4 зрелые женщины силой лишили девственности 18-летнего

остановил его. Пару минут посидев, отдышавшись и дождавшись, когда боль приутихла, он продолжил:

— Нам, вернее, уже Паше, без меня, нужен будет доступ к базе данных Управления, на Литейном-шесть. Через месяцев восемь там освободится место секретаря. Специального образования не нужно, достаточно среднего, ну, еще надо тест пройти. Ты отличник, пройдешь легко. Принимают только по рекомендации, но этот вопрос у меня утрясен. Работа скучная, канцелярская — ведение делопроизводства, приём и регистрация документов, подготовка справок, работа с архивом. Зато ты всегда можешь снимать информацию, связанную с делами Жэковщика, которая будет Паше нужна позарез. Зарплата там маленькая, зато сам Паша тебе на поддержание штанов будет подкидывать. Теперь решай – согласен или нет?

— Егор Дмитриевич, вы же знаете, что я двумя руками за.

— Тогда через месяцев восемь Паша тебе позвонит, скажет, когда на Литейный-шесть подъехать и к кому там подойти. Кстати, для тебя он Павел Александрович.

— Но если система МВД сгнила, как может директор охранно-сыскного агентства довести мафиозника до суда? – задал Серёжа вполне естественный вопрос.

— А почему ты решил, что его нужно доводить до суда? Сейчас главарей вооруженных банд и под залог выпускают, и оправдывают, либо сроки дают символические. Девяностые на дворе – этим все сказано! Нет, дружище, ради такого и начинать ничего бы не стоило. По-другому надо с Жэковщиком вопрос решать.

— Обнулять? – коротко спросил Серёжа.

Чайкин недовольно буркнул:

— Я тебе этого не говорил. А вообще, раз ты собираешься в будущем сам следаком становиться, возьми за правило: если что-то понял – не надо переспрашивать.

Серёжа сконфуженно молчал.

Вздохнув, Егор Дмитриевич продолжил:

— Если в ближайшую пару лет Жэковщика не остановить – дело труба. Квартирный рэкет уже начинает и в другие города перехлестываться. То ли это он филиалы создает, то ли подражатели стали появляться. Так страна может совсем в средневековье рухнуть. Она там уже и так одной ногой стоит.

«Мы его обнулим. Все для этого сделаю», — подумал Серёжа и твердо сказал:

— Егор Дмитриевич, можете во всем на меня рассчитывать. И Павел Александрович – тоже.

— Тогда могу помирать спокойно и не рефлексировать, — невесело пошутил Чайкин. – А пока наберись терпения и жди звонка Паши. Как я сказал, месяцев через восемь.

А через несколько дней его не стало.

Сейчас, прокручивая каждую деталь этого разговора, Серёжа мысленно ругал себя последними словами. Сказал ведь тогда Чайкин: «Ты если вдруг увидишь, что вокруг тебя начинает происходить что-то не вполне естественное – немедленно насторожись. Тогда и квартиру сохранишь, а главное – жизнь».

А он? Ладно, что не смог распознать, что это был спектакль с участием нескольких актрис (интересно, как их на самом деле зовут?), но уж голову-то включить…

Сейчас ведь середина девяностых. Кому теперь, на фиг, нужен какой-то секс, чтобы из-за него пускаться во все тяжкие?! Сейчас всем нужно только одно – ДЕНЬГИ. Ради них сейчас многие отца и мать продадут, так уж переформатировала людей реальность последних пяти лет. Впрочем, излом случился раньше, когда благодушные романтизированные семидесятые, о которых с восторгом рассказывали его родители, сменились на «жесткие» восьмидесятые, ставшие, в свою очередь, прелюдией к аду девяностых.

И женщины на получение денег любой ценой заточены часто даже больше, чем мужчины. А уж ценой секса это сделать особенно просто. Девушки повально ищут спонсоров, а особенной удачей для себя полагают пожилых плешивых «папиков», потому что они считаются самыми щедрыми.

Замысел тоже понятен. Серёжу предполагали намертво втянуть в любовный треугольник. Ни к какому судмедэксперту Даша, конечно, не побежит, в карты выиграет Серафима, его тут же отсюда выставят, сразу после его ухода декорации будут демонтированы – речь про эту комнату, где они якобы живут, но перед тем, как Серёжу выставить, ему как бы невзначай оставят каналы связи с Серафимой и Дашей.

А дальше? Он бы через какое-то время испытал на контрасте: только что была лавина секса, а теперь – ничего, пустота. Понятно, начал бы выходить с обеими на связь, упрашивать о встречах, получал бы отказы. Ну да, у этих актрис подпольного театра график плотный, они ежедневно в том же или ином актерском составе играют в других спектаклях, для одиноких бабушек и дедушек: кто-то – социальную работницу, кто-то — юриста, кто-то – врача или медсестру (эта роль явно для бывшей медички Зинаиды), кто-то – сотрудницу милиции или прокуратуры, заодно и пару мужчин-актеров в милицейской форме пристегнут, чтобы спектакль был супер-пупер.

И в какой-то момент ему во встрече не откажут и в процессе нее («по ходу пьесы») его подсадят на какую-нибудь сильнодействующую дрянь – в качестве обязательного условия для продолжения отношений. Еще не известно, что ему сегодня вкололи. И так будет происходить в каждую встречу, пока он не превратится в зомби, в полный манекен, который можно будет вести к нотариусу, чтобы поставил любую подпись на любом документе о квартире.

А потом ему бы предстояло бесследно исчезнуть, как всем тем старикам.

Казалось бы, все можно было сделать проще: подослать к нему в сквере одну лишь Дашу с целью завязывания знакомства и дальнейшую «раскрутку клиента» поручить только ей. Тогда можно было бы платить лишь одной актрисе, а не четырем, и не создавать декораций в виде этой комнаты. Но так Жэковщику неинтересно, тогда он не был бы самим собой, новым Шекспиром, гением драматургии, поэтому он предпочитает увеличить издержки, уменьшив этим свою чистую прибыль, но обеспечив себе полную творческую самореализацию.

Теперь, когда спектакль провалился, о чем его автор и актерский состав пока еще не знают, Серёже за оставшееся время нахождения здесь надо сделать одно важное дело – осмотреться по сторонам уже другими глазами и попробовать найти…

Ему тут же стало ясно, в чем заключалась подсказка, подаренная подсознанием. Жэковщик должен ведь сам видеть поставленные им спектакли, иначе все его вдохновение уйдет коту под хвост. Это означает, что в комнате в обязательном порядке должна находиться скрытая камера.

И тут же память выдала Серёже еще один диалог – с его другом Лёвой, весьма продвинутым технарем. Речь тогда шла о настоящем и будущем видеокамер. Во время спора Лёва горячился так, что, казалось, у него вот-вот запотеют очки.

— Ты пойми, — убеждал он Серёжу. – Сейчас прогресс пошел семимильными шагами, а это значит, что нынешние громоздкие агрегаты скоро окажутся там, где им место – на свалке металлолома! Сейчас какой год? Девяносто шестой! Так вот, запомни его как первый год новой эры – «цифровой». Да-да, появились первые видеокамеры, работающие на иных принципах. Почему называются «цифровыми» — долго рассказывать. В России их пока десятка полтора, не больше. Называются «Ди-Сэ-Эр Ви-Икс — тыс

Прислано: nеw usеr