Временная петля (сатисфакция).

бред, с тоской посматривал на часы, сочтя полученную сатисфакцию достаточной: наконец-то я трахнул эту суку, посмевшую унизить меня два года назад…

Месяц спустя прибежавший рассыльный сообщил, что меня ждут на КПП (контрольно-пропускном пункте). Наш клуб временно закрыли на ремонт — перебирали паркет на сцене. Таскаться же на танцы в БМК (базовый матросский клуб), тратя кровные курсантские на билет, было верхом идиотизма. Она ждала на КПП. Когда-то красивая и высокомерная зазнайка теперь напоминала серую мышку с бледным лицом и красными глазами.

– Я очень соскучилась. Почему ты не приходишь? Что-то случилось?

– Да нет, всё в порядке…

– Нам нужно поговорить…

– Не стоит… Я понял, что не люблю тебя…

Ничего не понимая, она растерянно хлопала глазами.

– Но… у меня задержка две недели…

Я молча переваривал услышанное: вот и верь россказням, что в первый раз забеременеть невозможно.

– Это же неправда?! Ну что ты молчишь? Боже, что мне делать? – В ней ещё теплилась крошечная надежда.

– Знаешь, – продолжил я, бросая слова, словно вбивая гвозди в крышку гроба наших отношений, – пока мальчик тайно онанирует, зрелая женщина сама решит вопрос со своим «залётом». Ты права: солнцем можно любоваться только издали, вблизи на нём видны пятна. И знай: я никогда не женюсь на бывшей в употреблении секонд-хенд.

Она словно уменьшилась в росте под моими чудовищными словами. Но меня было уже не остановить: грязно выругавшись по поводу её женской сущности, я направился в казарму…

…Пролетел последний год весёлой курсантской жизни. Осталось сдать экзамены, получить диплом и проститься с мореходкой. Бабье лето радовало последними тёплыми солнечными днями. Я через Верхний парк возвращался из «самохода» после очередной победы над женщиной. На душе было легко и радостно. Хотелось сделать что-то доброе. Увидев, что молодая мама забыла на скамейке погремушку, я догнал её.

– Девушка, вы погремушку забыли.

Вздрогнув, незнакомка резко обернулась. Погремушка выпала из моей руки. Это была она.

– Здравствуй, – сказала она, или мне почудилось.

– Здравствуй, – ответил я, или ей показалось.

Мы замерли, словно каменные, не в силах оторвать глаз друг от друга. По её щеке потекла слеза, но она держалась. Пачка сигарет, сжатая в моей руке, превратилась в труху, но я не заметил этого.

– Надо быть дурой, чтобы решиться родить одной, – промолвила она и тихо добавила: – и полной дурой, чтобы надеяться и верить, что ты вернёшься…

Развернувшись, она медленно пошла по тропинке, катя коляску перед собой. Я стоял и, не дыша, смотрел ей вслед. Отойдя метров на двадцать, она не выдержала и оглянулась. Наши глаза встретились, и в этот миг, как и тогда, всё, кроме нас, перестало существовать. Она сделала неуверенный шаг ко мне. Я шагнул ей навстречу. Ещё шаг и ещё. Казалось, одно мгновение – и мы бросимся в объятия друг друга. Но тут заплакал ребёнок, и она, устремившись к коляске, склонилась над ней. Когда малыш успокоился, она с надеждой посмотрела в мою сторону, но тропинка была пуста…

Р.S. Уже много лет в моём письменном столе лежит дешёвая пятнадцатикопеечная погремушка. Ни жена, ни уже взрослые дети не понимают, зачем я храню эту никому не нужную ерунду…

SY.

Прислано: SY