Урок хороших манер

только белый махровый халат, прикрывающий бёдра до середины. Ноги были босыми. Её облик показался мне чертовски возбуждающим.

Остановившись на последней ступени лестницы, я заговорил:

— Ого!... Ты прихватила из дома мой любимый халатик?

— Конечно. Я же, в отличие от некоторых, умею быть организованной. А ты вот не подготовился...

— Я бы не был на твоём месте столь самоуверенным! — возразил я.

Потом подошёл сзади и спросил строгим голосом:

— Короче говоря, ты готова?

— К чему? — с невозмутимым спокойствием ответила вопросом на вопрос Лера, продолжая пялиться в зеркало и приглаживать пальчиком ресничку на правом глазу.

— Сама знаешь, пошли! — я взял её за локоть и попытался развернуть к себе лицом.

— Отвянь от меня! Не видишь — я занята! — резанула она в ответ и освободила свою руку.

— Ты почему так со старшими разговариваешь?! Совсем страх потеряла, дрянная девчонка?!

Вот сейчас я почти по-настоящему на неё разозлился, и мне захотелось вовсе не понарошку, а как следует взгреть поркой её бесстыжую попу. Но у меня хватило духа направить свой гнев на то, чтобы просто получше войти в роль строгого воспитателя. На этот раз я посильнее схватил её за плечи и повернул к себе передом.

От неожиданности Лера оступилась и, чтобы не упасть, ей пришлось сделать шаг в мою сторону. Я этим воспользовался и плотно прижал её к себе всем телом. Оно источало влажный аромат свежести и шампуня, а на ощупь сквозь ткань халата было горячим и мягко-бархатистым.

Сначала она зыркнула на меня с плохо скрываемой злобой, но завидев мой наигранно-строгий взгляд, опустила глаза, чтобы не засмеяться. Я не удерживал её возле себя, но она так и стояла, прижавшись ко мне своими мягким тёплыми грудками. Наши тела разделяла лишь кипельно-белая махровая ткань.

Правой рукой я ухватил её за край подбородка и снова развернул всё ещё злющей мордашкой к себе. А левую запустил под подол халата, нахально ухватив пятернёй прямо за голую писю. Мой средний палец мгновенно провалился в заполненную горячей и скользкой смазкой ложбинку меж её безволосых половых губок и скользнул по нежнейшей розовой мякоти и возбуждённому шарику клитора. В ответ она невольно вздрогнула, но не сказала ни слова.

— Бесстыжая девчонка! — почти закричал я. — Ты вся течёшь! И ты опять не надела трусики?! И как у тебя только хватает наглости дерзить и грубить, стоя тут передо мной с голой промокшей щелкой?!

Лера молчала, пытаясь стыдливо опустить глаза в пол. Но я, управляя её подбородком, вновь направил её взгляд на себя. Сам же в это время принялся неспешно развязывать пояс у неё на животе. Затем и вовсе извлёк пояс из петель на халате. Его полы тут же разошлись, и моему взору открылся плоский животик Леры и её гладко выбритый лобок. Кожа на нём была немного розовой, так как моя злюка только что тщательно поскоблила её бритвой.

— Таким наглым, развратным и дерзким девчонкам, как ты, прописывают эликсир целомудрия. — продолжал я свои нравоучения. ­ — А ты знаешь, как его принимают?

Обмякшая в моих руках мятежница медленно покачала головой, глядя мне прямо в глаза.

— А принимают его всегда голой попочкой. Её выпячивают и подставляют для наказания и воспитания. И только воспитатель вправе решать, какого состава и в каком количестве лечебный эликсир необходим именно этой бесстыжей попке. Ты понимаешь меня?

Бунтарка послушно кивнула.

— Вот и хорошо. Тогда я повторю свой вопрос: ты готова?

— Да-а-х... — с придыханием произнесла она еле слышно.

— Вот и замечательно.

Обойдя Леру сзади, я крепко, но не слишком туго связал ей запястья за спиной поясом от халата. Она не сопротивлялась, но, чтобы лишний раз подчеркнуть своё доминирование, я обхватил правой рукой её спереди, скользнул под халат и уверенно смял её левый податливый холмик. Затем провёл ладонью по животу, спустился по лобку и скользнул двумя пальцами в мокрую щелку. Вымазав пальцы в её скользкой смазке, вынул, поднёс ко рту и заставил их облизать. Левая моя рука при этом нырнула под подол халата сзади, помяла голые булочки и устремилась кончиком пальца внутрь попки, проникнув в её сухую дырочку на целую флангу.

Дальше затягивать не имело смысла. Нехотя оторвавшись от интимных мест Леры, я повёл её к лестнице на второй этаж. Мои ладони лежали на её талии, а мой изрядно набухший член выпирал сквозь шорты и тёрся о её попку. Ей это ужасно нравилось, и она, медленно вышагивая в заданном мной направлении, то и дело повиливала задом, стараясь сделать так, чтобы моё упругое достоинство проникло под махровый подол и касалось непосредственно её булочек.

По дороге наверх, где нас ждала большая кровать с приготовленным для порки попы реквизитом, я страховал её сзади, поскольку руки у неё были связаны за спиной. Но это не помешало мне быстрым движением стянуть и захватить с собой мою висевшую на периллах бандану.

Как только мы оба сошли с последней ступени, Лера замерла как вкопанная — настолько её впечатлил подготовленный мной инвентарь. А может, скорее, то, как методично он был разложен вдоль края кровати, по центру которой одна на другой лежали две большие подушки. Не дав ей рассмотреть всё в подробностях, я накрыл ей глаза своей скрученной в длинную ленту банданой и завязал её узлом на затылке.

Потом я взял свою связанную и на время лишённую возможности видеть жену за локоть, подвёл к краю постели и помог встать на атласную простыню сначала одним коленом, а затем и вторым. Сделав коленями несколько шагов по мягкому ложу, Лера оказалась прямо у лежащих перед ней подушек.

— И что теперь?... — тихо спросила она.

— Теперь ложись на них животом и смиренно подставляй мне свои оголённые булочки. Всё остальное я сделаю сам. — А ты хоть продезинфицировал это всё? — обречённым голосом промямлила Лера.

— Не волнуйся, всё, что будет касаться твоей попки я вымыл с мылом два раза, а потом окатил кипятком из чайника. А вот ты... ты хорошо свою попку подмыла?

— Я всегда её хорошо подмываю! — в её голосе послышалась кокетливая нотка.

— Смотри у меня — я ведь проверю! А пописать ты не забыла? А то ведь сейчас как начну пороть — обдудонишься, и кому-то придётся спать на мокрой подушке! — нагнетал я всё больше жути.

— Пописала...

— Точно? Ты уверена?!

— Уверена...

Она опустилась животом на возвышенность из подушек.в нежные девичьи булочки микродозы своего горячего сока. — Ай!... — вскричала она после следующего ошпаривающего шлепка веником из крапивы по попе.

— А ты как думала?! Зачем тебе понадобилось грубить тётеньке-билетёру? Просто потому, что она потребовала купить билеты на провоз велосипедов? Так ведь это её работа...

Лера ойкала, айкала и шипела, уткнувшись в матрас, пока я воспитывал её голую попку. Мне хотелось, чтобы она надолго запомнила эту игру, и чтобы в следующий раз, прежде чем на кого-то бросаться или наезжать без причины, подумала о том, что за это может ожидать её нежные белые булочки. А они к тому времени уже буквально горели огнём и пыхали жаром.

К тому моменту, как второй веник окончательно истрепался о заметно порозовевший зад Леры, она уже кричала в голос и не успевала расслаблять попу перед очередным моим горячим шлепком. А я всё хлестал и хлестал её бедную попку, а она выгибалась дугой, выла и судорожно ёрзала коленями по простыне.

Отбросив в сторону то, что осталось от веника из крапивы, я посмотрел на свои ладони. Они были даже краснее, чем попка, которую я порол. Подув на них, я наступил одним коленом на кровать, чтобы немного погладить Лере выпоротый задик. Теперь он уже вовсе не был таким прохладным, как вначале. Даже мои обожжённые крапивой ладони не были такими горячими.

— Ты как? — спросил я, склонившись над Лениным ушком.

— Нормально... А ты что, уже всё? — с ноткой досады спросила она в ответ.

Внутренне я очень обрадовался такому её вопросу. Мне было важно знать, что она в порядке, потому что чертовски хотелось продолжить этот необычный диалог с ей попой. Судя по всему, она тоже ждала продолжения, и я не уверен, кто из нас был возбуждён сейчас больше этой поркой. Лере явно понравилось стоять раком или лежать, выпятив кверху свой голый зад, и впитывать им этот мой затянувшийся урок хороших манер.

— Ээээ, не-е-ет! Погоди, ещё далеко не всё! Мне ещё о-о-очень много вопросов надо обсудить с твоей попочкой. Так что, как говорится, расслабься и получай удовольствие!

Я встал с кровати и взял в руки ивовый прут. Для начала выбрал самый тонкий. Несколько раз со свистом взмахнув им в воздухе, я заметил, как сжалось при этом розовое очко в выпяченной кверху попочке моей непослушной девчонки.

— Это всё были только цветочки! А вот сейчас я по-настоящему буду сечь твою задницу. — зловеще констатировал я и легонько полосонул Леру по правой ягодице.

Сначала она никак на это не отреагировала, а потом вильнула задиком, раскрыв передо мной свои булочки и продемонстрировав, как играет меж них розовое колечко ануса.

— Ой!... Нет-нет-нет... подожди, не надо!... — неожиданно взмолилась Лера.

— Это мне решать, что надо, а что не надо! — грозно ответил я и тут же снова полосонул её по попе, но уже чуть сильнее.

— Ай!!! Подожди, подожди... мне надо... а то я, и правда, описаюсь...

Возражать было не в моих интересах. Тем более, что я уже давно не видел, как писает моя ненаглядная сыкушка. Я развязал ей глаза, помог встать, и мы вместе спустились по лестнице вниз. Зайдя в совмещённый санузел, я закрыл унитаз крышкой и отодвинул занавеску на душевой кабине.

— Залезай сюда и становись на колени! — скомандовал я.

Лера смутилась, но выполнила мой приказ.

— Нет! Не так! Лицом ко мне! — я потребовал, что бы она развернулась ко мне передом.

Пока она разворачивалась, стоя на коленях на акриловом дне, я тоже ступил обеими ногами внутрь душевой кабины. Включив тёплую воду, я положил лейку душа вниз. Чтобы не намочить халат, его подол задрал ей до подмышек и зафиксировал её связанными позади руками.

Мы стояли вплотную друг к другу. Я на ногах, а она — на коленях. Моя правая голень оказалась меж её бёдер, а коленная чашечка упёрлась аккурат в её тёплую