Перемена к лучшему
Мне нестерпимо хочется.
Поворачиваюсь спиной, опираясь о стол наклоняюсь и кричу:
— Ну! Ну! Давай! Ну! Войди в меня!
Его руки гладят, теребят набухшие соски. Руки опускаются ниже, он разводит ладонями мою немалую жопу и я чувствую, как скользит членом вверх-вниз по моей пизде. Внутри, все скользко, от этого меня начинает колотить дрожь. И я, вцепившись руками, в край стола лепечу что-то уж совсем невразумительное.
— Да! Да. Еще! Еще. Да! Еще! Не останавливайся!
Неожиданно, член замирает, толкается, раз, два, три, еще. Что-то упруго растягивается постепенно уступая. Больно. Возбуждение мешается с тупой ноющей болью.
Сильная и острая боль, как ногой по яйцам и член, не встречая больше преград, проскальзывает на всю длину внутрь меня. Васек навалившись сзади тяжело дышит, сладко толкается внутри, а руки, обхватив, мнут сиськи. Я еще сильней выгибаюсь ему навстречу, в моменты когда он задевает дно я просто ору.
Слов не осталось.
Его руки.
Везде.
Я ощущаю его внутри, какой он сильный, упругий, и как он стремительно врывается, потом плавно отступает, чтобы накатить снова. Это как море, прибой, все колышется…
Раздается треск, стол подается у меня под руками и я падаю, а на меня сверху падает Васек.
Больно.
И член выскользнул…
Обидно.
Сильные руки меня переворачивают и прям на полу сверху бросается Он.
Я его обожаю.
Коленом разводит инстинктивно сжатые ноги, губами нащупывают мои. Мягкий, скользящий напор и он уже внутри.
— Да-а-а-х-х. — на выдохе восклицаю — Та-а-а-к-х-х… Еще-е-е-х.
Когда толкаясь проникает хочется раскрыться навстречу.
Когда выходит почти полностью, пизда кажется, тянется за ним, прилипает и не хочет выпускать.
Увы, до дна он так не достает, мешает живот… Я вся таю от этих сладких скользящих движения. Кажется внизу, внутри меня, танцуют маленькие молнии, вокруг его движений. Их все больше…
Одна из них вдруг отрывается проносится через спину и бьет меня в голову.
А-а-а-хххх!
Я выгибаюсь, как от припадка.
Этот танец на кроне электричества должен кончиться. Но от каждого толчка внутри меня взмывает все выше. Все дальше. Я просто ору вцепившись руками в тело на мне. Сознание начинает меркнуть.
Последнее, что помню, он вцепившись в меня замер у самого дна внутри, в глубине и через дрожь начало разливаться обжигающее тепло. А спина Васеньки вся покрылось потом.
— Да-а, подруга, дали мы огоньку. — Усмехнулся он протягивая мне руку. — Поднимайся!
Всё тело было как избито. На полу валялся стол с отломанными ножками, тарелки, бутылка, еще какое-то стекло, карниз с занавеской.
— А это когда мы? Совершенно не помню.
Лишь холодильник уверенно урчал, незыблемо белея в своем углу.
Дикая жажда охватила меня, я бросилась к холодильнику. Эти совершенно обыденные пара шагов отозвались внутри фейерверком радуг в теле. Иначе и не скажешь. Благодарность, что со мной так, что это он, самый лучший, он был во мне и подарил счастье. Мой Васенька. Это потрясающе. Волшебно. Сказочно. — Обрывки чувств толкались в голове.
— Банка пива. Последняя. Будешь? Сначала ты. Возьми. — Хотелось позаботиться, сделать Ему приятное.
Между бёдер щекотно вытекли капли.
Ширххх, — Открылась банка.
— У тебя что, месячные? Следы крови. — Отхлебывая пиво, сказал мой Василек. — Нет? Не скажешь же ты что ты девочка? Была. И у тебя никого до меня не было? Я на это не куплюсь. — Он усмехнулся. — Так не бывает. Чтоб с первым встречным и девственница… — Он сделал еще глоток, — Вот уж повезло. Нечего мне врать! Хотя… То что я порвал вначале… Чёрт! Никогда девочек не попадалось, не с кем сравнивать! Чего ты мне втираешь?
— Я, я вообще молчу! Дай пиво, гад!
Протягивая банку, оценивающе оглядывая моё тело.
— Впрочем, с такой внешностью, весом и неумением следить за собой, можно и к тридцати никого не затащить в постель… — Ощупывает откровенным взглядом. — Страшная ты. Настоящий Карлсон! Если б не коньяк, злость на тебя и отсутствие баб — фиг бы у меня на тебя встал!
Я сидела среди разгрома, красная как морковка. Все романтические ощущения, как ледяной водой смыло. Хотелось закрыться, от его взгляда. Спрятаться. Какой позор! Каждый лишний свисающий килограмм и торчащая клоками шерсть на теле ощущались стократным позором.
— Блин! Не грусти подруга, отдаешься ты восхитительно, с энтузазизьмом. Это не отнять, но пизду и подмышки побрить то можно было? Да и на сиськах волосы женщину не красят. — Дайка еще пивка. — Ну запишись в фитнес, ну что за ужас, когда живот лежит на коленях, а жопа свисает с табуретки! Небось и самой противно! И, кстати, завязывай с пивом. От него то всё и растет! Меньше жрать, больше двигаться и от мужиков отбою не будет! Так и запомни!
— Кстати, пивас кончился. Ну, я пошел.
И Васек начал протискиваться мимо меня к своей одежде, которые валялись, почему то в дверях кухни.
От обиды я схватила, Васька за висящий член и начала лихорадочно целовать. Туда. Это. Этим меня он сделал счастливой! Это он был внутри меня и я забывала об о всем. Какой он был восхитительный! Как я его люблю!
Но ничего не произошло.
Увы, член так и не начал распрямляться, так и оставшись тряпочкой.
— Я же говорил, что на такой мясокомбинат не встанет! — Васек аккуратно освободился из рук и пошел натягивать штаны.
А я сидела, дура-дурой, на табуретке посреди разгромленной кухни и слезы стекали по лицу, капали на живот.
Кап-кап.
— Да, денег за залитый потолок, не надо! — С порога прокричал Васёк. — Отработала!
— Все мужики — козлы! — Всплыла в голове мысль.
Через пару минут пришлось встать, заставить себя пойти в душ, одеться, а потом начать ликвидировать разгром на кухне.
— Сроду подобным не занимался. Уборка — женское дело! Впрочем, ты сейчас и есть — баба! Самая что ни на есть, с сиськами и пиздой. Не туда ли тебя только что по пьяни отодрал смазливый сосед, как в дешевеньком порнофильме? Вдобавок и ненароком лишив девственности. Нет? А что это еще могло быть, когда в первый раз больно и потом идёт кровь? Лепестки роз?
Битые стекляшки звенели под веником, а в голове крутился монолог.
— Правильно говорят — пьяная баба пизде не хозяйка! Вот и получилось всё стрёмно, ты что себя на помойке нашла? Меня трахал какой-то мужик, которого я до этого видела несколько раз мельком…
Ой.
Так он же кончил в меня?
Да.
Определенно кончил.
А вдруг?
А вообще?
Что я знаю о происходящем со мной?
Может ли у меня настать беременность?
Блин!
Наше дело не рожать — вставил-вынул и бежать!
Как оказывается это неудобно другой стороне!
Всегда этим вопросом Валька сама занималась, я лишь отнекивался, что в презервативе ничего не чувствую и ты уж как-нибудь так. Что если рожать придется? Это же говорят пипец как больно. А потом кормить грудью маленького Васька? Не, подруга, ты охренела! Никаких младенцев! И по паспорту я мужик. Надо брать все в свои руки, под лежачий камень вода не течет!
Надо что-то решать!
Решила-сделала-проверила. И так постоянно.
Тем более, что у порога стояла огромный мешок с мусором и останки стола и карниза.
Пойду вынесу на помойку, а потом в магазин.
Денег на гантели, пастинор, новый стол и бутылку вина есть.
Всё надо брать в свои руки и делать. Иначе нихрена не произойдет! Сколько можно перед теликом тупить! А вечером повешу новые занавески, а не это древнее мамино барахло.
И ремонт в квартире сделать надо.
Господи, какой же срач вокруг!
Полная раковина грязных тарелок, с потолка колышется куски паутины в жирной копоти. Окно в черных потеках.
Как можно было себя так запустить!
Начнем новую жизнь прям сейчас!
* * *
Утром мышцы привычно ноют от вчерашней нагрузки. Ну ничего. Первые дни все еще хуже было. Сражение с телом и бардаком в квартире продолжалось уже без малого пару недель.
Р-раз-Д-два!
Р-раз-Д-два!
Упор лежа принять, сегодня точно выйду на двадцать восемь отжиманий!
И, раз.
Осталось днем доразобрать залежи на балконе.
И, два!
Новые обои очень симпатичные.
И, раз.
А клеить их нет уж и сложно оказалось!
И, два!
И вообще я умница.
Каждый килограмм кажется личным врагом. А если враг не сдается — его уничтожают!
Теперь бег на месте.
Раз-два-три-четыре.
Из широко распахнутого окна в комнату вливалась осенняя свежесть. Ручками помашем, надо чтоб кожа дыщала, а то станешь обвислой и несимпатичной!
А мужикам несимпатичные не нужны!
Приседания.
Красота требует усилий!
Но не боги горшки обжигают!
О! Даже не запыхалася, не то что раньше, помашем гантелями, руки должны быть красивыми и сильными чтоб хуй удержать!
Теперь в душ!
И уже намыливаясь, чтобы подбрить отросшую на лобке щетину, внезапно рука задевает торчащий член.
И внезапно становится обидно и грустно.
Неужели я опять стану тем унылым жиртрестом, который только и знает, как сосать пиво, пялится в телик и похотливо сопеть?
Или нет?
.
