Время синих одуванчиков

и мы с тобой под очищающими струями воды. Лицо омывает благодатный поток.

Все происходит в одно мгновение — Анири прижимается ко мне, и вот я уже в ее объятиях, и она прижимает меня к груди. Я вдыхаю его чистый, живой аромат. От него пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой и дорогим гелем для душа. О Боже… Голова идет кругом. Я глубоко вздыхаю. Пальцы рук скользят по ее телу.

— Поцелуй же меня! — мысленно умоляю я, не в силах больше даже пошевелиться. Я в твоих руках. Пожалуйста, поцелуй меня.

Анири закрывает глаза, глубоко вздыхает и слегка качает головой, как бы в ответ на мою немую просьбу. Следит за моей реакцией. От былого самоконтроля не осталось и следа.

Одной рукой я обхватывает ее за талию, а второй провожу по внутренней стороне бедер. Сил терпеть больше нет. Анири чувствует животом мою эрекцию. Еще пять секунд, и мы оказываемся на кровати. Безумие…

Первое, что мы замечаем после — это запах. Пахнет кожей и полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет мягкий, приглушенный. Источника не видно, рассеянное сияние исходит откуда-то из-под потолочного карниза. Выкрашенные в темно-бордовый цвет стены и потолок зрительно уменьшают достаточно просторную комнату специально оборудованного номера гостиницы, пол сделан из старого дерева, покрытого лаком. Прямо напротив двери к стене крест-накрест прибиты две широкие планки из полированного красного дерева с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена

большая железная решетка, площадью не менее пяти квадратных метров, с нее свисают веревки, цепи и блестящие наручники. Рядом с дверью из стены торчат два длинных резных шеста. На них болтается удивительное множество всяких лопаток, кнутов, стеков и каких-то странных орудий из перьев. С другой стороны стоит огромный комод красного дерева: ящики узкие, как в старых музейных шкафах. Интересно, что в них может быть? Но действительно ли я хочу это знать? В дальнем углу — скамья, обтянутая темно-красной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, на ней стоят трости различной длины и толщины. В противоположном углу — стол из полированного дерева с резными ножками и две такие же табуретки.

Подняв голову, я вижу, что к потолку в случайном порядке прикреплены карабины. Остается только гадать, зачем они нужны. Как ни странно, все это резное дерево, темные стены, приглушенный свет и темно-бордовая кожа придают комнате спокойный и романтичный вид… Она снова целует меня.

— Я теперь твоя рабыня, делай со мной что хочешь.

Вот это сюрприз… Чудом избежав настоящей экзекуции на острове, уже готова на игру в нее. А если я увлекусь? Неужели она мне так доверяет? Мое дыхание все еще неровно, я только прихожу в себя после оргазма. Рука Анири спускается мне на бедра, а затем скользит между ног… Ее пальцы делают чудеса. Я опять готов и она вся мокрая. Боже, как я тебя хочу. Моя ладонь касается ее клитора, а ее руки двигаются все сильнее и сильнее.

— Согни ноги в коленях, — говорю я, и она торопливо повинуется. — Сейчас я вас опять трахну, мисс Анири. При этих словах головка члена почти утыкается в промежность. —

Трахну жестко, — шепчу я, ты моя рабыня и я буду делать с тобой все, что захочу.

С утонченной медлительностью Мидав отодвигается назад, а потом снова входит в Анири со всей силы. Анири замирает.

— Еще?

— Да, — выдыхает она.

Анири не сдерживает стоны. Мое тело принимает ее в себя… Как приятно…

— Хочешь еще?

— Да! — умоляет Анири.

На этот раз Мидав не останавливается. Он опирается на локти, и теперь она чувствует

на себе вес его тела. Сначала он движется медленно, свободно выходя и входя. По

мере того, как Анири привыкает чувствовать его внутри себя, ее бедра начинают неуверенно двигаться ему навстречу. Он движется все быстрее и быстрее в беспощадном, неослабевающем ритме, и Анири подхватывает это движение. Мидав сжимает ее голову руками и жадно целует. Он чуть смещается, и теперь Анири чувствует, как где-то глубоко нарастает уже знакомое чувство. Она вся деревенеет, трепещет, обливается потом…

Она и не знала, что так бывает… Даже не представляла, что может быть так хорошо. Мысли разбегаются… остаются лишь ощущения… только он… только я… о, пожалуйста…

— Кончай, Мидав, — шепчет она еще через минуту почти беззвучно.

От ее слов я обмякаю, достигнув высшей точки блаженства, и распадаюсь на тысячу

частей. Сразу вслед за этим проникаю еще глубже и, со стоном выдохнув ее имя, замираю, кончая в нее.

Я все еще не могу отдышаться, сердце колотится от счастья, в мыслях полный разброд.

Здорово… Это было потрясающе. Я открываю глаза. Анири по-прежнему упирается лбом в мой лоб, ее глаза закрыты, дыхание неровное. Она открывает глаза и встречается со мной взглядом. И только потом медленно я выхожу из нее.

Я не могу сдержаться и широко улыбаюсь.

Она вытягивается рядом со мной. Я полностью расслаблен и не могу стереть с лица улыбки.

— Хочу еще раз, — шепчет она.

Переворачивайся на животик, я как договорились буду делать со своей рабыней все, что захочу.

Анири бросает на меня быстрый взгляд и поворачивается. Я связываю ее прелестные ножки приготовленными для этого специальными ремнями.

Рука опускается ей на талию, скользит по бедру и вниз по ноге к колену. Ее дыхание ускоряется… о Господи, что он собирается делать? Мидав медленно и нежно проводит рукой по попе, а затем его пальцы проскальзывают Анири между ног.

— Я возьму тебя сзади, Анири.

Она не может пошевелить даже головой — связанная и беспомощная.

— Ты моя, — шепчет он. — Только моя. Не забывай. — Его голос дурманит, слова кружат

голову. Я чувствую на бедре его нарастающую эрекцию.

Длинные пальцы Мидава медленными вращательными движениями мягко ласкают

мой клитор. Я чувствую на щеке его дыхание

и мягкое прикосновение губ.

Его рука по-прежнему движется по кругу, и рефлекторно Анири начинает двигать в такт бедрами. Томительное блаженство течет по жилам, как адреналин.

— Не дергайся, — произносит он мягко, но строго, и медленно вводит в меня большой

палец, ритмично нажимая на переднюю стенку влагалища. Эффект совершенно сногсшибательный — вся внутренняя энергия собирается в этой маленькой точке моего тела. Я стону. Его палец не останавливается.

Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, вбирая беспорядочные ощущения, которые

высвобождают во мне эти пальцы, огонь, пожирающий мое тело. Я слышу свой стон.

Я не могу пошевелиться. Он крепко держит меня, не замедляя ровного, мучительного ритма. Это совершенно потрясающе. После очередного моего стона Мидав внезапно останавливается. — Пожалуйста… — умоляю я. Я не могу это выдерживать дальше. Мое тело так напряжено и так жаждет разрядки…

3.

Через час он сжалился, но тут же начал новую пытку сладострастием. Периодически отступая назад, помедлив, входит до конца. Это повторяется снова и снова. Дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения, когда он полностью во мне, доводят меня до исступления.

— Так приятно тебя чувствовать, — говорит Мидав, и у меня внутри все начинает

трепетать. Он снова отступает и ждет. — Нет, не сейчас, — шепчет он. Когда дрожь

стихает, он начинает все снова.

— Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты была со мной. Ты моя.

Я испускаю стон.

— Прошу тебя, Мидав…

— Чего ты хочешь, Анери? Скажи мне. О чем ты все время просишь?

Я снова стону. Он снова отступает и, медленно поведя бедрами, входит в меня.

— Скажи мне, — просит он.

— Тебя, ну, пожалуйста.

Он самую чуточку увеличивает ритм, и его дыхание сбивается. Я начинаю ускоряться,

Мидав подхватывает.

В чувствах к нему и от него моя погибель, все это сталкивает меня в пропасть. Мое тело содрогается в конвульсиях, и я кончаю, громко выкрикнув его имя в подушку. Еще два быстрых толчка, и Мидав замирает, изливаясь в меня. Потом опускается мне на спину, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Теперь пойдем. Ты сама выбрала этот номер в «Пододеяльнике» и я хочу попробовать на тебе все, что есть в этом номере. Где-то читал, что физическая боль в момент оргазма в несколько раз усиливает его. На острове, как я понял, при скрытом желании проверить это на себе — не получилось. Виноват в этом, как это ни странно, оказался я, освободив себя и тебя от этой участи. Но вот теперь и у меня большое желание доставить, прежде всего себе удовольствие, но получишь ли ты его при этом?… Увидим вместе.

Я беру Анири за локоть, веду под решетку и опускаю с нее цепи с черными кожаны-

ми наручниками.

Эта решетка сконструирована так, чтобы по ней могли двигаться цепи.

Я смотрю вверх. Она похожа на схему метро.

— Начнем здесь, но сначала я хочу трахнуть тебя стоя. А закончим вон у той стены.

Он показывает на большой деревянный крест в виде буквы Х.

— Я обожаю раздевать тебя сам, поэтому доставь мне удовольствие еще раз, надень опять свои кружевные розовые трусики и подними руки над головой.

Я повинуюсь. У меня такое ощущение, что я покинула свое тело и наблюдаю за происходящим со стороны. Это за гранью восторга, за гранью эротичности. Я никогда не делала ничего страшнее и восхитительнее одновременно — полностью доверилась человеку. Мидав встает рядом со мной, чтобы застегнуть наручники.

Он делает шаг назад и смотрит на меня из-под полуопущенных век с нескрываемой

похотью и вожделением. Со связанными руками я совершенно беспомощна, но от одного

единственного взгляда на него чувствую, как влажнеет у меня между ног. Мидав медленно обходит вокруг меня.

— Вы прекрасны со скованными руками, мисс Анири.

Он встает передо мной, подцепляет пальцами мои трусики и неторопливо стягивает их

вниз по моим ногам, невыносимо медленно обнажает меня полностью и наконец опускается на колени рядом со мной.

Грациозно и лениво, как большой дикий кот, Мидав поднимается на ноги, касается

кончиком стека моего пупка, медленно обводит его — дразнит меня. От прикосновения кожи я вздрагиваю и хватаю ртом воздух. Мидав снова обходит вокруг меня, ведя стеком по моему телу.