Терапия. Глава 6. Анамнез

Всякий раз после очередного сеанса Кати́ удавалось вспоминать какие-то новые детали о том, что же с ней приключилось. Несмотря на всю необычность и порой даже нелепость этих воспоминаний, уже от самого факта их пересказа эмоциональное состояние пациентки заметно улучшалось.

Те невероятные события, о которых она ме поведала, всё более однозначно подтверждали – ей довелось пережить то, что теперь принято называть «похищением». В специальной литературе, которую я изучал, описаны сотни похожих происшествий, когда представители некоей малоизученной, но весьма высокоразвитой неземной расы похищали людей и подолгу удерживали помимо их воли в своих лабораториях.

Очень часто истязания, которым подвергали там жертв, имели в той или иной степени сексуальный подтекст. Это походило на какие-то опыты или исследования. Однако всякий раз из рассказов тех, кто подобное пережил, следовало куда больше вопросов, нежели ответов.

Наипервейшей моей задачей как доктора была, несомненно, помощь Кати́ и забота о её физическом и психическом здоровье. Но и учёный-естествоиспытатель из меня тоже никуда не делся. Поэтому расставить хоть какие-то точки над «i» в этой удивительной истории мне чертовски хотелось.

Во всех описанных случаях практически никто не помнил, благодаря чему и при каких обстоятельствах смог вырваться из лап пришельцев. Кто-то называл их бездушными и жестокими, а кто-то вполне вежливыми и обходительными. Но никто и никогда не слышал их голосов, и ровным счётом ничего не мог толком сообщить об их целях и намерениях.

Как бы то ни было, я был рад тому, что Кати́ теперь снова дома, со своей семьёй. Сегодня нам с ней предстояло начать третий, завершающий цикл нашей терапии, предполагающий довольно необычный способ стимуляции.

Моя пунктуальная пациентка явилась точно в назначенный час. Как и всегда, во время расслабляющего массажа мы с ней беседовали. И в последнее время всё чаще беседа эта была посвящена не событиям прошедшего дня, а новым обрывкам воспоминаний, которые к ней постепенно возвращались.

Сегодня она вспомнила, что в перерывах между теми истязаниями, которым она подвергалась, её помещали в какую-то тёмную комнату, где она почти сразу засыпала. А когда просыпалась, вокруг опять было светло, и её уже вновь подключали к какому-то странному аппарату.

Но однажды Кати́ довелось открыть глаза в темноте…

— Только маленький синий огонёк светился на стене возле двери. Я стала озираться вокруг и крутить головой. Вот тогда-то я впервые её и увидела!..

— Ты сказала «её»?! – изумился я, массируя костяшками пальцев спину девушки вдоль позвоночника, – там была ещё одна несчастная вроде тебя?

— Нет. Она была одной из них. И я узнала её.

— Узнала? Но позволь, ты ведь говорила, они все были на одно лицо!

— Поначалу мне так и казалось. Но позже я всё же научилась понемногу их различать. Я заметила, что все они даже смотрят на меня как-то по-разному. И вот она, та, что стояла рядом со мной в темноте, всегда смотрела по-особенному. Что-то необычное было во взгляде её бездонных немигающих чёрных глаз.

— А как ты поняла, что это «она», а не «он»? Были какие-то признаки?

— Нет, внешне я ничего такого не видела. Но её мысли…

— Мысли?!. Кстати, перевернись-ка уже на спинку…

— Да, мысли. Она позволила мне… не знаю, как это сказать… Прикоснуться к её разуму, что ли… – пыталась облечь в слова свои воспоминания Кати́, переворачиваясь на кушетке.

— Ого! А вот это уже очень необычно! И что же ты там увидела? – заинтересовался я, плавно проталкивая промасленную «фасолину» мизинцем девушке в попу.

— О да!.. Это было крайне необычно. На меня, словно лавина, обрушились какие-то образы и видения. Там было много всего намешано, словами и не передашь. Было много светлого и доброго, но и немало чего-то гнетущего и пугающего…

— Ну, как, впрочем, и в душе каждого из нас наверное…

Тем временем я достал из ларца деревянную палочку и принялся тщательно обматывать её волокнами хлопка. Когда их слой достиг пары миллиметров, обильно пропитал особым маслом из специально помеченного пузырька.

— Верно. Но знаете… – продолжала Кати́ спокойным голосом, – после этого каким-то образом я уверилась, что именно она относится ко мне с добром и не желает причинять вред.

— Вот как? Но всё равно продолжала удерживать в плену и участвовать в истязаниях?

— Да, но ей приходилось. С тех пор я стала без труда отличать её от других. И от того, что она просто рядом, мне делалось теперь не так страшно и одиноко.

— Надо же… – я всё пытался осмыслить услышанное, уже приступив к неторопливому разминанию умасленного девичьего клитора подушечкой пальца.

— А ещё с тех пор она стала приходить ко мне почти каждую ночь. Ну, то есть в ту тёмную комнату, где я спала.

— Она что-то делала, говорила или показывала тебе?

— Ничего. Просто стояла, смотрела на меня и молчала… Ах-х-х!..

Кати́ тихонько вскрикнула и замерла в предвкушении, когда один из моих пальцев целиком погрузился ей в анус, а другой скользнул от клитора немного вниз и плотно накрыл чувствительное устье уретры.

Сегодня и на оставшихся сеансах от моих рук требовалась настоящая эквилибристика. Тот приём точечного массажа женских гениталий, которому обучил меня старый китаец, называется «Трёхглавый дракон». Он говорил мне и много других названий, но всех не упомнишь. А вот это запомнилось.

Заключается он в том, чтобы сочетать уже применявшуюся ранее стимуляцию точки G и ануса с новым воздействием. Для этого большим и указательным пальцами правой руки я удерживал обмотанную мягким хлопком и смоченную целебным маслом тонкую деревянную соломинку.

— А однажды она медленно протянула ко мне свою тонкую руку, – млея от доставляемой мной ласки, снова подала голос пациентка, – коснулась длинными пальцами лба и щеки… Они у неё были тёплыми. Так странно… – моя рассказчица вдруг умолкла.

— Что странно, Кати́?

— У неё было всего четыре пальца, не пять. И на другой руке тоже.

— Мизинцев будто и не было никогда вовсе?

— Верно… Но откуда Вы…

— Просто предположение. И что же было потом?

— Мне захотелось что-то сказать, но она дотронулась до моих губ, и я поняла, что рта раскрывать мне не следует.

— Чтобы другие не услышали?

— Надо полагать… Она взяла меня за руку и велела идти с ней.

— А как велела? Словами?

— Нет. Не знаю, я просто как-то понимала её.

— И куда же вы направились?

— Она шла впереди, медленно, словно во сне, переставляя свои длиннющие гуттаперчевые ноги. Господи, какие же он все высокие!.. Я брела следом и любовалась её стройной белоснежной спиной, осиной талией и тонкими, словно плети, руками… Я мало помню, каково там было ходить. Но это было престранно! Стоило мне сделать лишь простой шаг, как я подлетала высоко вверх. А когда оттолкнулась ногами от пола посильнее, едва не стукнулась головой о потолок! Вы мне, должно быть, не верите?

— Кати́, милая, Бог свидетель, я верю каждому твоему слову! Оттого и слушаю крайне внимательно. Отныне все мои вопросы потом. Рассказывай – я весь внимание…

— Она не стала ругать меня за ту шалость. Только строго посмотрела чёрными блюдцами своих огромных глазищ. А потом взяла за руку и вновь коснулась моих губ, веля вести себя тише. Мы шагали по длинному коридору, устланному мягким ковром. Она, кстати, тоже была босой и… как и я, совершенно голой. Впереди показалась какая-то дверь, а возле, на стене – синий огонёк. Моя провожатая поднесла к нему руку, тот замигал и дверь тотчас отворилась. Да как отворилась – сама собой бесшумно отъехала в сторону!

До сих пор я не очень усердствовал в стимуляции эрогенных точек. Но страстное тело юной прелестницы охотно реагировало даже на не слишком интенсивные ласки. Её дыхание стало заметно глубже, а железы внешней секреции вовсю изливались горячей смазкой.

Тогда я решил, что пришло время удивить Кати́ новыми, незнакомыми доселе ощущениями. Не извлекая средних перстов из обеих её уютных норок, я поднёс мягкий кончик промасленного «толканчика» к узкому отверстию девичьей уретры. И, плавно покручивая, стал потихонечку проталкивать внутрь.

— Ох-ох! – воскликнула она, – Что это?

— Не волнуйся, просто доверься мне. Я знаю, поначалу это весьма необычно. Но уверяю, тебе это непременно понравится. Расслабься, закрой глазки и вернись к своим воспоминаниям…

— Ладно… – девушка последовала моему совету и прикрыла глаза. – Мы оказались в большой комнате. Там было много всяких приборов. Вдоль стены стояли высокие столы и стулья, под стать росту тех, кому доводилось на них сидеть. А в противоположном углу имелось громадное окно. Она подвела меня к нему. Снаружи была глухая ночь, но два фонаря освещали местность вокруг. Так странно… Я не увидела там ни деревца, ни кусточка, ни травинки…

— Возможно, просто была зима?

— Так ведь нет, снега-то тоже не было. Сплошь какая-то тёмно-серая пустошь. А потом я взглянула на небо. Оно было чернее чёрного и всё усыпано звёздами. Я никогда раньше не видела столько звёзд! Пока я любовалась, моя провожатая вытянула шею и тоже смотрела в небо, но куда-то вбок. А потом медленно вытянула руку и указала на что-то своим длинным па-АА-альцем.

Первый дискомфорт от вторжения в уретру прошёл, уступив место сладостным ощущениям от лёгкого распирания и скольжения промасленных волокон по чувствительным стенкам узенького протока. Мои движения были очень плавными и осторожными. Я изо всех сил старался, чтобы эти новые необычные ласки понравились доставляли Кати́ наслаждение.

— Что же там было? – я говорил тихо, почти шептал.

— Когда взглянула – так и обмерла! Высоко в небе сиял огромный светло-голубой шар. Он был в светящемся ореоле, похожем на нимб. Это было невероятно! Никогда не видала такой красоты! Но чем дольше я им любовалась, тем больше меня охватывала какая-то грусть. Я хотела спросить, что это там в небе?