Про завод. Эпизод третий: Лом

сказал — Всё отложи и сделай чертёж приспособы на первый участок!

Владимир Павлович, начиная сердиться, вытащил руку из кармана и подошёл к конструктору — Елена Дмитриевна, чтобы сделать кальку, вам достаточно десяти минут!

Зам обвёл взглядом технологов, словно ожидая, что они сейчас хором подтвердят — Ну конечно же! Десять минут! — и уставился на Елену Дмитриевну

— Да что вы говорите! — Елена Дмитриевна швырнула карандаш на стол и он, докатившись до кромки, упал на пол — Ну так сделайте за десять минут!

Клавдия Васильевна наклонилась и подняла карандаш.

Владимир Павлович завёлся — Я не конструктор, во-первых! У меня своей работы, во! — он чиркнул по горлу — Начальник техбюро!

Я встал

— Ты почему не отслеживаешь аварийные позиции? Я же не могу за всем уследить и делать всю работу за вас!

— Владимир Павлович! — Елена Дмитриевна уже успокоилась и улыбалась — Владимир Павлович! — она шагнула из-за стола и уцепилась за пуговку его пиджака — Не нападай на него. Я сделаю. Через полчаса.

Зам мгновенно остыл — Через полчаса калька должна быть на оптикошлифовке! Я засёк время! — глянул на часы и улыбнулся.

— Что у тебя? — он подошёл к Мальковой

— Вот — Малькова подала техпроцесс — Опять орал на весь цех! — и захлюпала.

Владимир Павлович взял техпроцесс, вздохнул — Ну что тут? Кто писал? — и перевернул листок — А где оригинал? Здесь подпись того, кто переписывал. А кто писал? Людмила?

Людмила, была в отпуске.

— Я не знаю! — Малькова вытерла платочком глаза и высморкалась — Уже больше месяца прошло. Я не помню.

— Ну давай посмотрим. Где техпроцесс?

Малькова подошла к стеллажам и отыскала папку — Вот!

Владимир Павлович раскрыл папку и взял техпроцесс. Пробежался по тексту, перевернул и хлопнул листок на стол — Это он писал! Как раз, был на лёгком труде в техбюро! После операции. Сама пойдёшь?

Малькова замотала головой и опять хлюпнула — Не пойду я туда.

— Ну я сам! Мне, как раз, по пути.

Зам тронул Малькову за плечо — Хватит нюнить! Могла бы, и сама с ним разобраться, и носом натыкать!

Малькова хлюпнула и заулыбалась.

Зам спустился в цех, зашёл в комнату к расточникам и подошёл к тумбочке Дегтярёва.

— На! — он положил техпроцесс на тумбочку и прижал палец к подписи внизу — Кто писал?

Дегтярёв вытер руки и взял техпроцесс...

— Ну ты разбирайся! — Владимир Павлович подмигнул второму станочнику — Будут вопросы, подходи!

Когда зам вышел, Клавдия Васильевна спохватилась — Ой, а что за свёрла, Георгий Владимирович?

— Твёрдый сплав

— Аааа! Ну это к Любе.

— Это которые Надежда не пропускает? — подошла к моему столу Люба

— Я отслеживала процесс полностью. Нарушений на участке не было. Замес качественный. Прессовка выполнена правильно. Спекли тоже по технологии. Может правда, написать служебную в ОГТ?

Я пытался вспомнить, что промелькнуло, когда меня перехватил в цехе зам.

— Георгий Владимирович

Люба смотрела на меня и улыбалась

— Люба, я напишу. Сам напишу.

Я встал — Схожу в библиотеку ОГТ. Если будут спрашивать. Клавдия Васильевна!

— Почему я? Георгий Владимирович!

— Я по раскатникам.

— Аа! Ну ладно.

Я вышел из техбюро, а следом Елена Дмитриевна

— Падаажди!

Подошла ко мне вплотную и ещё приблизила лицо — Ты знаешь, почему он на меня такой злой?

— Да он не злой. Просто иногда заводится

— Да не злой! Не злой! Он на меня обижен! А знаешь, за что?

— Не знаю — я попытался отстраниться, но Елена Дмитриевна стала поправлять воротничок на моей рубашке и удержала

— Я не дала ему по молодости!

Она, с самого начала, как я пришёл, обращалась ко мне на ты. И говорила, совершенно не стесняясь!

— Нет, ну ты подумай! У него молодая жена, дочка маленькая, а он увивается вокруг меня. Я и послала! — она отпустила мой воротничок — Ладно! Ты куда-то торопишься? Иди!

...

Он снился ей. Уже три раза. И, все три раза, она занималась с ним любовью. Во сне. Это смущало её. Ведь она, об этом, не думала.

...

Наталья Викторовна встретилась в цехе.

— Георгий Владимирович, а я к вам!

— Я в ОГТ, в библиотеку. Что-то срочное?

— На седьмое три дня выходных. По заводу будет дежурство. Вы, как начальник техбюро, тоже в списке. Какой день выбираете?

— Сутки или двенадцать часов?

— Двенадцать. Можете выбрать время: в ночь или днём.

— Дежурство в цехе?

— Да

— Тогда седьмого, в ночь.

Она смотрела на меня и улыбалась. Глазами. И от этого я терялся: кажется, или правда?

В библиотеке я нашёл книжку по раскатникам и когда просматривал карточки в каталоге, наткнулся ещё на одну, по технологии порошковой металлургии. Взял и её, и полистал. И нашёл, то, что ускользало: чем меньше содержание графита в сплаве, тем он качественнее!

Я вернулся в цех и встретил Наталью Викторовну.

— Ты чем-то озабочен?

Меня это смущало: она обращалась ко мне то на вы, то на ты. А я не мог, почему-то, тыкать ей!

Я, действительно, обдумывал, что писать в служебной по свёрлам.

Рассказал ей о том, что вычитал в книге и о своих сомнениях насчёт служебной.

— Можно оформить рацпредложение. ГОСТа нет на сплав?

— Нет!

— Оформляй,и к главному технологу со служебной.

...

Шестое ноября пришлось на пятницу.

На планёрке, с утра, начальник цеха, глянув на часы — Сегодня по-быстрому! Мне полдевятого к главному. С резцом, что? — он смотрел на Насонова

— Уже отправили!

— В тридцать седьмой?

— Да!

— Хорошо! — начальник сделал пометку в журнале — Свёрла! Мельник?

— Решили проблему!

— Служебную?

— Рацуху! Ну да, и служебную тоже.

— Рацуху?

— Да, Георгий Владимирович оформил, и приложил к служебной.

— А Надежда Ивановна, подписала?

— Подписала! — поджав губы ответила Надежда — Тебе повезло! — бросила она Мельнику — Что начальник техбюро грамотный. А то бы был брак!

— Да у тебя всё брак! — не сдержался Мельник

— Тихо! — хлопнул ладонью начальник — Идея с рацпредложением твоя?

— Наталья Викторовна посоветовала — ответил я

— Да, мы так уже делали — Наталья Викторовна закрыла свою тетрадь — Когда я в термичке работала.

— Хорошо! — сделал он ещё одну пометку — Ну а с раскатниками?

— Я написал служебную главному конструктору и с Уваровой поговорил. Она забрала чертежи, будет корректировать.

— Допуски?

— Да. В десять раз завышены.

— И она согласилась?

— Да.

— Палыч! — начальник смотрел на зама по производству — Ты два года отбивался от них, а он пришёл и всё решил!

— Достойная смена! — разулыбался Владимир Павлович.

— Все свободны! — начальник захлопнул журнал — Да! По дежурству! Наталья Викторовна?

— Вот! — она подтолкнула листочек с фамилиями

Начальник пробежал глазами список — А вы?

— Я по заводу. Восьмого, с утра.

— Ах да, вы же в комиссии. Всё! Я побежал!

В самом начале девяностых, седьмое ноября уже не был таким одиозным праздником, как в застойные. В цехе не отмечали.

Я приехал на завод без пятнадцати восемь.

Было темно, лежал снег.

Подошёл к цеховым, распашным воротам и позвонил.

Дверца открылась сразу, как будто ждали.

Минут пять мы постояли с Насоновым на улице, и он ушёл.

Я закрыл дверцу на задвижку и прошёлся по цеху.

Дежурное освещение. Тишина.

Зашёл в термичку, постоял и пошёл в техбюро на третий этаж.

Сдвинул три стола и лёг, завернувшись в телогрейку.

Спать не хотелось, и я вспомнил сон, приснившийся накануне.

Приснилась Наталья Викторовна. Мы были с ней в какой-то клетушке, огороженной сеткой-рабицей. Мы лежали на полу, и я был на ней! Она закрывала глаза и отворачивалась, а я пытался овладеть ею! Она не противилась, но я не мог проникнуть в её лоно! Вагина была узкая и неглубокая, и мой член не входил! Мы катались по полу клетушки, стискивая друг друга в объятиях, она целовалась взасос, но совокупится так и не смогли! Так я и проснулся!

И теперь, лёжа на столах, в техбюро, и вспоминая сон, я понял, что это её желание.

Мне приснилось её желание!

Да! Она мне нравилась. Но Наталья Викторовна была замужем и у меня семья. И мыслей, сексуального характера, на её счёт, у меня не возникало.

Я глянул время — Ого! Уже пол-одиннадцатого!

Спать не хотелось, и я встал.

Спустился вниз и прошёлся по цеху. Подошёл к воротам, открыл дверцу и вышел на улицу.

Стареющая луна. Тускло поблёскивающий снег.

Кто-то шёл от угла седьмого корпуса. Поскрипывал снег. Я хотел зайти, но приглядевшись, узнал её.

— Наталья Викторовна?

Она подошла. В пальто, в сапогах.

— Доброй ночи!

— У вас же завтра дежурство!

— Да, завтра. Но меня вызвали. Полчаса назад позвонили. Плохо стало дежурному. На скорой увезли.

По блеску глаз, я понял, что она выпила.

— Вина выпила. Хорошо хоть немного. Оказалось, что самая трезвая. Вот, решила проверить. Каждые два часа обход надо делать. Давай зайдём! — она поёжилась.

Мы зашли, и я закрыл дверцу на задвижку.

— Ты в техбюро?

— Да. Столы сдвинул. Но что-то не спится.

— У меня есть ключ от служебки в термичке. Там лежак. Да и теплее, чем в техбюро.

Она вытащила из кармана пальто связку ключей

— Вот этот. Ты сам сними с кольца, а то я ногти обломаю.

Я снимал ключ, вращая по виткам кольца.

— А ты трезвый!

Я пожал плечами и отдал ей связку.

— У меня там спирт есть. Может выпьем понемногу, по случаю праздника? Ты взял что-нибудь на ужин?

— Бутерброды с колбасой

— Неси! Я пока открою

Она держала меня за руку и улыбалась — Ключ!

Я сбегал наверх и вернулся со своей закуской.

Наталья Викторовна сидела на стуле. Пальто висело на крючке.

На столе стояла алюминиевая кружка, графин с водой и трёхлитровая канистра.

Я сел на лежак и положил на стол бутерброды.

— Кружка одна! Ты не догадался захватить стакан из техбюро. Да не надо! Не ходи! Налей спирт. На четверть. И разбавь водой из графина.

Я налил и разбавил.

— Пей! Мне оставь немного

Я втянул воздух. Выдохнул, и сделал глоток, и ещё! Отдал ей кружку, занюхал бутербродом и откусил.

Она выпила в четыре глотка. Поставила кружку и взяла бутерброд.

Внутри растекалось тепло и, почему-то, сразу стало весело!

Наталья глянула на часы — Немного посижу с тобой и пойду. Ты мне приснился! Трижды!