Счастливая

Счастливая

У меня и в мыслях не было, что он может быть способен на такое. Я была не просто ошеломлена, а потеряла рассудок и дар речи, когда он первый раз так прикоснулся ко мне. Но разве я давала повод?

Не помню, когда испытывала подобное. Возможно, это было, когда тронул первый раз мальчик на свидании. Да нет, тогда это было не такое чувство. Юная и неопытная я задохнулась от страха, перемешенного с ожиданием чего-то неизвестного, желанного и запретного. Но сейчас …

Сердце в его груди стучало, как огромный барабан, отдаваясь, гулкими отзвуками во всех частичкам моего тела, наполняя его приятной, сладострастной истомой.

Он неожиданно обнял меня сзади, нежно поцеловал в шею, а затем ладони скользнули в разрез халатика, накрывая обнажённые булки грудей, не прикрытые бюстгальтером. Пальчики сжали напряжённые, съёжившиеся сосочки. У меня подкосились коленки, тысячи молний побежало по телу, раздувая внизу животика еле тлевшие угольки костра любви.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, — с какой-то грустью и безнадёжностью выдохнул он, отпустив меня, не произнеся больше ни слова, пошёл в свою комнату.

Я была ошеломлена. Это произошло так быстро и неожиданно, настолько сюрреалистично, что не могла поверить в реальность случившегося, но покалывание в сосках и крутящая, ноющая истома внизу животика эхом вторили:

— Это было, … было …

— Ты хочешь его, … хочешь …

Дрожащие ноги совершенно не держали, и я присела на табуретку в кухне, отперевшись локтями на стол, обхватив голову ладонями:

— Нет, этого не может быть! Разве я ему дала какой-нибудь повод?

— Да, он видит, что у нас с мужем давно начались проблемы в отношениях …

— Мужа сейчас больше интересует моя бывшая подруга Наталья, чем я, … но разве я дала его сыну от первого брака какой-нибудь повод, так вести со мной?

— Нашу общую дочку с мужем и его я люблю одинаково …

— Да, он, конечно, относиться ко мне не совсем с такой любовью, как сын должен относиться к матери …

— Нежный, любящий, красивый, он видит во мне не только мать, но и красивую, одинокую, несчастную женщину …

— И я благодарна ему за эту любовь …

— Да, я влюбилась в него, отношусь не так, как надо относиться к сыну. Но я не давала повода ни намёком, ни действием. Почему он поступил так?

— Нет, это слишком, надо поговорить с ним …



***

— Сережа, — стараясь, как можно строже, посмотрела в его глаза, — я не поняла, что произошло сегодня утром. Как ты можешь так вести со мной? Я тебе что – ровесница?

— Мама, — ласково улыбнулся он в ответ, — я далеко не мальчик. У меня уже была ни одна девушка, и я прекрасно знаю, как ведёт себя женщина, когда я ей нравлюсь. Твои слова, твои взгляды, твои движения …

— Это больше, чем материнская любовь …

— Мне жаль тебя, жаль видит твоё одиночество …, — в голосе зазвучали серьезные нотки, — … он просто издевается над тобой. Эта Наташа. Зачем ты привела её в семью, он сейчас больше общается с ней, чем с нами …

— Брось его и я останусь с тобой! – обнял меня он за плечи и сразу же тысячи молний побежали по телу. – Ведь я люблю тебя! Чего ты боишься?

— Спасибо тебе, — опустила я глаза, чувствую внутреннюю дрожь. – Ты ещё молод, это всё так сложно …

От его ладоней разливается тепло по всему телу, наполняя каждую частичку чувством любви и страсти. Нет, у меня удивительно чувствительная кожа. Мне даже иногда сложно носить нижнее бельё, и я его снимаю при каждом удобном случае, надевая свободное, шелковистое, нежное платье, которое возможно не делает меня привлекательной, но более доступной. Вот и сейчас, как некстати на мне только шелковый халатик и ажурные трусики …

И это для него не осталось незамеченным …

Он берет меня за руку и ведёт в ванную комнату, не включает свет, закрывая за собой дверь.

Здесь темно, тепло и влажно. В углу тихо жужжит стиральная машинка, но кого это волнует? Это даже хорошо. Ни нам, ни дочки в комнате, ничего не слышно …

Он целует мои губы. Целует сладострастно, как любовник целует любимую женщину. Его дрожащие руки ласкают моё тело, а может это оно дрожит, идя ему навстречу? Он обнимает сзади, прижимаясь к спине, нежно целует шейку, мочку ушка. Теперь каждая грудь в полном его распоряжении, его собственность …

Теплые ладони нежно ласкают их, сосочки напряглись, отозвались томными покалываниями, внизу животика разгорается настоящий пожар любви и страсти …

Подол халатика, как в замедленной съёмке медленно пополз вверх, а ажурные трусики скользнули вниз по бедрам, падая к моим ногам, как флаг капитуляции.

Меня словно ударило током, когда ладонь накрыла промежность, влажные, покрытые жесткими волосиками половые губки. Ой, как хорошо! Я окончательно потеряла рассудок. Как его прикосновения возбуждают меня!

Я наклоняюсь вперед, упираясь руками в край ванны, полностью отдаваясь чувствам. Он быстро находит дрожащим от напряжения стальным стержнем вход в пещерку, ведущую к алтарю любви, и врывается сзади вглубь животика.

Его плоть полностью заполняет моё чрево, от напряжения и желания, по ногам пробегает мелкая дрожь. Ой, как хорошо! Нет, такого я не испытывала никогда …

— Это я так себе и представлял, — еле слышно донёсся до меня его голос, – в моих фантазиях бессонными ночами …

Он двигает бедрами, всё глубже и глубже проникая в меня, тихо делясь своими фантазиями, которые терзали его душу на протяжении многих лет. Они так прекрасны, что становятся и моими тоже …

Я чувствую, что он вот – вот кончит. Как я хочу содрогнуться в оргазме одновременно с ним.

И неожиданно спазмы сжали низ живота, конвульсивно задергались мышцы влагалища, по его стенкам побежала волна судорожных сокращений, и первая порция горячего семени хлынула потоком, обжигая всё внутри, срывая с губ стон сладострастия …

Он вновь целует шейку, нежно лаская грудь, а любовные соки вытекают из моего чрева, медленно скользят по внутренним сторонам бедер …

Его руки на моём лице говорят, что это было больше, чем обыкновенная похоть …

И я ответила ему, поцеловав его, не только, как мать, но и как возлюбленная …

Как я счастлива …

Не знаю, громко мы вели себя или нет, но дочь совершенно не обратил внимания на наше отсутствие.



***

Я смотрю телевизор, но не вижу там ничего. Все мысли о сыне. Как хочется подойти, прикоснуться, обнять его …

И наконец-то мы одни.

— Мама, я хочу тебя поцеловать, — тихо он подходит ко мне, обнимает за плечи и его губы тянутся к моим устам.

— Нет, ты что! – резко отстраняюсь от его поцелуя и тихо шепчу, – Вдруг увидит Оксана или отец …

Он делает обиженное лицо, словно у ребёнка забрали любимую игрушку.

— Милый, не обижайся, я тоже хочу этого. Но не здесь же! – ласково провожу мочками пальчиков по его щеке. – Иди на улицу, я скоро выйду …

***

Он стоял в конце двора, около гаражей, когда я подошла к нему, взяла под руку. Мы пошли в небольшой скверик недалеко от дома, сели на лавочку, окружённую почти со всех сторон высокими кустами, и сразу же наши губы слились в поцелуе.

— Сережка, что мы делаем? – тихо выдохнула, как только его уста оторвались от моих губ. – Это не правильно …

— Мама, не думай об отце. И ты, и я прекрасно знаем, что он тебе не нужен. Ни он, ни кто другой кроме меня …

— Милый, ни отец, ни твоя сестра не поймут наших отношений …

— Мама, прости, но я не могу без тебя …

— Я тоже не могу и не хочу жить без тебя, но мы должны быть осторожными. Не надо, чтобы кто-то узнал об этом …

— А если я забеременею? – тяжело вздохнула, посмотрев ему в глаза. – Что тогда? Что мы будем делать?

— Ты будешь самой красивой беременной женщиной на свете!

Как мне приятны были его слова! Как я счастлива …

— Они буду ещё больше, — он обхватил за грудь, начал дразнить меня, — нальются молочком. Как это будет прекрасно!

— Ох, Сережка, — только и смогла выдохнуть я. – Какой ты ещё ребёнок …

— Думала, что я испугаюсь, не буду больше прикасаться, разлюблю тебя? Нет, я тебя буду любить вечно!

— Если ты не захочешь оставаться со мной наедине, то придётся куда-нибудь затащить силой …, — улыбка скользнула по его губам, – … может даже опять в ванную комнату …

— Глупенький мальчик, меня не надо никуда затаскивать силой, — увидела в его глазах сладострастную вспышку. – Я готова идти туда, куда ты меня позовёшь …

И наши губы опять слились в сладострастном поцелуе. Мы целовались, как подростки, неистово лаская друг друга до тех пор, пока оргазм не сотряс наши тела.

Такой счастливой я не ощущала себя никогда …

***

На следующий день, как назло был выходной. Все были дома, но это его заводило ещё сильнее. Он не мог и не хотел хоть на время прекратить ласкать меня.

Всякий раз, когда никого не было рядом, он то трогал мою грудь, то пытался проскользнуть под подол халатика. Я умоляла его остановиться, еле слышно шепча, а иногда просто показывая взглядом:

— Ты что, с ума сошёл!

А он умолял меня снять трусики. Дразнил и шантажировал:

— Мама, если ты меня любишь, то сделай это. Попроси о чём-нибудь, и я это сделаю для тебя? Хочешь сейчас стану на колени и поцелую попку? Ляг на диван, расставь ножки, и я буду целовать твою киску! И мне всё равно, что это может кто-нибудь увидеть.

— Серёжка, прекрати …, — дрожало у меня всё внутри. – Не говори глупости.

Он играл и играл со мной, заставляя делать необдуманные поступки. Может, это было глупо, но я сняла трусики.



Никого не было в квартире, когда он подошёл ко мне сзади, задрал подол халатика и его пальчик беспрепятственно скользнул в разгорячённое чрево. Это ужасно возбудило, сил терпеть и сопротивляется, не было никаких и, хотя дочка могла прийти с минуты на минуту, я взяла его за руку и повела в комнату.

Сняв с себя халат, полностью обнажённой я стала перед ним на колени:

— Иди сюда мой мальчик …

Он подошёл, и я расстегнула ему джинсы, спустила их вместе с трусами до колен. Нет, я никогда и никому этого не делала, но ему …

Не было сил сопротивляться моему желанию …

Я почувствовала истекающую соками его бархатистую голову у себя во рту. Ой, как это