Почти идеальная пара — 4

Глава 4.

Продолжение банкета.

Утро наступило позднее обычного: вчерашнее приключение требовало восстановления.

Я, не открывая глаз, нежился под лучами солнца, падающими из приоткрытого окна, прислушиваясь к ветру и отголоскам моря, вдыхая тонкий, с оттенками смолянистой хвои, запах.

Жизнь удалась, и должна стать еще лучше!

Маша не любит ранние подъемы, но покинула супружеское ложе и колдовала завтрак на первом этаже, в небольшой, скроенной на скорую руку, как и все у нас, кроме продуманного разврата, кухоньке.

Продолжая маяться в сладкой неге, я с удовольствием перебирал в памяти вчерашние события: яркий вечер и ярчайшую ночь. Я страстно желал сегодняшнего продолжения, которое задумано, запланировано, обговорено, остается отточить детали: границы допустимого, чтобы восхитительные планы не превратились в печальные воспоминания.

Непоколебимое правило: у кого больше поводов для ревности, может сказать «нет» в любой момент, и в последствии мы обсуждаем, что пошло не так. И больше трех раз мы не встречаемся с партнером, если он не постоянный. Первый – для интимного знакомства, чтобы сгладить шероховатости, преодолеть барьер, который не замечается, но присутствует, сексуально познакомиться с любовником или любовницей… Второй – основное блюдо развратной вечеринки, когда мы вкладываем максимум, столько же забирая, впитывая эмоции, ощущения, трамбуя их в воспоминания, которые будут греть послевкусием. И, наконец, третий раз – прощальное свидание: нежность, легкая грусть, что все хорошее заканчивается, чтоб освободить дорогу отличному.

Нас это устраивает: мы даем шанс незнакомцам прикоснуться к нашим тайнам и чувственным наслаждением, взамен их используя (если говорить цинично, а мы – циничные взрослые люди), как живую игрушку, после использования которую можно отправлять в утиль. И ревность, если она имеет место, сходит на нет: не ревновать же жену к вибратору или мужа к искусственной вульве? Ну, что вы, в самом деле!

Хочешь – не хочешь, а вставать надо. Маша скоро завершит редкое действо – кухонную суету, и позовет завтракать. А кушать хочется в чистом и бодром виде. Пока я мылся, не отпуская из головы воспоминания, перемешанные с фантазиями о будущем, что они сплелись в неразделимый клубок, жена вернулась в спальню.

— Милый, пора… Ой, ты проснулся! … Давай, жду тебя внизу!

Мы, беспечно болтая, и перекидываясь двусмысленными шуточками о вчерашнем, пребывая в нетерпеливом ожидании вечера, позавтракали, пренебрегая требованиями ЗОЖ, которых придерживались, но не в отпуске же… Ушли на море, где, пребывая в нежных объятьях моря и теплых прикосновениях солнца, наслаждались миром вокруг и внутри нас. Заводили разговоры о делах насущных, существующих за пределами выдуманного мирка, и непринужденно обсуждая особенности предстоящего вечера.

— Мне муж обещал устроить двойное… между прочим, — промурлыкала Маша, потягиваясь на солнышке.

— Правда? — притворно удивился я, изображая неподдельный ужас на лице. — Повезло же тебе с мужем.

— Ты не представляешь, насколько…

— И где бы ты хотела это устроить?

— Берег моря мне нравится, — она загадочно улыбнулась. — Хочу, чтоб мои крики слышало все побережье.

— А вдруг сбегутся посмотреть?

— Подглядывать, в принципе, можно, но… не участвовать… Трио меня устраивает. Я больше могу не выдержать, да и проверять – желания нет.

— Тогда кричи тише…

— С тобой тише не получается… Только громче, — сделала жена комплимент.

Время в сдержанном спокойствии и сладком предвкушении добралось до вечера, и Маша стала собираться, подкрашивая свою миленькую мордашку, хотя я был против – естественная красота меня прельщает больше, тем более, жена – видная барышня, которую многие пробовали, и теперь завидуют мне, как обладателю приза. А еще больше – хотят, но не получается.

— Как я тебе? — спросила любимая, крутясь передо мной. Я терял терпение, хотя время нас не подгоняло, но поневоле залюбовался Машей.

Особенного она не надевала. Наряд курортницы, но… на красивой женщине и мешок будет смотреться эффектно, как доказала Мэрилин Монро.

Белая майка-топ на тонких лямках, что грудь просвечивается, верх виден в декольте, а соски вызывающе торчат… Шорты, плотно облегающие зад, и подчеркивающие его формы… В общем-то и все… Если не считать трусики, которые может были, а может…

— М-м-м… Смело… Вызывающе… Охренительно, одним словом…

— Тогда можем ехать!

Я притащил в машину пакет с вином и закуской, Маша – пару пледов, на котором мы собрались предаваться неистовству запрещенной любви, а другим укрыться от ночной прохлады, когда все завершится, и разгоряченные тела будут остывать от ночного морского бриза.

Солнце упало за горизонт, но сумерки не сомкнули глаз, и на востоке небо серело. Отличное время для прелюдии: откупоренного вина, и двусмысленных, но не пошлых разговоров.

Звонко завелся двигатель, подзадоривая, и мы поехали… в приключение.

— Ты будешь парню в киску или попку давать? — я запоздало обсуждал то, о чем следовало спросить раньше.

— Как муж решит, — игриво поглядывая, ответила Маша.

— Какая-то дырочка должна принадлежать исключительно мне.

— Несомненно, милый… Если ты решил мною поделиться сегодня, то что-то я желаю оставить исключительно для тебя.

— На твой выбор.

— Пусть попка будет твоя… Она самая девственная из моих дырочек…

— Хороший выбор, шлюшка…

Любовник нас ждал, как манны небесной. Не удивлюсь, если это самое яркое приключение в его жизни. И день он провел на нервах, а не как мы – в предвкушении… Мы делали вид, что не замечаем его волнения… Нас интересует наше удовольствие, а его – постольку поскольку!

— Куда пойдем? — спросил Любовник. Мы не уточняли ни программу, ни место проведения. – Можем ко мне в номер…

Я вопросительно взглянул на Машу: вдруг передумает, и поменяет локацию? Жена покачала головой.

— У нас плед и бутылочка вина. К морю?

Шло обычное общение, которых хватает у всех и каждого. Мы пили, ели, разговаривали о том, о чем реально не думали, а думали о том, что каждый по отдельности и все вместе желали. Небо серело, небесный возница растаскивал звезды, местами разбрасывал их в скопления, и они светили над Азовским морем сиянием далеких миров.

Машин новоявленный и случайный Любовник не приставал, а был любезен, оказывая знаки внимания, боясь переступить черту раньше, чем кто-то даст разрешение…

Маша «случайно» оказалась между нами… Я, сидя за спиной, массировал ей плечи, гладил по лицу и волосам. Отрывая пальцы от тонкой кожи, прикасался к ней губами, и любимая вздрагивала, тихонько мурлыча от удовольствия.

Моя рука залезла в распущенные волосы, прихватывая их и натягивая… Легкое доминирование не мешает разврату… Любовник, не решившись прикасаться к Маше, сидел рядом, любуясь прелюдией. Жена, положив ладонь на его руку, нежно ее поглаживая, пригласила присоединиться.

Возбужденные, торчащие из-под облегающего топа, соски любимой оказались в моих пальцах, зажатые через ткань, срывая стон. Легкая пощечина заставила Машу притихнуть.

— Веди себя тише… Не беспокой людей… Нам лишние не нужны… — приказал я, включаясь в роль господина.

Жена замолчала, но, чтоб не сдерживаться от возбуждения, рефлекторно двигала бедрами, желая почувствовать между ними прикосновения. Любовник расценил это как знак, и его ладонь легла Маше между ножек, которые она с любезно раздвинула. Пальцы гладили лоно, и любимая двигалась в ответ, чувствуя, что возбуждение накроет волной первого оргазма, которых она собиралась получить сегодня великое множество.

Оргазм заставил Машу вздрогнуть, она сжала ноги, сжимая руку Любовника, и затряслась, будто ее било током. Я прекратил ее ласкать, придерживал за плечи, чтоб она не упала…

Переведя дыхание, Маша обвела нас мутным взглядом, будто спрашивая, готовы ли мы продолжать, и не дожидаясь ответа, положила ладонь Любовнику на пах, чувствуя под рукой окрепший член, которым она собиралась обладать.

Выкручивая кульбиты и эквилибристические этюды, не переставая гладить друг друга, мы завалились на плед, жена, как и было задумано – между нами, на боку, что могла тереться попкой о пах Любовника, а я гладить ее великолепную, чуть скрытую тканью, грудь.

Маша отвела руку за спину, хватая Любовника за ягодицы и прижимая, чтоб чувствовать его ствол плотнее у на попке.

Я целовал жену, гладя ее ноги, пока губы Любовника скользили по шее и оголенным плечам – тонкие бретельки топа соскользнули.

— У тебя есть презики? — спросил я Машу, запоздало вспоминая, что предохраняться сам Бог велел. И это создавало символическую неприкосновенность моей жены от полного контакта. — Или дашь так?

— Взяла на всякий случай, — прошептала Маша, отрываясь от поцелуя.

Удовлетворенно простонав, я схватил жену за бедра, и резко перевернул на спину.

Я и Любовник наклонялись к Маше по очереди, целуя… Руки скользили по телу: шея, грудь, живот, трогали лобок. Любимая, после оргазма прикидываясь добропорядочной девушкой, держала ножки сдвинутыми, не пуская жадные пальцы к лону, и, лежала с закрытыми глазами, получая удовольствие. Она потеряла счет времени, и не знала, где чьи руки… Когда я настойчиво сунул ладонь ей между ног, сжимая там, Маша задрожала, и изогнулась от оргазма…

— Не стесняйся, милая… Раздвинь ножки…

Любимая медлила, будто сомневаясь, насколько идея хороша, и опасаясь ревности, которая может вспыхнуть… Наконец, моя рука легла между раздвинутых ножек, и я начал массировать ее через шорты и трусики, пока Маша двигалась в такт движениям. Жена потянулась к карману, доставая резинку… Любовник склонился над ней, и они без перерыва целовались.

Я, испытывая легкий укол – не каждый