакрыв глаза, девушка мечтательно пропела: — «Коль собрался ты в Сан-Франциско, в волосы свои цветы вплети…»

— Слушай, Келли, — медленно заговорил Джон, — я вот слушаю тебя и поверить не могу, что ты, дочь шерифа, который в Арденнах себе ноги отморозил, мне это говоришь…

Девушка снова замолчала. Когда же она заговорила, парень сначала даже не узнал её голоса — строгого, не по годам серьёзного, с явно слышимыми следами обиды:

— Джон Фармер… Мы с тобою скоро поругаемся, запомни это!… Долго ты ещё будешь меня отцом попрекать? Я что, виновата, что его после демобилизации назначили шерифом? Это ж ещё даже до знакомства с матерью было!… Ты думаешь, он сам рад был этому?… Да он бы с радостью простым лесорубом в Монтане остался, если б не эта зима в Арденнах!… Знаешь, сколько мне мама про всё это рассказывала?..

— Ты не поняла меня, Келли!… Я просто удивляюсь: твой отец воевал за Америку, а ты сейчас так легко рассказываешь мне, как можно избежать призыва…

— Тогда времена не те были, Джон, — так же серьёзно продолжила девушка. — Да, мой отец герой. И я горжусь им и люблю его. Но я и тебя люблю. И я понимаю, что сегодня он не прав. И страна наша неправа. А ты можешь ведь поступить совсем по-другому. Ты ж ведь тоже в свободной стране живёшь — ты забыл это?..

— Нет, не забыл… Но откуда мне знать, что страна моя неправа? Все ж вокруг неправыми быть не могут…

— А как ты сам чувствуешь, Джон? Не думаешь, а чувствуешь? — вдруг спросила девушка. И, пока парень собирался с мыслями, она, как бы отвечая на свои собственные сомнения, проговорила: — Ты ж не думаешь, что только фрики из Чайна-таун повестки сжигают?… Мир слишком большой, Джонни. И в нём не только твоя свобода есть. Но и другая свобода тоже. И если твоя страна неправа, а ты её любишь — в чём же тогда твой долг? Может, открыть ей глаза на это?..

Парень не нашёлся что возразить и вместо этого вновь прижал девушку к себе. Губами нашёл её бархатные, чуть влажные губы. Она ответила на поцелуй, чуть прикрыв глаза. Затем, когда воздуха уже не хватило, она оторвалась от его губ и, тихо проговорив «Правильно, Джонни… мы и так много времени зря потеряли…», слегка толкнула его навзничь на потёртое сидение «форда»…

Как Джон и предполагал, его напарник ни за что не согласился оставаться в одиночестве на автозаправке хотя бы даже на двадцать минут, несмотря на то, что работы в этот день почти не было. Флегматичный Джон обозвал его в сердцах «скотиной», однако распространяться подробнее не стал, как Дэн ни приставал к нему с намерением выяснить, что же такое произошло и для чего ему понадобилось отлучиться в город.

Около одиннадцати недалеко прогудел «Грейхаунд», и Джон, сам не желая того, в очередной раз представил себе, как он останавливается на остановке, где под жарким калифорнийским солнцем одиноко мается хрупкая девичья фигурка… как Келли садится в душный салон… как выбирает место (хорошо бы, если б у окна)… как автобус мягко отъезжает, увозя девушку в прекрасное неизвестное… Представил — и сердце снова сжалось от предчувствия чего-то окончательного и бесповоротного.

Ближе к полудню на заправку заехала машина шерифа. Пока Дэн заправлял машину, шериф Слипсон, угрюмо поглядывая на Джона, как бы нехотя сообщил ему, что Келли проспала дневной рейс и уедет вечером. Затем развернулся, сел в машину и уехал.

Весь день Джон летал, как на крыльях. Нет, он радовался вовсе не тому, что девушка проспала, а, значит, ещё на день задержалась в Лоудае. Ему было радостно от того, что ей не придётся целый день ехать в духоте, что за ночь она может выспаться — пусть даже и в не очень комфортных дорожных условиях. А ещё ему было радостно то, что он сможет её проводить.

Но его надежда не сбылась: ближе к вечеру на заправку неожиданно заехал заправщик, и Джон с Дэном до темноты закачивали баки бензином. Вдобавок ко всему неожиданно разразился ливень. К концу работы оба вымокли до нитки; не помогли даже найденные в подсобках старенькие плащи. За авральной метушнёй Джон пропустил огни вечернего автобуса и, лишь случайно бросив взгляд на часы, понял, что тот уже проехал. Значит, Келли уже уехала… Парню более ничего не оставалось, как возвращаться домой. И только вернувшись, он понял, как он устал. Даже не поужинав, Джон пошёл спать.

Перед тем, как провалиться в чёрный сон, он услышал, как по мокрому городку пролетели байкеры и отметил про себя: «странно… почему это они проехали ночью? Обычно они ездят днём, на глазах у всех…»

А утром его разбудил рёв полицейской машины, промчавшейся мимо его дома. И поскольку в их городке выезд машины с сиреной случался крайне редко и всегда предвещал что-то необычное, то парень, быстро одевшись, быстрым шагом пошёл следом за ней.

Идти пришлось долго. Но любой дороге приходит конец…

Байкеры… Конечно, это были они. Те самые — в татуировках, кожаных куртках с металлическими заклёпками, увешанные нацистской символикой, но понятия не имеющие, что она значит… В общем, милые парни из «Ангелов Ада», никому не мешавшие жить так, как он хочет, и желавшие, чтоб и им не мешали жить так, как они хотят.

Как потом оказалось, они не зря в тот день отправились на свою вечеринку ночью. Для неё было выбрано совершенно новое место, где они хотели оказаться с рассветом, чтобы не пугать во время проезда днём своим видом местных жителей. Так, по крайней мере, они договорились с мэром.

Как обычно, они неслись во всю ширину дороги плотной колонной, заставляя все редкие встречные машины притормаживать у обочины. Их не смущал даже начавшийся ливень — что может остановить настоящего байкера, если он прямо идёт к своей цели, да ещё не один, а в компании таких же отвязных ребят?..

Водитель «Грейхаунда»