По завету Старших Арканов или Пари с маньяком

Дорогие мои читатели! Этот рассказ был написан мною для недавнего Турнира четырёх рассказовкрасивые руки. Тонкие музыкальные пальцы с коротко стриженными ногтями. Увы, хирург не может себе позволить элегантный маникюр по последней моде. Но он и не нужен ей, наоборот, это своеобразный шик — быть не как все. Руки раскладывают карты по блестящей поверхности стола. Мелькают причудливые картинки. Некоторые выглядят не просто странно, но и устрашающе. Тётя время от времени морщится, хмыкает, проделывает с картами какие-то ей одной понятные манипуляции.

— Ну вот, значит так... — наконец, говорит она и откидывается на спинку кресла. — Тебя ожидает новый цикл в твоей жизни, — тётя опять закуривает и делает неопределённое движение рукой. — Ты понимаешь, о чём я?

— Да, — почему-то отвечаю я и тут же признаюсь: — То есть, нет...

— Ну вот смотри, — тётин палец указывает на карту с изображением человека, стоящего на краю пропасти, — это шут или дурак...

— То есть я — дура? — нетерпеливо перебиваю я.

— Господи, да нет же! — тётя округляет глаза и смотри на меня, как на законченную тупицу. — Это образ, аллегория! Ты ищешь новых ощущений. Заметь, он стоит в прямой позиции. Следовательно, тебе предстоят неожиданные события, они нужны тебе. Внутренне, где-то в самой глубине своего Я ты их жаждешь. И единственное, что ты должна будешь сделать, столкнувшись с этим неожиданным, принять вызов судьбы.

— А эти события, — я откашлялась, — будут приятными или?..

— Никаких или! — тётя безжалостно гасит очередную сигарету. — У тебя открываются новые возможности. Этим всё сказано. Ты должна быть осторожна, но и упустить свой шанс ты тоже не должна. Понятно?

— Да, — я киваю, осознавая, что тётины выкладки запутали меня ещё больше.

— Хорошо, идём дальше, — продолжает моя гадалка. — Ты посмотри на эту прелесть! — она тыкает пальцем в карту с изображением какого-то загадочного круга. — Это колесо Фортуны. И оно тоже в прямом положении! — тётя Галя смотрит на меня с ликованием, я тщетно пытаюсь понять, что бы это значило, и она, выдержав паузу, наконец, объясняет: — Время приятных перемен! Подчёркиваю — приятных. Ты освободишься от прошлого.

— То есть я забуду Андрея? — робко уточняю я.

— Ты его уже забыла! — отрезает тётя хирургическим тоном. — Его нет, он умер для тебя! Ты открыта новому и должна ловить момент. Вот уже сейчас, с этой самой минуты. Ты поняла?

— Да, — соглашаюсь я.

— Итак, карта Смерти, — продолжает тётя.

— Смерти? — моё сердце замирает.

— Это не то, о чём ты подумала, — быстро успокаивает гадалка. — Смерть — это тоже образ. Умерло прошлое, родилось что-то новое. Ты трансформируешься.

— То есть?... — я с удивлением смотрю на тётку и в глубине души начинаю себя ругать, что решилась на это сомнительное развлечение.

— Да, ты трансформируешься, — кивает она, — из куколки превращаешься в бабочку. Смерть — это движение. Движение к новым горизонтам. Прошлое уже утратило для тебя своё значение. И ты должна принять и осознать это.

— А если... я попытаюсь побороться? — предполагаю я, заранее зная ответ.

— Нет! — восклицает тётя Галя, тараща глаза. — Ни в коем случае! Нельзя бороться за то, чего уже нет! Полная, подчёркиваю — полная трансформация! — тётя грозит мне пальцами с зажатой сигаретой. — Ты уже не куколка, ты бабочка!

— Хорошо, я поняла, буду бабочкой, — я улыбаюсь, стараясь показать тёте, что её предсказания дошли до моей садовой головы.

Потом мы пьём чай, я слушаю тётин голос, не вникая в смысл слов, и медленно погружаюсь в фиолетовую пустоту. Вокруг меня летают бабочки с розовыми крыльями. Я пытаюсь поймать одну из них и посадить себе на ладонь и вдруг с удивлением понимаю, что я тоже стала бабочкой. Я взмахиваю своими полупрозрачными крылышками, отталкиваюсь от земли и... просыпаюсь от пронзительного звонка будильника, установленного на моём телефоне.

О, уже семь тридцать! Больше часа ехать до работы! Я опаздываю. Катастрофически! Хорошо, что Ленка уметелила в отпуск, проводить медовый месяц с моим бывшим. И сегодня мне не придётся натыкаться на её серый укоризненный взгляд.

Я быстро вскакиваю с дивана. Надо же, вчера заснула прямо здесь, не раздеваясь, не слышала, как ушла тётя. Завтрак придётся отложить. «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу» — это не про меня. Особенно в последнее время. Даже о чашечке кофе со сливками нужно забыть как минимум до обеда.

Кое-как заправляю в юбку блузку, вжикаю молнией, выскакиваю на площадку и, на ходу расчёсывая волосы, бегу к лифту.

Двери распахиваются, и едва я оказываюсь в кабине, как за мной шагает высокий мужчина в элегантном чёрном пиджаке.

— Вы не против? — спрашивает он из чистой формальности.

Я молча киваю и успеваю встретиться с его глазами. Тёплый тёмно-карий немного грустный взгляд. Комплекцией напоминает актёра Александра Балуева. К своему ужасу чувствую, что мне как-то не по себе. Сколько раз решала не входить в лифт с незнакомцем. Проклятая спешка! А вдруг он маньяк? Мурашки побежали по спине. Вот только маньяка мне и не хватало!

И тут только до меня доходит, что я беззастенчиво разглядываю своего неожиданного попутчика. Осознав это, сразу краснею и отвожу взгляд.

— Спать надо правильно! — мысленно ругаю себя. — И есть, — заключаю голосом своей тётушки.

***

Лифт опускается слишком медленно! А чего я ожидала? Когда торопишься, всегда так! Стараюсь сосредоточиться на чём-то приятном. Итак, как там вчера говорила тётя Галя? Я — бабочка! Вот было бы славно действительно превратиться в бабочку с розовыми крылышками и упорхнуть отсюда в какой-нибудь парк... А лучше в сад с огромной клумбой. Моё воображение рисует кусты роз, крошечные бубенчики ландышей и вдруг...

Вдруг я понимаю, что кабина лифта резко замирает. А через мгновение маленькое пространство погружается во тьму. И буквально сразу же я чувствую на своих плечах его руки.

— Что вы себе... ! — вырывается у меня возмущённый возглас, но я не успеваю выплеснуть своё негодование, как мой попутчик, резко прижав меня спиной к себе, зажимает мне рот ладонью.

— Тише! Умоляю вас, тише! У меня никтофобия, боязнь темноты! И при отсутствии света я должен прикасаться к кому-то иначе рискую потерять сознание, — хриплым шёпотом признаётся он. — Сейчас я уберу ладонь с вашего рта, вы согласны не поднимать шума?

Мне остаётся только кивнуть, ибо я понимаю, что если не выполню его просьбу, то... Я предпочитаю не думать, что он может сделать со мной. Он освобождает мой рот, но продолжает второй рукой держать меня за талию и прижимать к себе.

— Как вас зовут? — спрашивает тихо, и я вдруг отмечаю про себя, что у него необыкновенно приятный голос.

Точно! Я где-то читала, что маньяки вообще очень милые. Да! Как же права была вчера тётя Галя! Вот он и Шут, и колесо Фортуны и Смерть в придачу к ним! Бабочка, блин! Сейчас он превратит меня в холодную мумию. Нет, не быть куколки бабочкой!

— Ннастя... — выдавливаю я из себя.

— Очень приятно, Павел.

Ну вот, хоть буду знать, кто меня замумифицирует.

— Скоро придёт лифтёр, — как-то неуверенно успокаивает он меня, и я чувствую его дыхание на моём ухе.

— Да, — мелькает у меня мысль, — и когда лифтёр откроет кабину, здесь уже будет лежать мой хладный труп.

От страха я зажмуриваю глаза и издаю какой-то звук, очень напоминающий писк.

Словно подслушав мои мысли, Павел говорит:

— Вы, пожалуйста, не бойтесь меня... Я... просто подержу вас вот так и всё.

При этом его правая рука плавно так перемещается мне на грудь и... О, ужас! Только тут до меня доходит, что я не надела лифчик! Правильно, я же выскочила из квартиры, едва успев натянуть блузку и юбку. Хорошо хоть трусики на мне уже были.

Но весь кошмар ситуации в том, что от его прикосновений мои соски превратились в два кругленьких камушка и... Блин! Мне приятно! Я непроизвольно сжала бёдра и дёрнула попой. Получилось, что я потёрлась о его... Ну, короче, потёрлась о ширинку его брюк.

— Вам не слишком неудобно так стоять? — любезно интересуется маньяк, касаясь лицом моих волос.

— Нет, — быстро отвечаю я, — мне вполне нормально.

Ну а что я могла ему ответить? Послать ко всем чертям и ударить по самому чувствительному месту? Да, если бы мы не были заперты в лифте, я бы, безусловно, так и сделала. Но не сейчас. Я решила придерживаться тактики умиротворения. В конце концов, если я жива и невредима до сих пор, может, я смогу выйти сухой из воды.

Тем временем вторая рука Павла, сжимавшая мне талию, опустилась так, что ладонь накрыла развилку моих бёдер. Я никогда не фантазировала о сексе с незнакомцем в лифте, но, похоже, зря я этого не делала. Моей киске такое положение вещей очень даже понравилось, и я окончательно поняла, что меня вся эта ситуация заводит.— Э, нет, — хрипло смеётся он и отводит мои руки. — Потерпи. Не будем спешить. Удовольствие нужно уметь смаковать.

Вдруг он задирает мне юбку, придерживая за бёдра, опускается передо мной на колени и склоняется лицом к моим трусикам. Проводит носом по тому месту, где за тонкой хлопковой тканью прячется моя девочка.

— Ммнн, — протягивает мой маньяк, — у тебя бесподобный аромат... Ты пахнешь росой.

Он трётся носом, надавливая на мой холм.

— Давай, избавимся от этого, — предлагает и, не отнимая лица, начинает медленно стягивать мои промокшие трусики.

Если бы не стена лифтовой кабины за моей спиной, я бы упала. Но так я просто откинулась на стену и отдалась на волю своего неподражаемого маньяка. А он продолжал пытать меня. Носом провёл по низу живота и сразу переместился на мой холмик.

— Несравненно гладкая кожа! — услышала я его низкий голос.

Боже! Это оказалось невыносимо сладко! Я была готова взорваться от одних только его слов. Как хорошо, что буквально позавчера я сделала эпиляцию. И сейчас моя киска была первозданно гладенькой. Видимо, ему это очень понравилось. Он издавал какие-то непонятные довольные звуки. Я ощущала себя лакомством, которое были готовы съесть. Наверное, если бы рассудок не покинул меня, я могла бы испугаться. Согласитесь, странная картина — я стою, прислонившись