Охота на мальчика

Лицам, не кавказской (!), а с неуравновешенной психикой, лучше не читать!

Никогда не думал, что напишу подобное.

Чёрный юмор. Местами.

— Итак, история эта приключилась в большом городе...

— В большом? Насколько?

— Больше миллиона

— И что за город? Ну, как рассказы начинают: «В городе N-sке... и т. д., и т. п.»

— Цэ-ск

— Цэ-ск?

— Цэ-ск

— Нет такого города на бескрайних просторах Великой Российской Империи

— Тэ-ск

— Такого тоже нет!

— Слюшай, какая тебе разница?

— Да ладно, Леха! Чё ты в бутылку полез? Давай, за Победу!

Они приняли на грудь по сто грамм настоящего шотландского виски...

А чё вы не улыбаетесь?

Да ну!

Польщён.

Весьма.

Я читаю с конца. И, если с конца, ни ххера, не понятно, тогда... а если с конца всё понятно, то...

***

Ей нравились мальчики.

Такие неопытные.

Её возбуждали мальчики.

Такие стыдливые.

Она хотела мальчика!

Такого наивного. Такого робкого. Готового влюбиться в мегеру!

Лишь бы дала!

Она долго присматривалась к мальчишкам, подросткам, юношам. Она прислушивалась к их болтовне. Она знакомилась с ними на сайтах. Представляясь мальчишкой, конечно же!

И в совершенстве изучила мальчика!

И вышла на охоту!

И ошиблась.

Нет! Попался, не опытный, в любови. Нет! Но он был не мальчик.

Она отработала роль, с имитацией оргазма.

Согласилась на свидание...

И не пришла!

Она выходила в город на охоту, когда солнце клонилось к закату. Она садилась в автобус, выбирая протяжённый маршрут...

Стоп!

Автобус? Город? Она, что, не могла познакомиться с мальчиком на сайте?

Я вам отвечу.

Охотника возбуждает саванна, прерии, тайга. Охотника возбуждает дикая природа, где он, один на один, со зверем. С диким зверем!

Мальчик (!), был её диким зверем.

Город — саванной!

Она смотрела на себя в зеркало — Хороша!

Нет, не красавица.

И, если вы об этом подумали, не дурнушка.

Но мужчины, и подростки, и мальчики (!) забывали, о чём, только что, говорили со своим другом, своей подругой, своей женщиной, увидев её!

Она трогала лобок и гладила волосы, примятые трусиками. Она ерошила их, и они распрямлялись, но не до конца. Они курчавились и, сквозь курчавость, были видны губы.

Срамные губы!

Ей нравилось именно так: срамные!

Она раздвигала пальчиками срам и любовалась гименами. Розовыми и, почти, невинными.

В эти мгновения она всегда жалела только об одном: что не девушка. Что лишилась невинности не с мальчиком...

Оооо!

Она закрывала глаза, представляя, как это могло происходить у двух неопытных, робких и наивных любовников.

Она смотрела в зеркало и, приложив ладони к грудям, нежно обводила их, раздвигая пальцы, огибающие соски.

Она приоткрывала ротик и дразнила его (воображаемого мальчика) кончиком розового язычка.

Она наклонялась, раздвинув ноги и выставив попу. И оглядывалась. И улыбалась, облизнув губы. И опираясь руками о колени, двигала попой: влево-вправо, вниз-вверх. Описывала попой траекторию восьмёрки.

Или бесконечности?

Наверное, она ездила не на том маршруте. Или выходила не в то время.

Мальчика — не было!

Были уставшие мужчины. Со смены. Засыпающие, держась за поручни.

Были женщины, замотанные домашними заботами.

Были серьёзные студенты-вечерники, обсуждающие предстоящий зачёт по электротехнике или наступающий праздник и выходные.

Мальчика — не было!

Она сменила маршрут и стала выходить чуть позже. В автобусе стало чуть больше народу: добавились, те, кто ехал на смену. Или наоборот? Потому что эти, добавившиеся, также спали, держась за поручни.

И однажды она узнала его!

Мальчика!

Своего мальчика!

Он стоял на передней площадке, позади молодой женщины и прижимался к её попе пахом!

Даже она покраснела от стыда!

Это бросалось в глаза! Это было заме... Она осмотрелась. Никто не смотрел на мальчика, жавшегося к попе женщины, своим вставшим членом!

«А ты психолог, мой хороший!» — похвалила она, и улыбнулась — «Теперь ты, мой! Теперь ты, мой мальчик!

Он был в чёрном плаще, застёгнутом на две, верхние, пуговицы.

На ней было неприметное демисезонное пальто, роговые очки и цветастый платок с бахромой.

Вика улыбалась, когда, стоя перед зеркалом, смотрела на себя. Волосы она собрала и скрепила крабиком, и спрятала под платком. И уже никто не оглядывался на эту женщину, пока она шла к остановке.

Она сняла платок, рассыпав по плечам волосы, заменила очки на тонированные и встала.

Держась за поручень и покачиваясь, прошла на переднюю площадку и, чуть ткнувшись плечом, остановилась рядом.

Через остановку он, отстранившись назад и сдвинувшись, встал за её спиной и...

Его член упирался в её попку!

Так они и доехали до конечной!

На улице было уже сумрачно.

Она ждала и смотрела, как он выйдет

Он вышел, с руками в карманах плаща, чуть оттопыривая его вперёд.

Осмотрелся.

Вика улыбалась: если не знать, чем, этот молодой мужчина, только что, занимался в автобусе... Ну, сунул руки в карманы. Ну, чуть оттопыривается плащ.

— Привет!

Он глянул на Вику и отвернулся.

Она обошла его и улыбнулась ему — Привет!

— Чё те надо?

— Ты, только что, в автобусе, тёрся об меня!

— Пошла на хуй! — он посмотрел прямо в глаза, развернулся и ушёл.

— «Дурачок!» — Улыбалась она — «Если бы ты знал, что я только об этом и мечтаю! Только об этом и только с тобой!».

Она ездила на этом маршруте каждый день, вечером, в одно и то же время.

Он появился через восемь дней.

Конечно, он, не узнал ее.

Точно также, как и в первый раз... Он стоял на передней площадке, позади молодой женщины и прижимался к её попе пахом!

Это бросалось в глаза, и Вика, опять покраснела, и опять осмотрелась.

— «Я одна озабоченная?!»

Никто не смотрел на мужчину, прижавшегося, в не очень-то и заполненном автобусе, к молоденькой смазливой девчушке.

Даже девчушка не отстранялась, не отодвигалась, не оборачивалась!

Вика сняла платок, рассыпав по плечам волосы, заменила очки на тонированные и встала.

Держась за поручень и покачиваясь, прошла на переднюю площадку и, чуть ткнувшись плечом, остановилась рядом.

Через остановку он, отстранившись назад и сдвинувшись, встал за её спиной и...

Его член упирался в её попку!

Вика замерла, наслаждаясь моментом, сняла очки и повернула голову — Как тебя зовут?

— Рома! — ответил он и узнал её.

«Что-то с девушкой происходило: глаза затянуло поволокой, грудь несколько раз приподнялась, как будто не хватало воздуха».

— Рома, — она говорила тихо и слышал только он — почему ты боишься меня? Я просто хочу с тобой познакомиться. Ты нравишься мне. На какой остановке ты выходишь? До конечной?

Рома молчал.

— Я сейчас отойду и все увидят! — она скосила глаза вниз — Ты не успеешь спрятать!

Он вспыхнул — Не надо!

— Тогда прячь и мы выходим. Выходим?

— Да

— Ты готов? Спрятал?

Они вышли.

— Вика! — она улыбнулась ему — Тебе в какую сторону?

Он качнул головой

— Тогда пойдём. Мне тоже.

Они перешли улицу на светофоре и сразу же подошёл тридцать первый.

Обратным рейсом, автобус, шёл почти пустой, и они сели на задней площадке.

Он у окна.

Первый оргазм она испытала, когда он испугался — «Рома!»

И теперь, когда он, почти родной, сидел рядом, напряжённый, и смотрел прямо перед собой и краснел...

От низа живота плеснулась к груди жаркая волна... — «Ннет! Нет! Ещё раз и она изнасилует его прямо здесь! Завалив в проходе!».

Вика отвернулась

«С девушкой опять что-то происходило и от него не ускользнуло это».

— Моя остановка. Проводишь?

Они вышли.

— Ты работаешь? Или учишься?

— Работаю.

— А где?

— Грузчиком

Вика хихикнула — Если бы ты сказал, артистом, я бы поверила. Не колеблясь!

— Хозяин-барин — буркнул он — Хотите верьте! Хотите нет!

— Сколько тебе лет? Дай угадаю! — Вика взглянула на него сбоку, улыбнулась — Не старайся выглядеть старше. Мне нравятся мальчики. Двадцать семь!

Он усмехнулся — Да.

— Чтоо?! Праавда?!

Рома качнул головой.

— Если честно, я специально завысила, чтобы не смутить тебя. Ты выглядишь на двадцать три, даже ещё моложе. В армии служил...

— Семь лет прошло

— И всё ещё мальчик?!

Он опять застеснялся

— Ни разу, не целованный... — она заметила, как дрогнули его губы, типа: «А вот и промазала», и закончила пошлостью — ниже пояса!

И тут же стало стыдно и жалко его — Прости! Рома, прости! Я бываю иногда такой, грубой, даже циничной... потом самой противно

Он улыбнулся — Да! Я уже не первый раз попадаюсь. Доверчивый

Вика, от его тона, от его слов, от его вида, чуть не кончила!

Остановилась, достала из сумочки Максим Rеd Сlаssiка, дрожащими пальцами вытянула сигарету — Рома! — она сунула ему деньги — Купи молоко и хлеб, и конфеты, шоколадные. На твой вкус. Я покурю. Пакет купи!

Когда он вышел с пакетом в руке, Вика чуть не разревелась: такой домашний, такой родной, такой... такой... от низа живота...

Вика отвернулась.

Он тронул её — Идём?

Вика взяла его под руку, и они пошли.

— Вот мой дом! Зайдёшь?

Он молчал, словно сомневался.

— Я одна. В однокомнатной квартире. Третий этаж. Зайдёшь?

Он улыбнулся — Рискну!

***

Тремя днями раньше

Андрей закрылся. Вернулся в комнату. Улёгся на топчан и стал смотреть телевизор.

Прошло полчаса.

Он встал, надел плащ, вышел на улицу.

Закрыл дверь на замок, осмотрелся и пошёл.

Подойдя к ларьку на остановке, стукнул костяшками в стекло.

Створка сдвинулась.

— Три резинки. Размер большой — и протянул сотню.

Вернулся. Постоял. Вошёл и закрылся.

Снял и повесил плащ. Выключил звук телевизора.

В наступившей тишине отчётливо слышалось характерное потрескивание конденсатора одной из ламп под потолком.

Вышел из комнаты и пошёл к помещению.

Включил свет, вошёл внутрь и закрыл дверь.

Подошёл к раковине, присел и, открутив накидную гайку, вытянул конец гофры из патрубка сифона.

Подошёл к столу и стянул простынь.

Казалось, что девушка уснула.

Андрей залюбовался изяществом форм и даже рубец, под левой грудью, шёл ей.

Он разделся, раскатал, на возбуждающемся члене, один презерватив и второй, поверх.

Раздвинул девушке ноги и лёг на неё.