Юрины жопострадания

лицом к твоей груди, — ответил мечтатель.

— Нуууу, — ласково толкнув меня в плечо, улыбнулась чуть окосевшая девица, — я же серьёзно спрашиваю.

— Я и отвечаю серьёзно, затем я протянул руку в сторону её жопы и спросил, — позволишь?

Она серьёзно посмотрела на меня, но ничего не ответила. Подумав, что получил разрешение, я положил свою длань на тёплую, мягкую, вместе с тем, упругую попку подружки и стал ласково её гладить. Мы лежали достаточно близко, чтобы Юля почувствовала, как на меня это влияет, но не подала вида. Она даже подвигала ножкой вверх-вниз, чтобы ощутить получше твёрдость и упругость этого чего-то. В конце этого чего-то был сосредоточен жар моего сердца. Он полыхал, отдаваясь молоточным стуком в моей голове. А приятные иглы веретеном страстно покалывали мою спину. Девушке тоже было приятно, она закатила глазки и внезапно сказала:

— Блядь, как-приятно-то, ах… Ой! То есть я хотела сказать: «Боже как приятно!», — поправилась она.

— Не всё ли равно? — сказал я и придвинувшись сильнее, утонул своим лицом в её груди.

Моя мечта сбылась. Юля сильно забеспокоилась о возможном нежелательном продолжении. Да и нельзя так сразу же в первое свидание, вероятно, думала она, и извинившись, попросила меня уйти. Я ничуть не обиделся, уверенный, что мы ещё встретимся, и распрощавшись, счастливый поплёлся домой. Мои руки всё ещё чувствовали теплоту .оrg и упругость её попы, а лицо — мягкость и округлость грудей. Дома я хорошенько помастурбировал, беспокоясь о болях, которые возникают от неудовлетворённости…

***

Мы сговаривались встретиться с Юлей на следующий день, но случилось страшное. Был дачный сезон и родители моей подружки увезли её на дачу. На меня опустилась грусть и печаль. Хандра опутала меня своими сетями и заставила позвонить другу, у которого была элегантная жилетка, в неё можно было поплакаться. «Приходи, — сказал друг Миша, — на месте расскажешь».

— И что, она тебе не дала бы ни в какую? — участливо спросил Мишаня, усаживая на диван перед телевизором.

— Откуда мне знать? — подивился я. — Может и дала бы, будь я настойчивей и напористей.

— Вы же вместе лежали на её постели, и ты немного руки распускал, выражаясь твоим языком, — удивлялся друг, — чего ж не взял?

— Она меня прогнала, — чуть не хлюпая носом, признался я, — мы сговорились встретится сегодня, но родители силой увезли её на дачу.

— Ну и ты поезжай на дачу, мне тебя учить? А ночью прокрадёшься к ней в спальню. Она побоится закричать и отдастся тебе нежно и тихо.

— Кабы знать где эта дача?

— Те не спросил?

— Не, — загрустил тупоголовый молодой человек.

«А, действительно, хрен ли бы было не спросить?», — думал я

— Ладно не грусти, — участливо сказал друг, — поехали ко мне на дачу.

— Зачем? — удивился не имевший приусадебного участка.

— Да там работы — кони не валялись, — стал объяснять друг. — Папусик с мамусиком в понедельник приедут, дадут мне втык, а вдвоём мы враз управимся. Ты же друг, поехали, а? Без тебя мне не справиться.

Я согласился, сбегал домой за сумкой и оставил своим записку. У Мишки была своя тачка. То ли Москвич, то ли Жигули, а может, Запорожец. Он резво гнал по просёлочной дороге, расписывая прелести курортной жизни на даче.

— Река там, — мечтательно закатывая глаза, рассказывал он, — вода тёплая, как парное молоко.

— Иня, что ли? — сказал я, фыркнув. — Пятьдесят метров шириной, река.

— И рыба, — не обращая внимания на не патриота своего края, продолжил водитель, — любишь рыбачить? — допытывался он.

— Нет, — признался я, — шашлыки люблю, малину, баню, а грибы и рыбалку — нет.

— Мы не пойдём, некогда нам по рыбалкам и грибам ходить, там просто заросли сорняков.

Сорняки я не любил, но кормить комаров своей кровушкой, предпочёл сорнякам. Долго ли коротко мы ехали, но вскоре стояли раком, в купальных плавках и дёргали треклятые сорняки. Похоже, Мишка впервые за всё лето решил посетить дачу. Но я не роптал, а со остервенением вырывал врагов овощного и ягодного народа. Малины там было, кстати, завались. В перекур мне пришлось тщательно объесть три куста. Глаза наши боялись, но ближе к часам четырём дня мы выдрали всю нечисть. Миша занялся мангалом, чтобы приготовить шашлыки, а я, вооружившись инструментом, пошёл чинить кран для воды.

— Напор хороший, — пояснил друг, — но вода еле-еле сикает. Полить, может, успеем, но надо же и для бани… Но ты Юрка не сделаешь, — усомнился он в моих сантехнических особенностях.

— Твоё дело шашлыки пожарить, и баньку истопить, а об остальном я позабочусь, — горделиво заявил сантехник всех времён и народов.

Мне пришлось истратить много сил, чтобы отвернуть пригоревший кран с помощью молотка, зубила и природной смекалки. К счастью, я был только в плавках, потому что напор был, действительно мощнейшим. Обескраненная труба хлестала на три метра водой, но предварительно эта вода облила меня с ног до головы три раза. Несколько попыток прикрутить другой кран не увенчались успехом. Вода была сильнее меня. Звать друга на помощь не представлялось возможным. Жарка шашлыков была в самом разгаре. Сообразив, что я немного дубоватый, открыл новенький кран на полную, и вскоре он был завёрнут на трубу, весело поливая дорогу между грядками. Подсоединив шланги, герой дня принялся поливать овощи и фрукты прекрасным напором воды. Потом мы быстро набрали воду в банный котёл.

— Ну, ты мастер, признаю! — восхищался мной дружбан. — Ты, Юрка, достоин награды!

Он выбрал из вороха шашлыков шампура с самыми лучшими кусками мяса и протянул мне со словами: «Заслужил».

Кроме шашлыков, мы нарвали прямо с грядок разнообразной зелени, включая огурцы и помидоры. Но салат делать было лениво. Мы их просто окунали попеременке с зелёным лучком в соль и перец с подсолнечным маслом или сметану. Приняв по соточке на грудь, вели неспешную беседу. Внезапно Мишаня выпучил глаза и воскликнул:

— Вот это жопа! Не твоя случаем?

Моя была при мне, но я понял, на что он намекает. Оглянувшись, я увидел Юлькину жопу в красных плавках. Её прелестную спинку окантовывал красный же лифчик, составляя ансамбль купальному костюму.

— Ты уверен, что это она? Может, похоже, — поинтересовался он у меня, завидев, как из моих глаз застрекотали молнии.

— Ну, конечно, — усмехнулся счастливый влюблённый, — я её жопу ни с какой другой не спутаю. Вот свезло, так свезло! — радовался я. — Вот это совпадение! Ощущаю себя будто Москвич выиграл в лотерею.

— Юльча, — раздался женский голос из дачного строения, — иди кушать.

Юльча, выпрямилась, утёрла пот со лба, и обернувшись на шум, увидела двух молодых людей, идущих в её сторону. В руках влюблённого в её жопу молодого человека были пара палок шашлыков с покусанным огурцом и краюшкой хлеба. Другой просто любовался девушкой и был ей незнаком.

— Нет, мама, — крикнула ей дочь, — меня соседи пригласили к себе на ужин.

Вышедшая из дачи женщина была чуток полноватой, но хоть и лицом была похожа на дочь, её корма оставляла желать лучшего.

— Попросись к ним помыться, — увидев дым из банной трубы, посоветовала мамаша.

— Ну, мама?! — нахмурилась, Юля, — как это так?

— Не, ну, а чё? — сказал радушный хозяин дачи, — Юра кран починил. Юля, он у тебя такой мастеровитый, воды на все хватит

Юля угощаться шашлыками не стала. Перелазить через шаткое заграждение не видела смысла, и как настоящая героиня, пошла в обход. Вскоре мы её встречали с хлебом и солью, и чарочкой водки. Мишаня тоже был придурковатый — весь в меня, но сообразительный, надел сатиновые штаны и папину рубашку. Я же был в плавках. Юля тоже. Я понял зачем он так шутовски приоделся. Миша беспокоился, что хоть и деваха не его, но у него встанет. А под широченными штанами видно не было. А у меня видно. Я краснел и бледнел, Юля ехидно посмеивалась, уплетая шашлык за обе щёки.

— Короче, я пошёл мыться, — разрулил ситуацию дружбан, — а потом вы сходите вместе. Сильно не наедайтесь, лучше после баньки.

— Как это вместе? — удивилась Юля после его ухода, — мы едва знакомы, да и нельзя так.

— Мы будем в плавках, — успокоил я подругу, — а потом отвернёмся друг от друга. На три раза не хватит, — пояснил я.

— Так иди с ним, — удивилась Юля, — а я потом одна.

— Ты что?! — замахал я руками, — там такая сложная система, Мишаня мне полчаса объяснял, — врал я без зазрения совести.

— Из ковшика на камни плескать?!! — расхохоталась Юльча.

Она уже была чуток под шафе от водки, раскраснелась вся и хохотала без причины.

Короче, она была не против и даже пообещала раздеться догола, если я буду хорошо себя вести. Конечно, мне пришлось пообещать, надеясь на лучшее. Я мог бы её сильнее подпоить, но побоялся, вдруг ей в бане плохо станет.

— А где Юля? — удивился Михаил, выходя из бани, не увидев моей подруги.

— Домой ушла за полотенцами и переодеться. Во что-нибудь лёгкое из сатина. А то купальник раскалится от жары, — пояснил влюблённый в моём лице.

— Ну ты не теряйся на этот раз, — сказал друг, — будь напористей, — учил он меня, — если женщина сказала: «Нет!», читай по её губам: «ДА!»

Я усмехнулся и поведал ему, что обещал быть пай мальчиком, но время всё равно нас рассудит.

Вскоре явилась Юлия в халате до пола. С огромной сумкой, в которой лежали банные принадлежности. Включая простыни, полотенца, мочалки и огромные войлочные шляпы.

— Зачем так много? — спросил я её. — Тут человек на пять хватит.

— Родители беспокоятся за мою нравственность, — улыбнулась моя девушка и, скинув халат, предложила мне развязать завязки от ситцевого, в сиреневый цветочек лифчика.

Уверен, она могла это сделать без посторонней помощи, но ей было важно показать мне своё доверие.

Вспомнив далёкое детство, когда мне приходилось пару раз мыться в общественных банях, где бабы и мужики со своими детьми не стесняются, и ни у кого там ничего не встаёт, развязал ей тесёмочки, быстро разделся и, стараясь не глядеть на прекрасную попу, прошёл вслед за девушкой в парилку. Она расстелила простыни и уселась на самый верх, ожидая парильщика.

Я налил немного пихтового масла в горячую воду и забросил пару