Покоряя прикосновеньем пальцев
той расхотелось её о чём бы то ни было расспрашивать.
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Я смотрела на неё, прихорашивающуюся в очередной раз перед зеркалом, лишь с трудом удерживая себя от свершения чего-то радикального.
Я ведь могла и впрямь подтолкнуть её к запретному безумству, посеять в её душе ядовитые семена бесстыжих желаний, переплетя вновь смущение со страстью, — так, что девушка пришла бы к алтарю освобождённой от всех одежд. Причём испытываемый ею жгучий стыд лишь удерживал бы её на этом пути, дразня щекоткой сумасшедшего возбуждения и не позволяя сделать ни шагу в сторону.
Стыдно, мерзко в этом признаваться, но на миг у меня почти всерьёз мелькнула мысль подобным способом расстроить свадьбу.
Впрочем, сорвалась бы ли она?
И: какой смысл?
Я же вижу, какими букетами дивного многоцветного фейерверка расцветают её чувства при мыслях об Олеге — и не только при воспоминаниях интимного плана. Я вижу, как преобразуется её аура рядом с ним.
Её жизнь — реальность; мои же фантазии, какими бы они ни были, — фата-моргана, химера, мираж.
Небыль.
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
— Просто обворожительное видение, — с восторгом проговорил Олег, осматривая свою суженую во всех сторон. — Высокородная барышня Серебряного Века.
Анна вновь смутилась. Её нынешнее облачение было вполне традиционным — обнажая целиком плечи и руки, но зато скрывая ноги за патриархальной длины подолом.
— Я же говорила, — не преминула подколоть подруга. — Тебе надо было родиться в позапрошлом столетии.
Ну и язва же эта Ирка.
— Тогда я была бы уже старой как Баба-Яга, — парировала Анна. — И за кого мне выходить, за Кощея?
Не удержавшись, она показала подруге язык. Съела?
— А может, я и есть Кощей, — азартно предположил Олег. Глаза его смеялись. — Просто маскируюсь хорошо. Фальшивый паспорт, пара пластических операций, пересадка кожи, как у Майкла Джексона, — и нет проблем.
— Вот и проверим, — с коварным многозначительным намёком улыбнулась невеста, прижимаясь к суженому всей своей нижней половиной тела прямо через платье.
Чуть выгнув колено вперёд.
Неискушённость неискушённостью, но, после того, что с ней Олег проделывал самыми разными способами в самых разных местах, — в какой девушке не проснутся чёртики?
Приобняв в ответ наречённую чуть ниже талии, он коснулся своими горячими губами её губ — на миг полудемонстративно зажмурившись в приливе наслаждения.
— Ну, — отступил на шаг Олег, — мы поехали? Наш чёрный экипаж подан, карета ждёт.
Пункт экстренного сведения душ и слияния сердец воедино реально располагался в пяти минутах ходьбы от университетской общаги, где на эту минуту пребывали наши собеседники, так что особой необходимости в наличии свадебного лимузина не было.
Но: традиция.
Ритуал.
— Дай я хоть с подругой наедине попрощаюсь, изверг, — ткнула его в солнечное сплетение Анна.
В действительности ей хотелось не столько попрощаться с подругой, сколько ещё раз — без смущающего взгляда Олега — внимательно осмотреть себя через зеркало и убедиться, что всё в порядке.
— И почему я такой добрый? — фыркнул Олег. И бросил взор на часы: — Так, ладно, минут двадцать у нас ещё есть. Ох уж эти девушки…
Покрутив головой, он скрылся за дверью.
Кинув очередной взгляд в гладь серебристого стекла, Анна стряхнула с волос соринку и чуть поправила фату. Посмотрела на Ирину.
— Ир, ты как? Не передумала?
Та лишь покачала головой.
— Нет, — губы её печально дрогнули. — Но спасибо.
Анна сделала несколько шагов вперёд, пытаясь перехватить взгляд подруги.
— Ты как будто отпускаешь меня на похороны. Мы ведь не расстаёмся навеки.
— Просто… теперь у тебя образуется своя личная жизнь. У меня своя, — вымученно улыбнулась Ира. — Это нормально.
Анна сделала ещё пару шагов вперёд — и прильнула к плечу подруги, зарывшись носом в её волосы.
— Ирок, — шепнула она прямо ей на ухо. — Ну не грусти. Пожалуйста. Мы всегда будем вместе — ты и я.
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Ты не понимаешь.
Как ты можешь понять, что за демоны сидят внутри меня, если я сама до недавнего времени не знала об этом? Ты не можешь мне дать то, чего я хочу, — но вина в этом не твоя, а моя.
Как глупо.
Сейчас ты выскользнешь из моих объятий и уйдёшь, растворишься насовсем из моей жизни, а я сделаю себе горький кофе. Чтобы запахом его забить воспоминание об аромате твоих волос и твоей кожи.
Навсегда.
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Рука Ирины скользнула ей за спину, кончики пальцев коснулись нагих девичьих плеч.
Анна сперва не поняла, что с нею происходит, — движение это, поначалу вроде бы не вызвавшее никаких противоестественных эмоций, с каждым новым щекочущим прикосновением заставляло сердце её забиться всё громче, а шум в ушах — чуть возрасти.
Почему-то ей вспомнился тот незапамятный, тщетно вычёркиваемый из воспоминаний вечер в общежитии — когда она чересчур расчувствовалась перед подругой при описании своих пикантных приключений.
Пальчики Ирины продолжали неспешно двигаться по её обнажённому плечу, как бы выводя круг за кругом…
Анна закусила губу.
Она с невероятной чёткостью ощутила, что обнимает сейчас Ирку, что отдельные участки их кожи соприкасаются сейчас напрямую и что она вдыхает сейчас её запах.
Ощущение это стало почти нестерпимым физически…
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Это так просто — в момент прикосновения к твоей нежной коже нащупать почти неуловимый блик в мареве вспыхнувших чувств и усилить его.
Ещё раз усилить, ещё и ещё.
Стыдно?
Но мы ведь уже знаем, как обращать стыд в страсть, тесно переплетя ниточки обоих порывов. Так почувствуй же. Ощути то, что в твоих объятиях ощущаю я. Почувствуй, каково мне быть рядом с тобой — и навеки тебя терять.
Мы существуем друг для друга лишь последние минуты — и в эти последние минуты я сыграю на твоей нервной системе ту мелодию, какую хочется мне.
Я садистка?
Быть может — ныне я даже чувствую это со всевозрастающей определённостью. Сейчас я даже выпущу тебя из своих объятий.
Ну же, иди к Олегу.
Не хочешь?
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Анна застонала, чуть откинув голову назад.
— Что с тобою? — ласково спросила Ирина, отступив на полшага. Пальцы её, впрочем, продолжали выводить дивные виражи на открытых Аниных плечах, что почему-то погружало хозяйку плеч в дебри безумных грёз.
Глаза Ирины словно светились.
«Как тогда, — вдруг подумалось Анне, — как в тот вечер, как в тот сумасшедший колдовской вечер. О небо!»
Она ощутила, что её слегка трясёт. Воспоминания о вечере, воспоминания о случившемся тогда чуть не…
«Нет!»
Она сделала пару шагов назад, пальцы Ирины мягко соскользнули с её плеч.
— Что-то не так? — Подруга приподняла брови. Почему в этом невинном выражении беспокойства ей сейчас мерещится нечто издевательское?
Анна опять закусила губу, ещё сильнее, почти до крови, ощущая, что не в силах отогнать от себя мысль о пальчиках Ирины, о её тонких, гибких, длинных и скорее всего невероятно ловких пальчиках.
Дикость: чем постыднее сейчас была приходящая на ум и касающаяся Ирины мысль — тем сильнее мысль эта дразнила её, опьяняя и искушая.
— Я… — попыталась всё же выдавить она, на миг освободив нижнюю губу. — Я…
— Ты?.. — Ира пристально всмотрелась в её лицо.
Вся красная от избытка смешанных чувств, Анна стремительно развернулась и выскочила за дверь.
— Мне в туалет, — бросила она застоявшемуся снаружи Олегу, исчезнув в дальнем конце коридора прежде, чем он успел что-либо произнести.
Захлопнув за собой дверь туалетной кабинки и даже не позаботившись о задвижке, она бессильно упала прямо на неприкрытый стульчаком унитаз — и почти сразу же резким движением прижала ладони к характерной области своего подвенечного платья.
Что она делает?
За считанные минуты до свадьбы. Сумасшедшие чувственные фантазии о своей лучшей подруге. Нахлынувшие — от чего? — от кратких безобидных объятий.
Что с ней?
Вдруг её бросило в краску: она поняла, что мыслями этими не столько останавливает себя, сколько наоборот, распаляет, возбуждает, — каждая мысль о постыдности происходящего сейчас как бы подливает бензина в костёр.
Она вспомнила ещё раз отчётливо тот вечер разгорячающих откровений.
Взгляд Ирины.
Хищный, манящий, неотрывный и дико заводящий.
Ощущая себя безнадёжно, непоправимо падшим существом, Анна приглушенно застонала…
— Что с тобой, Аня? — вдруг мягко и нежно прозвучало в двух шагах впереди.
Анна приподняла затуманенный взгляд.
Дверь кабинки была распахнута, в проёме стояла Ира. Несомненно, видевшая всё — в том числе и никак не прекращающиеся полубезотчётные движения её ладоней.
Стыд и возбуждение с новой силой ошпарили её.
— Ты так внезапно выбежала из комнаты, Ань, — сладким, почти приторным голосом проговорила Ирина. Она присела перед ней на корточки; ладонь её — хотя и через платье — коснулась Аниного колена. — С тобой точно всё в порядке?..
Анна едва не застонала от этого прикосновения. Одновременно ей почему-то захотелось плакать.
— Ир… я… хочу тебя.
Она опять закусила многострадальную губу, чувствуя сумасшедшее возбуждение от сказанного — и в то же время леденящий страх.
В зелёных глазах Ирины что-то едва заметно блеснуло.
— Как интересно, — голос её оставался ровным, почти убаюкивающим, в то время как рука её неспешно обвела Анино колено и устремилась выше. — Сильно, Аня?..
Аня, пылая, кивнула.
— Прямо сейчас? За пятнадцать минут до свадьбы?.. — Голос Ирины по-прежнему был так же ровен.
Часто заморгав, чтобы видеть хоть что-то сквозь заслезившиеся глаза, Анна изо всех сил сдвинула бёдра — ей показалось, что очередная вспышка возбуждения-стыда заставит её неумолимо потечь прямо через все слои ткани.
— Ну что ж… — Ирина наклонилась вперёд; взгляд её манящих изумрудных глаз вновь стал ведьмовским. — Мы же ведь с тобою подруги.
Шёпот её вдруг сделался жарким.
— Что мне сделать, Ань?..
Анна еле дышала.
— Разденься, — слабо вылетело из неё. — Пожалуйста…
Ирина неспешно выпрямилась, не сводя с собеседницы взгляда своих горящих глаз.
Ладонь её легла на язычок молнии тёмно-зелёных брюк.
