Вот как бывает

Через открытую дверь видно было офисный бус, готовый отвезти молодняк в ночной клуб. Наверное, отец и приехал на нем. Толпа сверстников пролетела мимо, увлекая меня за собой как морская волна.

На улице я с облегчением снял ненавистный шлем. Холодный октябрьский воздух ворвался в легкие.

— Подвалю попозже — бросил я, ни к кому конкретно не предназначавшуюся фразу.

Толпа особо и не возражала. Хлопнула закрывающаяся дверь и автобус, взвизгнув шинами, скрылся в темноте.

Не помню, как добрался на автопилоте домой, скинул, наконец, злополучный костюм, хряпнул двести грамм коньяка залпом, и упал замертво на кровать.

Разбудил треск будильника. Я просто забыл его выключить вчера — ведь сегодня суббота — выходной. Вся комната провонялась потом и спиртным, во рту как кошки нагадили, под глазами мешки. В общем — видос еще тот. В душ, скорее в душ — одна мысль сверлила мозг.

На цыпочках пробираясь мимо родительской спальни, медленно стал спускаться вниз по лестнице — ванная комната в нашем доме находилась на первом этаже. Еще с лестницы услышал звон посуды и запах кофе. Бл-и-и-н, мама, наверное, уже проснулась. Как можно тише, крадучись мимо кухни целенаправленно продвигаюсь к ванной

— Фу, Пронесло — с облегчением вздохнул я, увидев широкую отцовскую спину, нависшую над плитой.

— О. привет. Как прошел вечер? — дружелюбно спросил отец, услышав мои шаги.

— Н-нормально — промямлил я в ответ, стараясь поскорее прошмыгнуть в душ.

— Хорошо, что ты проснулся. Я спешу на офис. Нужно закончить с той гребанной таможней. Приготовишь маме крепкий кофе, а то она всю ночь унитаз пугала. Не забудь — только одну ложечку сахара и без сливок на сей раз.

Последнюю фразу он уже говорил на ходу, закрывая за собой входную дверь.

В душ, в душ поскорей. Теплая вода принесла неимоверное облегчение, а холодный контрастный душ собрал все мысли в кучу. Настроение явно улучшилось.

Заваривая кофе, убеждал сам себя, что уж если разговор с матерью неминуем — так сейчас наилучшее время. Отца нет, сеструха спит без задних ног (небось, только под утро вернулась домой).

Поставив чашку с кофе, сахарницу и круасаны на поднос, уверенно двинулся в сторону родительской спальни. Уверенно — это громко сказано. Скорей это было похоже на последний путь приговоренного к казни. Как на эшафот я поднимался по скрипящим ступеням лестницы.

Бочком, толкнув дверь в спальню — шагнул в неизведанное. Мама спала, откинув одеяло до пояса, на полу стояла миска с водой. Видать отец услужливо поставил ее ночью, когда маме было плохо. Стараясь производить как можно меньше шума, поставил поднос на ночной столик. Но руки тряслись (то ли от волнения, то ли с перепою) и посуда предательски зазвенела.

Мама сразу проснулась. Увидев меня, схватила одеяло и потянула на себя. Она укрылась полностью, лишь одни глаза выглядывали из-под него.

— Как ты посмел прийти в мою спальню — прошипела мама.

Глаза ее извергали гром и молнии, она готова была испепелить меня.

— Мам, успокойся — это всего лишь кофе.

— Не приближайся, Как ты посмел? — шипела она, привставая на локтях.

Я тупо смотрю на нее, ожидая потоки брани и укоров.

— Как ты можешь смотреть в мои глаза после того, что ты сотворил?

И тут Остапа понесло.

— Это я то сотворил? Да ты набросилась на меня, не дав даже слова вставить — зло отпарировал я.

И вот здесь произошло то, что я называю непредсказуемостью женского характера. Секунду назад она готова была меня убить и разорвать в клочья, а через мгновенье слезы хлынули из ее глаз и она, закрыв лицо руками, откинулась на подушку.

— Какой стыд, какой стыд — шептала она — хоть бы отец не узнал.

— Я надеюсь, ты ничего ему не сказала — подозрительно спросил я, вспоминая ехидную улыбочку теть Оли.

— Хотя бы слово или полслова — убью. Убью вот этими вот руками — вернулась она в прежнее состояние. Глаза горели и испускали молнии.

Я понял, что разговор наш ни к чему не приведет. Нужно было что-то менять — что-нибудь нестандартное, необычное. Я грохнулся на колени, схватил мамину руку и начал покрывать ее поцелуями. Мать отпрянула от неожиданности, но я крепко держал ее за руку.

— Мамочка прости. Это моя вина. Так получилось. Нужно было сразу открыться, но мы с папой хотели сделать сюрприз. Это моя вина.

— Прости, прости — я целовал исступленно мамины руки.

Она явно не ожидала такой смены настроения и, оторопевши, смотрела на меня. Глаза опять покрылись пеленой слез, губы задрожали — она обхватила меня за голову и прижала к себе. Я целовал ее лицо, размазывая соленые слезы по щекам.

— Чего бы ты не думала обо мне — знай. Ты самый близкий и дорогой человек для меня — ты моя МАМА, и я люблю тебя больше всего на свете.

С этими словами я поднялся с колен, оставив в полном недоумении мать, поцеловал ее чинно в лоб и быстро удалился, плотно прикрывая за собой дверь…