Домогильный поезд

пункте забудут о таком военнообязанном, как Джон Фармер, 22 лет от роду? Что под мерный шаг, похожий на шаг тюремного охранника, родится какое-то решение — на тот случай, если Келли не передумает, а на призывном пункте не забудут? Но какое может быть другое решение в таком вот взрослом мире, где люди, оказывается, не всегда выбирают себе судьбу?… Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ? Что? Делать? ЧТО? ДЕЛАТЬ? Ч-ТОДЕ-ЛАТЬ? Ч-ТО? ДЕ-ЛАТЬ?..

Он вернулся домой уже около полуночи. Конечно же, никакого решения в голову не пришло. Конечно же, чуда не случилось. Да оно и не могло случиться, чудо-то это… Несмотря на целый день, проведённый на свежем воздухе, и на ноющие ноги, спать Джону не хотелось. Голода он тоже не чувствовал. Тихонько открыв дверь гаража, он вошёл внутрь; не зажигая свет, прошёл к капоту, где сиротливо лежала его гитара, присел на него, взял её в руки и начал тихо перебирать струны — без всякой связи аккордов друг с другом. Постепенно нестройный мотив сам собой вылился в старую, хорошо знакомую всем грустную песню Нины Симоне, которую Джон недавно разучил вместе с ребятами. Он гордился ею: обычную трёхминутную соул-композицию на четыре куплета они превратили в семиминутную энергичную рок-балладу, оставив только два куплета в начале и в конце. Всю середину песни занимало яростно-пронзительное, душевное, пробирающее до дрожи соло Джона — с резкими переходами из минора в мажор и обратно, с вибрациями струны на одной ноте, с частым перебором ладов. Но сейчас он и не вспоминал о своём мастерстве. Он выводил на гитаре простенький изначальный ритм и бормотал:

I рut а sреll оn yоu…

«саusе yоu»rе minе…

— Джонни… — услышал он тихий шелест и оборвал песню на половине аккорда.

Она стояла снаружи возле входа, так далеко, что он услышал её шёпот только интуицией, свойственной всем влюблённым людям. Он отложил гитару и подошёл к ней. Она всегда одевалась очень скромно, по-простому, и сейчас на ней был только одетый поверх футболки обычный джинсовый комбинезон — из тех, что носят автослесари — и кроссовки. Длиннющие тёмно-каштановые волосы были забраны в «хвостик». И во всём этом было столько уютного, столько родного, милого, непосредственного и долгожданного, что Джон почувствовал, как от вновь нахлынувшей тоски сжимается сердце. «Келли, Келли, — хотелось ему сказать, — ну зачем тебе эта учёба, зачем тебе эта журналистика? Ну я что, не смогу обеспечить семью? Ну мы разве не можем быть счастливы?… « Но вместо этих влюблённых глупостей он только спросил:

— Ты не уехала?

— Завтра в одиннадцать, — проговорила она.

— Неудобный рейс, — машинально заметил он. — Жара, а потом ещё целый день париться в салоне… Да и рейс, небось, транзитный, да?

Келли кивнула.

— Когда ж ты собираться будешь?

— Уже всё собрано, — отозвалась она и, сделав шажок, уткнулась в его грудь. Джон машинально обнял её за плечи, прижал чуть сильнее и вдруг понял, чего ж ему так не хватало весь день. Вот этих вот объятий — нежно-горьких, трепетных в своей хрупкости… Парень погладил девичьи плечи, отчего Келли ещё сильнее прижалась к нему, затем его ладонь несколько раз приласкала задорный «хвостик». Девушка подняла голову и нашла прохладными губами его губы.

Они долго целовались — сначала нежно, неуверенно, затем всё уверенней; в ласковых поцелуях начала прорываться страсть. Джон гладил спину Келли, та в ответ ласкала его шею и ухо. Наконец, прервав поцелуй, девушка потянула парня в сторону «форда»:

— Пойдём…

У Джона подпрыгнуло сердце.

— Кел, — пересохшим горлом проговорил он, — я ещё ни разу…

— Я тоже, — пунцовым шёпотом отозвалась девушка и снова потянула его к машине: — Пойдём… Я хочу этого…

Взявшись за руки и спотыкаясь с непривычки, они добрались до машины. Джон открыл заднюю дверь, подождал, пока Келли залезет в машину, и залез сам. Внутри, уже не скрывая своих чувств, они снова припали друг к другу в теперь уже жадном, неистовом поцелуе. Пальцы Джона расстегнули лямки комбинезона, Келли повела плечиками, высвобождаясь из одежды, одним рывком сняла с себя футболочку и кинула на переднее сидение. Парень, глубоко вздохнув, коснулся губами маленького сосочка. Девушка сильней прижала его голову к груди, простонав: «да, да… милый… милый… хороший мой, любимый… « Её пальцы лихорадочно перебирали его волосы, гладили спину, путаясь и мешая друг другу, расстёгивали ему рубашку. А Джон обхватил губами нежный сосок и робко ласкал его языком, время от времени посасывая. Шершавые ладони нежно гладили соблазнительно белевшие на чёрном потёртом фоне сидения девичьи бока, бёдра, проводили по ноге до колена и назад. Приспустив трусики, Келли чуть развела ножки, насколько это позволяла теснота пространства, и Джон начал ласкать внутреннюю сторону бёдер, ближе и ближе подбираясь к заветному месту. Девушка извивалась, всеми силами пытаясь как можно быстрее коснуться нижними губками таких робких пальцев, но каждый раз парень в последний момент отдёргивал руку от её лона, словно боясь каким-то неловким или грубым движением причинить милой боль. Он знал, что боли всё равно не избежать, и хотел оттянуть этот момент, несмотря на то, что его плоть не просто требовала, а чуть ли не стучала кулаком изнутри.

В движениях девушки, в её ласках и поцелуях стала проявляться нетерпеливость. Уступая ей, парень наконец коснулся пальцами влажной промежности. Келли тут же подалась навстречу и накрыла их своей ладошкой. Парню ничего не оставалось, как поглаживать внешние порно рассказы губки. Дыхание девушки стало прерываться. «Смелее, Джонни… смелее, не бойся», — шептала она ему между короткими вздохами. Оба задыхались, обоим не хватало воздуха. Келли стала слегка помогать Джону, направляя его руку. Наконец один его палец скользнул во влажную девичью дырочку, второй же нащупал клитор и стал его массировать. Девушка приглушённо застонала, уткнувшись парню в плечо, и в нетерпении сильнее задвигала бёдрами. Свободной рукой она наконец добралась до его члена и высвободила его из джинсов. Джона буквально обожгло этим прикосновением, и он еле сдержался, чтоб не излиться прямо на её ладошку. Борясь с искушением, он слегка отстранился. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга безумными глазами.

— Кел… подожди… — прохрипел парень.

Тёмные бездонные глаза девушки затягивали в себя, молили, кричали, вопили красноречивее всех слов. Её пальчики в нетерпении впивались ему в плечи, на лбу и около носовых пазух выступили капельки пота.

— Я… сейчас… — также прерывисто проговорил Джон.

Келли с лёгким недоумением посмотрела на него, но почти сразу же смущённая понимающая улыбка скользнула по её лицу. Уже не страстно и нетерпеливо, а нежно она привлекла парня к себе и стала целовать его, лаская волосы. Пальчики второй руки осторожно коснулись вздыбленного члена, словно приручая к себе, и стали поглаживать его, слегка оттягивая кожицу, ласкать головку и обнажающуюся из-под кожицы плоть. Теперь уже Джон начал глухо постанывать от невыносимости ласк. Уловив нетерпение, девушка приподнялась над ним и коснулась промежностью его органа. Несколько раз потёрлась о него и, наконец, набрав в грудь воздуха, стала осторожно на него садиться. Поначалу член очень легко вошёл в её мокрую зовущую плоть, но вскоре упёрся в естественную девичью преграду.

Оба замерли. Ещё можно было отступить назад… просто сделать вид, что всё произошедшее — минутное влияние дневного разговора, эмоций, желание откровенных ласк… Но никто отступать не хотел, просто оба боялись сделать решающий шаг.

Но колебания продолжались меньше минуты: Келли закрыла глазки, выдохнула и резко насадилась на член, одновременно спрятав лицо на плече у Джона. Парень же настолько был поглощён ураганом, бушевавшим в нём и потрясавшим его невиданными эмоциональными красками, что даже не обратил внимания на тихий задушенный вскрик, раздавшийся у него из-под плеча. Почти сразу же его член обволокла узенькая мягкая влажная теплота, и парень, вдруг осознав, что произошло, посмотрел на девушку: та уже выпрямилась и призывно, нежно и любяще смотрела на него. «Джонни, — шелестом южного ветерка донёсся её голос, — не бойся… Смелее, милый. Не бойся… мне не больно, мне хорошо… хороший мой… « Поверив шелесту, парень, обхватив руками предплечья любимой и уже более уверенно начал движения бёдрами. Девушка откликнулась ответным движением, откинув голову назад, и подбодрила Джона лёгким поцелуем. Джон осмелел: в его движениях, на которые Келли, как послушная гитара, встречно откликалась своим гибким телом и вылетавшими из самого её естества стонами — сначала робкими, негромкими, потом — более страстными, ничего не боящимися, — появилась некоторая резкость и властность. Он уже до конца понял, что это тело, эта душа принадлежат только ему… Поэтому ничего удивительного не было для него в том, что вскоре член запульсировал, в первый раз выплёскивая по-хозяйски своё семя в девушку. Это было также естественно, как естественен первый весенний дождь, наполняющий своим семенем изголодавшуюся землю… Он только почувствовал, как внезапно его тело стало лёгким, в глазах от избыточности ощущений поплыли круги, и краем сознания он услышал крик счастья девушки и почувствовал её ответные содрогания. «Всё», — обессилено подумал он и положил голову на хрупкое девичье плечо. Тот же самый жест машинально сделала и Келли…

— Ты придёшь меня провожать?

Уставшие, покрытые мелкими капельками быстро высыхавшего пота, они лежали обнявшись в тесном салоне старенького «форда», ставшего для них самым родным и памятным местом. Их обнажённые тела — крепкое коренастое Джона и хрупкое, даже воздушное, с небольшими, но такими манящими своей свежестью грудками Келли — смотрелись на потёртом сидении моделями для картины какого-нибудь мастера европейского Реннесанса на тему «Адам и Ева в раю». Если подумать, это было недалеко от истины: в эту ночь ничем неприметный калифорнийский гараж и вправду превратился в кусочек райского