Рождество

грудью твердость соска. Правая рука обнимала маму, причем так, что запястье придавило ее вторую грудь, а пальцы касались мягкого полушария сбоку. Мамины губы прижимались к моим, язык находился у меня во рту, а я, получив все что хотел, пребывал почти в раю.

Вот только одно я не учел: мамину руку, вытянутую теперь вдоль тела. Я уже давно, лежа с ней рядом, вжимал член в постель, непроизвольно вздрагивая тазом. Коснуться мамы возбужденной елдой я боялся — такое откровенное тыканье членом ей наверняка не понравится. Но теперь ее рука оказалась прямо подо мной и она, естественно, заметила трущийся о нее длинный твердый предмет. Что-то заподозрив, она пощупала его через трусы. И, разумеется, убедилась что это — то, что она и подумала.

— Леш… — отстранила она меня. — это ты мне специально в руку подсунул?

— Не, случайно вышло. — я отодвинулся, вытащив член из обхвативших его поверх трусов пальцев.

— Я как-то и не подумала про… Ты наверное уже давно так? Это же вредно.

— Нормально, мам. У меня часто бывает. — признался я.

— А не вредно так подолгу?

— Не знаю. Вроде нет.

Насчет вредности не знаю, а вот насчет комфортности… На самом деле, например, полгода назад, в первые дни на морском побережье, насмотревшись на пляже на женщин в купальниках, иногда чисто символических, я заполучил стойкую эрекцию. А уж когда на следующий день выяснилось, что некоторые девушки, лишенные комплексов, вообще загорают топлесс… Член у меня двое суток либо стоял колом, либо немного успокаивался, все равно оставаясь тех же размеров что при эрекции, только что не торчал. В паху постоянно ныло и побаливало, яйца распухли под стать члену и вообще мое хозяйство натурально, на самом деле мешало ходить. В других обстоятельствах я бы давно знал что делать, но тут мы все время были с отцом и мамой вместе. Даже душ с туалетом в нашей дешевой гостинице были общими на весь этаж и туда постоянно кто-то входил и выходил. Я промучался так двое суток, яйца болели, член зудел, но потом все-таки нашел способ справиться с этим. Единственное место, где я мог уединиться — пляжная кабинка для переодевания. В первый раз, выжимая плавки, я внезапно понял что остался один, без посторонних глаз и тут же за минуту лихорадочной работы кулаком забрызгал стенку. Потом я повторял это неоднократно, иногда пользуясь кем-то проделанными в стене дырочками. Делали их, наверное, чтобы смотреть на тех кто внутри, но я наоборот, разглядывал через них пляж, натирая в это время половой орган. Кстати, похоже что так делал не только я — иногда попадались похожие потеки на стенках и в других кабинках, или не в том месте куда я обычно кончал.

— Но ты, я надеюсь, потом как-то снимаешь напряжение?

— Ну… да. На самом деле, мам, мало приятного долго находиться в таком состоянии.

— И я даже догадываюсь как ты это делаешь — хихикнула она. — Леш, может сейчас самое время это сделать? Ты успокоишься и мы наконец заснем?

— Не-е… — я плохо представлял как можно дрочить при маме. — Давай лучше целоваться? — я снова потянулся к ее губам в надежде, что при таком возбуждающем факторе теперь можно будет немного потереться членом о ее тело и проблема разрешится сама собой.

— Хочешь, я тебе помогу? — вдруг предложила она. — А то мы никогда не спать не ляжем.

— А как же ты? Тебе ведь наверное тоже надо… напряжение сбросить?

— Нет, мне не надо. Я не настолько возбуждена. — мне послышалась в ее голосе фальшь, но до конца я не был в этом уверен.

Она повернулась ко мне, заставила снять трусы и заключила выпрыгнувший член в колечко из большого и указательного пальца, принявшись двигать ими вдоль ствола. Это, без сомнения, было приятно — чувствовать что тебе дрочит именно мама, глядя при этом на ее груди, но я решил, что, раз она так легко предложила мне это, можно попросить большего. Насколько большего? Это уж как повезет. Я остановил ее руку:

— Мам, не надо.

— Почему? — она очень удивилась, ведь что еще может быть нужно перевозбужденному пацану.

— Рукой я и сам могу.

— А чего же ты хочешь?

— Не знаю. Придумай что-нибудь, ты же взрослая и опытная.

Мама раздумывала некоторое время, а я пока трогал ее грудь, покачивая соски пальцем.

— Леш, тебе моя грудь нравится? — спросила она.

— Ты еще спрашиваешь?! Конечно.

— Тогда сделаем так…

Я лег на спину. Мама, скинув ночнушку, которая, собравшись на животе только мешала, уселась между моих ног. На ней в самом деле оказались трусы, обычные белые, достаточно большие чтобы закрыть все интересное и еще немножко сверх того. Впрочем, один только вид обтянутой ими промежности заставил мой орган вздрогнуть. Она наклонилась, сжав член между грудей и подвигала их:

— Так нравится?

— Да-а-а…

Разумеется, нежная кожа груди не шла ни в какое сравнение с любой рукой. А уж чувство мягкого сдавливания теплыми полушариями вообще привело меня в восторг. Мама дрочила мне собственной грудью, но в таком положении, наклонившись, ей оказалось не слишком удобно.

— Леша… — выпрямилась она. — Давай лучше я лягу, а ты сверху сядешь?

Так мы и сделали. Я сел сверху и вложил член между грудей. Получилось еще лучше — я теперь сам сжимал их, держа пальцы на выпуклых сосках. Мама приподняла голову, наблюдая как головка появляется перед ней и снова исчезает меж сжатых холмов. Мне, казалось бы, уже нечего было желать, но наблюдая кончик члена, выскакивающий в непосредственной близости от маминого лица, я обнаружил в себе безумную мысль. Это был риск, и немалый. Если не получится, то мама точно разозлится и не разрешит мне больше вообще ничего. Но зато если получится…

Остановившись, я пристально поглядел на нее, пытаясь угадать реакцию.

— Ты чего, Леш? Неудобно?

— Да нет. Мам, а еще как-нибудь можно?

— Как?

— Не знаю…

Я погладил ее по голове и чуть-чуть, самую малость придвинулся.

— И я не знаю.

— Мам, не может быть. Ты наверняка знаешь еще какой-нибудь способ.

Я еще немного придвинулся и снова погладил ее, чуть приподняв голову.

— Ничего в голову не приходит… — растерянно сказала она, уставившись на подрагивающую перед лицом головку.

— Совсем-совсем?

Придвинувшись еще немного, я ощутил легкое, незаметное касание головкой маминых губ. Вглядываясь в ее лицо, я все еще пытался угадать, стоит ли делать последний шаг. Мама молча смотрела мне прямо в глаза, точно пытаясь сказать что-то взглядом. Она, конечно, догадалась чего я хочу, но в ее взгляде читалась неуверенность и страх.

— Я не зна-а-ю… — растерянно произнесла она.

Я в это время сдвинулся еще немного и самый кончик головки оказался между ее губ.

— Лешенька…

Ее голос был тихий, немного дрожащий, невнятный из-за мешающего губам предмета. Я не ответил, продолжая глядеть ей в глаза. Мама так же пристально смотрела на меня, держа в губах кончик моей плоти, словно чего-то ждала. И я потянул ее голову к себе, лишь на мгновение ощутив слабое сопротивление. Член легко раздвинул губы, заставляя широко раскрыть рот. Я протолкнул его чуть глубже, ощутив как влажные губки скользнули по коже а головка коснулась языка. Мама шевельнула им и меня затопило чувство наслаждения. Мне удалось всего два раза немного вытащить член и снова погрузить его обратно до того как из меня брызнула сперма.

Я не освобождал мамин рот пока она пыталась проглотить то, что вылилось из меня. Только когда она сама вытолкнула языком ставший мягким орган я отодвинулся.

— Леш… — шепотом сказала она. — Ты понимаешь что мы сейчас сделали?

— Да. — так же шепнул я. — Извини, мам.

Она еще раз сглотнула.

— Больше никогда так не делай. И вообще…

— Мам, ну прости… — возбуждение немного схлынуло и я почувствовал себя полностью виноватым. Тем более что я-то свое удовольствие получил, а вот она… вряд ли. — Мам, а хочешь я тебе так же сделаю?

— Как? — не поняла она.

— Ну… языком?

— Нет, Леш, не надо…

Но я уже сполз вниз, оказавшись между ее ног и потянул с нее трусы.

— Не надо! — вскрикнула она, сжимая ноги и подтягивая колени к себе, но было поздно.

Ее трусы уже оказались на коленях и поднятые ноги только помогли мне снять их совсем. А дальше осталось только толкнуть мамины коленки в стороны и упасть между ними лицом. Я почувствовал щекотнувшие щеки мягкие волоски и губами ощутил припухлость половых губ. Мой язык легко проник между ними, пройдясь сверху донизу. Вверху я коснулся упругого торчащего стерженька, заставив маму заметно дернуться, внизу нащупал кончиком языка углубление входа, попытавшись сунуть язык туда. Длины языка явно не хватало и я вернулся вверх, к клитору. На каждое прикосновение к нему мамино тело отзывалось легкой дрожью. Ее бедра сначала сжали мою голову, но потом она широко расставила их и прижала голову к промежности, издав тихий стон. От этого звука мой член, и так не до конца сдувшийся, снова обрел силы и уперся в постель. Мама застонала еще раз… а потом оторвала мою голову от себя и потянула вверх:

— Лешенька… — услышал я. — Не надо там… Нам так нельзя… Иди лучше просто поцелуй меня…

Я поддался. Мама тянула меня к себе, я поднимался все выше, скользя между ее ног и вдруг понял, что она, спеша прекратить то, что, по ее мнению, было недопустимо, не учла мою молодость и степень возбуждения. Наверное, она думала, если конечно вообще думала, что после того как я кончил ей в рот две минуты назад эрекция у меня какое-то время будет отсутствовать. Но она была! Член торчал вперед, параллельно животу и я, добравшись до сосков и целуя их, понял что еще немного и головка упрется в нее!

Она продолжала меня тянуть. Я выпустил сосок изо рта и потянулся к ее губам, внезапно ощутив прикосновение головки к маминым губкам. В ее глазах мелькнуло недоумение, потом вспыхнула паника, но мамины руки еще не успели остановиться, продолжая меня тянуть. И я почувствовал как, раздвинув губки, член вползает в мамино влагалище. Ее бедра стиснули меня, стараясь задержать. Мы сразу замерли. Я — от захлестнувшего меня ощущения блаженства, мама… не знаю, может быть от разлетевшихся вдребезги,