Пениязы

поставленным голосом лермонтовского «Демона», а я ебу её в жопу. Это стихотворение она выбрала сама, вероятно, хотела польстить моему самолюбию, что ей вполне удалось. Женщина с опытом, Светунчик очень хорошо знала, как оставаться интересной мужчине.

Наш платонический роман с Катей я собирался прекратить, но всё та же неведомая сила, в существование которой трудно поверить, намекнула, что не надо этого делать. Я продолжил ухаживания, провожания до дома и нечастые походы в кино, на новогоднем вечере в институте мы наконец-то поцеловались. Жаль, не было ни одного укромного местечка, иначе бы я точно её трахнул. Наобнимавшись, Катя сообщила, что её ждут родители, и упорхнула. Я позвонил Светунчику и безапелляционно заявил, что хочу её выебать.

— Что ты? — ахнула Светунчик. — У меня муж дома, в кои-то веки. И Катю из института ждём.

— Ничего не знаю, — упёрся я. — Сейчас приеду.

— Жди в соседнем подъезде, — сказала Светунчик. — Через полчаса.

Я поймал «тачку» и как на крыльях долетел на Ломоносовский. В те славные времена никаких домофонов на входной двери не существовало, я вошёл в подъезд и плюхнулся на ступени. Было около одиннадцати вечера, все нормальные люди сидели в квартирах и готовились к встрече Нового Года. Через несколько минут появилась Светунчик.

— Ах ты, проказник! — затараторила она. — Я сказала, что забегу на минутку к соседке поздравить.

Она сдернула с себя трусы и села на меня: «Ужас, что мы вытворяем!»

Мы трахнулись, я привычно кончил ей в рот и попросил обязательно поцеловать дочь и мужа. Валил снег, из всех окон кричали новогодние поздравления, я возвращался пешком в общагу, денег на такси уже не было, и чувствовал себя героем дня. Или ночи.

Так сложилась устойчивая традиция: наши свидания с Катей заканчивались бурными поцелуями, после чего я ехал к её маме и ебал во все щели. Однажды, нацеловавшись, Катя предложила: «Зайдём ко мне? Бабушка уехала в санаторий на неделю».

— Ты знаешь, сегодня как раз не могу, — не очень ловко соврал я. — Я тут на работу устроился, ночным дворником. Нельзя опаздывать.

— Как скажешь, — обиженным тоном произнесла Катя и, не попрощавшись, пошла в квартиру.

Я улыбнулся, послал возлюбленной «воздушный поцелуй» и отправился к Светунчику, в эту ночь она должна была надеть милицейскую форму, купленную по большому блату.

В этих играх время незаметно промчалось до июня. Я успешно сдал сессию, жизнь была хороша и приятна, в денежных вопросах Светунчик не была жадобой, тратил я экономно, так что на лето удалось скопить вполне кругленькую сумму. Месяца полтора в Крыму, прикидывал я, можно предложить совместную поездку какой-нибудь из наших блядёшек, я наметил несколько однокурсниц, которые, по общему мужскому мнению, были не против прокатиться к морю за чужой счёт. Каникулы я заслужил, уверял я себя, Светунчик мне слегка осточертела, невзирая на все ролевые прибамбасы.

Ночевал я у неё, мы выпили шампанского за удачно сданные экзамены, в преддверии перерыва я отдолбил тётеньку словно в первый раз.

— Я приготовила тебе подарок, — сказала Светунчик. — Моя давняя приятельница сдаёт на всё лето домик в Коктебеле. Я договорилась и оплатила, самолёт в Симферополь завтра вечером. Вот билет и деньги на карманные расходы, — она достала из прикроватной тумбочки десять пятидесятирублёвок. — Я буду недалеко, в дачном посёлке академии наук, там же, в Коктебеле. Мы с Катей вылетаем в субботу.

Меня перекривило в душе, но, как вы понимаете, от такого предложения не отказываются. Впрочем, когда через два дня я искупался в море, настроение резко улучшилось. Светунчик будет с дочкой, возможно, приедет на отдых беспрерывно работающий муж, так что свободным временем моя пассия особо располагать не должна. Я провёл разведку, дачный посёлок академии был километрах в четырёх от домика, где я поселился, там было всё своё, собственный пляж, ко мне в гости по жаре не набегаешься. Очень хорошо, обрадовался я, не подкараулить ли по ходу дела целку-недотрогу и влупить знойной крымской ночью. Как получится, подумал я, моё вожделение к Кате давно перегорело и выветрилось.

Несколько дней прошли в полном блаженстве, я купался, загорал, объедался фруктами и шашлыками. На пляже было полно девчонок, свободных от мужского сопровождения, никуда не торопясь, я присматривался и выбирал, кому бы из них предложить почётную роль курортной подружки. Светунчик нагрянула неожиданно, во время сладкой сиесты после выпитой бутылочки, у неё оказались свои ключи от домика.

Со словами «я соскучилась» она забралась в постель, пришлось проснуться и продемонстрировать высший пилотаж. Слава богу, тогда у меня с этим не было никаких проблем.

— Цыпу себе уже нашёл? — сказала Светунчик, когда мы прекратили гимнастические упражнения. — Ладно, я пошутила. Я не ревнивая, мой повелитель. Я не смогу приходить к тебе часто. Муж здесь, друзья собираются приехать, не дом, а какой-то светский салон. Поэтому, как получится.

— Ну что ж делать, — притворно огорчился я. — Жаль, конечно. Я, может, на экскурсии съезжу по Крыму. А то нигде не был.

— Обязательно, прокатись, в Крыму есть, что посмотреть, — одобрила Светунчик. — Ладно, я побежала. Не грусти, я постараюсь заглянуть дня через два.

«Чтобы гости не вылезали из твоего дома», — пожелал я, проводив глазами супругу большого учёного.

Солнце, воздух и вода только укрепили моё решение, принятое, когда я летел на самолёте из Москвы в Симферополь — со Светунчиком пора завязывать. Эти отношения стали тяготить меня, трудно объяснить словами, но было полное ощущение, что я нахожусь словно в вязкой вате, Светунчик как-то ненавязчиво подчинила меня себе, это её «мой повелитель» звучало почти издевательски. Вот и сейчас, имея полную возможность закрутить роман с девчонкой-ровесницей, я этого не делал, лишь фантазировал. Между желанием и поступком образовалась пропасть, через которую я никак не мог перепрыгнуть.

Пора вырываться из колдовского круга, повторил я собственному отражению в зеркале, за лето тебе заплатили, нужно честно отработать, а с осени — свободная жизнь, не пропаду, стипендия у меня нормальная, можно и на работу устроиться, в библиотеку или архив, я все же в историко-архивном учусь. Из мальчика, ненасытного в сексе, я превращался в мужчину, который предпочитает выбирать сам. И это превращение всё больше нравилось мне.

Была, наверное, середина июля, несусветная жара, я проснулся пораньше, искупался и отправился на рынок затариться продуктами. Отдых проистекал неспешно, я купался, загорал, читал книжки, добраться до которых в Москве не было ни времени, ни желания. Светунчик, как и предупредила, навещала меня нечасто и надолго не задерживалась.

«А ты как здесь очутился?» — услышал я знакомый голос. У овощной лавки стояла моя возлюбленная Катя. Нацеловавшись в пустой аудитории после окончания сессии, я сообщил ей, что на все лето поеду к родителям в Мончегорск.

— У отца оказалась знакомая в Коктебеле, — выпалил я первую пришедшую в голову мысль. — Вот сдала домик за недорого.

— Здорово! Мог бы и написать, — сказала Катя.

— А куда писать, — парировал я. — Я же не знал, где ты будешь в Крыму.

— Давно приехал?

— Неделю назад.

— Чем занимаешься? — спросила Катя.

Мы целомудренно едим мороженое, запивая розовым вином, в ближайшей кафешке.

— Бездельничаю, книжки читаю.

— А по вечерам? — ехидно спросила Катя.

— Я рано ложусь спать, — нагло ответил я.

— А приходи вечером к нам, — предложила Катя. — Мы как раз с мамой вдвоём остались, все гости разъехались.

— Не знаю, удобно ли это, — затянул я нудную песню.

— Удобно, — перебила Катя. — Тем более что, ты с моей мамой знаком.

— Разве? — я сделал удивленное лицо.

— Прошлой осенью ты привозил к нам домой пакет с вещами. Забыл?

— А, ну да, — успокоившись, ответил я. — Я чего-то запамятовал.

— Приходи к восьми вечера, поужинаем, поболтаем. Адрес запомнишь?

Признаться, встреча с Катей застала меня врасплох. Если в отношении Светунчика я наметил конкретную и ясную перспективу, то роман с её дочкой несколько выпал из моих размышлений. Конечно, все последнее время я воспринимал Катю как возбуждающее средство для безудержной ебли со Светунчиком и был абсолютно убежден, что жена большого учёного не в курсе моих ухаживаний за дочкой. Любопытно, как себя поведет, не без доли злорадства думал я, срывая в общественной клумбе цветы для двух букетов, ещё не хватало деньги тратить на этих блядей.

Мама и дочь встретили, одетые в одинаковые, оранжевого цвета, платья, у Кати оно было чуть-чуть покороче. Светунчик вела себя безупречно, ни одним жестом не выказав удивления. Мне показалось, что после ужина Катя захмелела, во всяком случае, глазки у нее странно блестели.

— Оставайся у нас ночевать, — предложила она. — Чего тебе в потемках к себе брести.

— Да-да, Серёжа, оставайтесь, — поддержала дочь Светлана Николаевна. — А завтра утром возьмём на пляже катамаран и отправимся на морскую прогулку. Без мужчины мы боимся.

«Ну-ну! — подумал я. — Катамарана для полного счастья нам только и не хватало».

Меня разместили в гостевой комнате с большой кроватью, просто натуральный траходром. Я покурил, не торопясь, принял душ, и стал ожидать визита. Долго ждать не пришлось, голая Светунчик скользнула под одеяло и без лишних разговоров приступила к минету. Через некоторое время я перевернул её на спину и принялся долбить, меланхолично размышляя, что озабоченной тёлке собственная дочь не помеха.

Чьи-то пальцы коснулись моих яиц. Я обернулся. Голая Катя сидела на кровати и призывно улыбалась.

— Катеньку только в попочку, — сказала Светунчик. — Мы бережём её невинность до свадьбы.

В общем, мама с дочкой выдали. Облизали меня с головы до пяток, мой хуй в катиной жопе был явно не первым. Осознание, что меня год водили за нос, как последнего чебурашку, взбесило меня, я ебал их с такой яростью, будто завтра мне отрежут гениталии. Выпотрошенный как бык-производитель, я провалился в сон, Катя и Светунчик устроились по бокам.

Вот так и начались мои каторжные работы. На следующий день, чтобы избежать