Рождество

постанывать под моим напором, а я все не мог. Мамины стоны, перемежаемые частыми мелкими вдохами, участились. Она все заметнее и заметнее стала покачиваться мне навстречу, пока не задрожала в моих руках, кончая. Я заторопился еще сильнее. На улице послышался звук мотора, остановившийся перед нашими воротами.

— Быстрее! — потребовала мама. — Он приехал!

Калитка открылась и во двор шагнул отец. Увидев в покрытом изморозью окне мамино лицо, он заулыбался, помахал ей рукой и направился к крыльцу. Я сделал еще пару толчков и наконец выпустил в мамино влагалище заряд спермы когда она уже выпрямлялась. Она замерла на полпути, давая мне слить все до конца, а потом оттолкнула. Я торопливо поддернул штаны, пряча мокрый член. Мама одеться не успевала — шаги отца звучали уже в прихожей. Она просто отпустила юбку, оставшись как есть.

— Ну наконец-то! — встретила она отца.

— Как смог… — развел он руками. — Ну что, насиделись вы тут? Я смотрю, в окно глядите, ждете меня, скучаете? Рождество хоть отметили?

— Отметили…

Отец разговаривал с мамой, не подозревая, что под юбкой она стоит в спущенных трусах и колготках, с полным спермы влагалищем. Но я-то это знал и потому смотрел на них со смесью ужаса и возбуждения, мысленно представляя что было бы, если бы отец о чем-то догадался и заглянул под юбку. Но ему, разумеется, это в голову не пришло.

— Тогда собирайтесь. Поехали домой.

— Да собрано уже все. — мама показала на стоящие возле двери сумки. — Вон только посуду после завтрака сложить осталось.

— Ну складывайте. — сказал отец — А я пока эти в машину отнесу.

Как только дверь за ним закрылась, мама метнулась к своей сумочке, достала оттуда платок, сложила его в несколько раз и задрав юбку вложила в трусы, уже основательно закапанные вытекающей из нее спермой. После чего торопливо натянула их, потом колготки, поправила все это на поясе и отпустила юбку.

— Леш, запомни! — свистящим шепотом высказала она — Больше мы так делать не будем! У меня чуть сердце не разорвалось когда в прихожей шаги услышала, а ты еще во мне!

— Хорошо, мам, так мы не будем. Мы будем только когда отца нет, да?

И не давая ей ответить, поцеловал, одним глазом косясь в окно, на идущего к дому батю.