Шантаж...

Пахло возбужденной женщиной, а издаваемые нами звуки даже непосвященному не оставляли иных вариантов для догадок:

— Чмок! — член энергично проскальзывает во влагалище.

— Пум... — мой пах врезается в пышные ягодицы.

— Ах... — постанывает партнерша.

— Да-ааа! — резюмирую я происходящее, чувствуя, как деформируется матка под ударом напряженной головки...

И всё снова: «Чмок... Пум... Ах... Да! Чмок... Пум... Ах... Да!»

Неожиданно тетя Маша выгнулась дугой, чуть не ударив меня в переносицу затылком, задергалась, словно в припадке и заверещала на одной ноте. Сильно пульсирующая вагина начала мягко обжимать член. Продолжая двигаться, я пробивался сквозь спазмы, сопровождаемые стонами и подергиваниями.

— Ты что? — с трудом выдавил я из себя.

— Хо-ро-шо... то как! — послышалось в ответ.

— Да ведь она кончила! — пронеслось в голове, — я довёл её до оргазма!

Схватив за волосы, грубо оттянул её голову, назад поворачивая вбок, и наклонившись прямо в лицо, прорычал:

— Тебе ведь нравится! Ты уже один раз кончила! Сучка...

— Нет... — она прикрыла застланные похотью глаза.

— Врешь! — я уже с силой и нарастающей злостью тянул её за волосы.

— Да! Да... — заорала она, и так и не закрыв рот со свистом, задышала.

Вторая рука скользнула, вверх отпустив покрасневшую и истерзанную грудь. Мой палец влез в её рот.

— Оближи, — приказал я.

Она заворочала языком, вылизывая палец, а уже через несколько мгновений я прижал его к анусу, смачивая дырочку.

— Нет... — взмолилась она, — только не туда.

— Это ещё почему? — я опять потянул голову на себя.

— Больно... — зашептала она.

— С чего бы вдруг? — удивился я, — там должна быть такая дыра... — и надавив, спокойно вогнал пальчик внутрь, — вон пальчик, — я прокрутил им у неё в анальном отверстие, — вошёл, вообще, без труда...

— Я давно так не пробовала, — стонала Марьяша...

— И плевать, — мастерство не пропивается, скаламбурил я, — мы тебе сейчас туда кое-что потолще сунем! Вы ведь все любите побольше и потолще...

— Я прошу...

Закончить ей я не дал. Покинув гостеприимное лоно, я сходу вогнал склизкий от её выделений член в задницу.

— Оу-ооо! — завопила партнерша, — осторожней, ты там всё порвёшь...

— Да ты что?! — я энергично задвигал бёдрами, гоняя туда-сюда член в растянувшемся сфинктере.

Она сначала замерла, будто прислушиваясь к себе, но уже через несколько минут страхи были забыты, и она с упоением выкручивала ягодицами кренделя, тяжело ухая, словно дровосек в лесу. Почти сразу же её скрутило повторно, а почти прекратившиеся спазмы стали сильнее. Второй оргазм последовал незамедлительно за первым, стоило сменить место приложения силы. Подобно вагине очко, запульсировало, ритмично сжимаясь вокруг двигающегося члена.

— Горячая ты баба, — проговорил я, задыхаясь, — да и драть тебя в попку просто приятно.

— Уффф... — отдувалась она, не в силах ничего с собой поделать, — ещё! — вдруг заорала она, когда я чуть притормозил.

Её рука, до этого тискавшая край столешницы, вдруг оказалась внизу

и, ухватив меня за яйца, стала в такт движения подтягивать за них меня к себе. Такого отношения мой организм вытерпеть уже не смог и я, загнав член по самое нехочу, стал обильно кончать, заполняя её спермой.

Припав к дергающейся в оргазме спине барышни, я чутка, подождал и медленно покинул гостеприимную дырку. Тяжело выпрямившись, посмотрев вниз, увидел растянутое и раздолбанное, медленно сжимающееся очко. Из него обильно струилась пузыря чуть коричневатая сперма.

— Хорошо-то как, Оля... — вспомнил вслух я анекдот и сам же продолжил, — а я не Оля, я Марьяша! А какая разница... Всё равно хорошо!

4. «Я требую продолжения банкета?!»

Я по-хозяйски рассмотрел подёргивающееся и опирающееся грудью на стол тело. Не знаю, почему размахнулся и влепил по левой булочке растопыренной ладонью. Взвизгнув тетя, Маша, резко выпрямляясь, чуть ли не подпрыгнула вверх. Левая ягодица заалела четким контуром следа ладони.

— Ты что? Ебанулся? — завопила моя «радость», потирая ударенную попку, — совсем сдурел? У меня же синяк будет!

— Извини... — сделал я пару шагов назад и, запечатлевая на видео как она, пытаясь увидеть свой зад, выворачивает вбок голову. Как рука поглаживает красноту, в форме ладони контрастно выделяющуюся на белом фоне.

— И что я теперь мужу скажу, как объясню этот синяк? — орала она в припадке праведного гнева.

— Да ничего страшного, — усмехаясь, ответил я, — наденешь нормальные трусы, которые жопу голой не оставляют. Да и мне ведь надо было отметиться? — продолжил я, — раз уж поимел тебя в первый раз...

— Вот сволочь, — чуть не разрыдалась она, но тут до неё дошло, на что я намекаю, — не обломится тебе больше, — и стала поспешно кутаться в халатик.

— Да ты что?! — деланно испугался я, — а ведь видео всё ещё у меня! — сделал я ударение, — и он-о не од-но... — произнёс я по слогам.

— Да? — она словно съёжилась.

— Что, Марьяша? — забытое прошлое бьёт настоящее? — я поцокал языком, — за ошибки надо платить сучка, а за ошибки юности тем более! — нравоучительно продолжил я.

Глянув на циферблат настенных часов, спросил:

— Кстати, а твой во сколько приходит?

— Сразу после шести...

— Сейчас почти пять, — задумался я, — ладно пошли мыться...

— Я, с тобой? — истерически рассмеялась она.

— Ага! — осклабился я, — давно мечтал тётенек научиться мыть.

— ... и не надейся, — мгновенно выдала тётя Маша, — без тебя справлюсь. Я пошла первой, — и вышла в коридор.

— Мечтать невредно, вредно не мечтать... — философски выдал я, провожая сие тело взглядом.

Потянулся, а потом открыл дверцу холодильника. Как и следовало ожидать, в самом низу на дверце стояла початая бутылка водки. Прозрачная жидкость тяжело плескалась в окружающем её стекле. Вытащив мгновенно запотевшую бутылку и достав с полки гранёный стакан набулькал себе половину. Развернув шоколадную конфету, сиротливо устроившуюся в сахарнице выдохнув, быстро выпил содержимое стакана. Следом за водкой в рот проследовала и конфета. Меня запоздало передёрнуло.

— Надо пойти перекурить, — блеснула давно просившаяся наружу идея.

Подойдя к мойке, открыл воду, сполоснул словно сдувшийся член и, не вытираясь, натянул трусы обратно, оставив брюки валяться на полу. Уже двинув в Мишкину комнату, там был балкон. Вспомнил, что сигареты остались в брюках и мне пришлось вернуться. Достав искомое, опять пошел на балкон, правда, по дороге ударив в дверь закрытой на щеколду ванной, сообщил:

— Иду курить на балкон, — вкрадчиво выдал я, — помоешься, можешь присоединиться. Я жду...

— Бу-бу-бу — раздалось что-то невнятное в ответ.

— ... — расхохотался я. После секса и водки мне похорошело.

Едва выйдя на балкон, закурил, с наслаждением втягивая в себя ароматный дым. Огляделся. Мне всегда здесь нравилось. Десятый этаж, вынос окон, белоснежный пластиковый подоконник и затемненные светло-коричневые окна. Одна из створок была распахнута. Москитная сетка закрывала проем. С краю балкона сиротливо стояло кресло-кровать, на котором Мишка изредка ночевал в жару. Я же навалившись руками на подоконник, и пододвинув пепельницу ближе к себе, с большим удовольствием затянулся. Мысли тихо ворочались в голове. Влажный воздух нёс прохладу остывающему телу. Ещё раз выдохнув дым, повернулся и пристроил все ещё включенный смартфон на полочку. «Пусть пишет — авось что и полезное снимет,» — решил я.

***

— Хорошо-то как! — подумал я и, вспомнив все, что случилось, с удовольствием потянулся. — Надо будет почаще сюда заходить, — пронеслось в голове, — Марьяша горячей бабой оказалась...

Думая о произошедшем, я снова почувствовал возбуждение.

— Ещё, что ли её трахнуть? — мелькнула мысль.

Словно подслушав мои мысли, на балкон выскочила тётя Маша. Красная как рак она воинственно заголосила:

— Ты что себе позволяешь?

— А что? — я лениво повернулся к ней.

— Ещё и водку достал?!

— И не только, — процедил сквозь зубы, — я ещё и полстакана на грудь принял... — доверительно поведал ей случившееся.

— Совсем обнаглел...

Не дав ей закончить, схватил её за руку и притянул к себе. Когда мягкое тело прижалось ко мне, я почувствовал непреодолимое желание продолжить начатое. Сначала от неожиданности она прильнула ко мне, а затем начала вырываться.

— Ты что? Совсем обалдел? — зашептала она, слабо вырываясь.

— Да нет, — моя рука скользнула в вырез халата, с удовольствием сжимая её грудь, — просто ещё хочу!

— Нас же увидят?!

— Да ну... Десятый этаж, затемненные окна, высокий подоконник... — говоря это, я развернул её спиной к себе и задрал полу халата. — Не дергайся ты, сейчас ещё разок и я уйду...

Мои руки пробежались по упругим ягодицам. Плавок на ней не было. Тихо застонав, она выгнула спинку.

— Вот видишь ты и сама поняла, что это ещё не конец, конец — вот он здесь... — я потерся набухшим членом о впадинку между ягодиц. — Кстати, — я затянулся и, бросив, недокуренный бычок в банку поинтересовался, — а тебе куни нравится?

— Какое ещё куни? — продолжала она вырываться из моих объятий.

— А вот такое... — поднапрягшись, я с некоторым трудом приподнял её в воздух и, сделав два шага, опустил раком на кресло.

Одновременно становясь на колени, я прихватил губами её прелести. Быстро перебирая губами напряженную бахрому вульвы, нащупал и мягко прикусил клитор.

— О-оооо! — пронесся по балкону приглушённый звук.

— Или так... — я, сложив язык в трубочку, сунул его во влагалище. Чуть поиграв им внутри и отрывая влажное от соков лицо, она уже опять потекла, поинтересовался, — нравится?

— А-аа... — опять простонала она, выгибая спину и сильно оттопыривая ягодицы.

— Значит, нравится... — резюмировал я, вам всем это нравится! — Моя Катька так слюной исходит, когда я её так ласкаю.

Я снова прижался губами у неё между ног, всасывая в рот набухшие и торчащие вниз большие половые губы. Сначала поочередно — правую затем и левую, а потом обе вместе. Она больше не сопротивлялась. Выгибая спинку, отдалась ласкам. Вспомнив коронный номер, начал мягко-жестким языком выводить на её гениталиях цифры. На цифре шесть её тело содрогнулось, по нему пробежались волны судорог, и Марьяша задергалась в припадке оргазма. Между широко раздвинутых ног было видно, как нервно подрагивает её