Очень короткое письмо

а потом опять минетик, а потом дырка от бублика. И папаша, побрился бы сперва.

— Я побреюсь, я быстро побреюсь.

— Когда рак на горе свистнет. Нет папаша, ты не в моём вкусе.

— Тебе же не на рожу мою смотреть. Тебе с моим дружком поиграться, и пососать его. На нём усов и бороды нет. Он гладенький и твёрденький. Сам в твой ротик попросится.

— К-а-з-ёл, мимо иди. Читать умеешь, чего я хочу? Вали давай отсюда. Достал уже.

— Дура.

Ну почему все меня дурой называют? Дура бы не руководила в такие годы весьма процветающей рекламной компанией, и не имела бы личный счёт в банке. Завидуют? Возможно. Ну ладно, дальше стою. Народу всё больше, и многие обращают внимание на мой откровенно развратный наряд. Но ухмыляются лишь мужики, прочитав мою надпись на руке. Один очкарик даже у виска покрутил. Придурок. У кого четыре глаза — тот похож на водолаза. А женщины смотрят на меня с откровенным презрением. Две девки стоят поодаль и с интересом наблюдают за моим развратным видом. Они о чём-то шепчутся, и потом подходят поближе. Одна другой и говорит:

— Это она прикидывается.

— Это как?

— Ну это такой эксперимент на чей-то заказ. Там у неё в сумочке камера спрятана, а объектив наружу торчит. Она материал набирает для какой-то работы. Наблюдает за тем, как окружающие себя поведут, когда прочитают, что на руке у неё написано. Обычная проверка на вшивость. Сколько клюнет народу, и какова будет их реакция. Ну а потом анализ каждого поведения и подсчёт статистики. И вуаля, денежки в кармане, а окружающие в ютубе и в дураках.

— А-а, тогда пошли отсюда, а то ещё в кадр попадём.

— Пошли.

Д-а-а, вот блин, ну не то всё это. А мысль вообще-то неплохая. Надо втихаря у себя в офисах скрытые камеры разместить. Чем это там планктон в рабочее время занимается. Спасибо, девочки. Ну, чё делать-то дальше? Подходит маршрутный автобус. Поднимаюсь по ступенькам и прохожу на заднюю площадку. Поднимаю руку и держусь за поручень так, чтобы надпись на руке отсвечивала как можно больше со всех сторон. Передаю оплату и продолжаю выставлять напоказ яркую надпись на руке. Одна остановка, другая, третья уже. Все толкаются, соваются со всех сторон, и вдруг сзади между ягодиц мне упирается что-то твёрдое. На зонтик похоже. Это кто-то никак его не пристроит. На улице солнце, а оно с зонтиком, существо дебильное. Я отвела свободную руку назад и вдруг нащупала ткань штанов, которые были готовы вот-вот лопнуть от натяжения экстремального. А под рукой сразу запульсировал шишак, кончик которого действительно был твёрдым, как зонтик. Наверное, владелец зонтика-шишака почувствовал через штанишки моё прикосновение, и тут же прижался плотнее к моей попке. Этот помоложе. Почти моего возраста. И давит его хозяйство ритмично в такт движения автобуса очень даже приятно. Между ног вот уже намокать начало. Может, ну его на фиг, это куни? Трахнусь как следует с этим самцом, душа и успокоится. Нет, через штаны трахаться в маршрутке — это всё равно, что лизать сахар через стекло. Только раздразню себя ещё больше. Не то это всё. Надо валить отсюда. Я вышла из душного автобуса и перешла дорогу. Наверное, ничего не получится. Или опять в дерьмо вляпаюсь какое-нибудь. Как они в этих маршрутках ездят. То ли дело за рулём моего лэнд ровера. Там и покурить можно, и покраситься перед зеркалом заднего обзора. И подрезать кого-нибудь на повороте, так хлебом не корми. И гаишнику глазки состроить, когда он тебя штрафует за очередное превышение. Ладно, назад поеду. Не буду такси вызывать. Посмотрим, что на обратном пути будет. Я потёрла лоб ладонью и надпись на руке сверкнула ещё раз на всеобщее обозрение. И тут кто-то из толпы шагнул в мою сторону.

— Девушка, можно вас на минутку? — ко мне подошла женщина средних лет, вполне стройная и симпатичная. Где-то в возрасте едва за сорок. То есть, лет на десять старше чем я — давайте отойдём в сторонку, а то тут затолкают. Скажите, а вы правда этого хотите, или это шутка такая у вас на руке написана, не обижайтесь, если я не так спросила.

— Вообще-то шутка — сказала я.

— А-а, я думала, ну в общем, извините — застенчиво произнесла она вполголоса, и отошла в сторонку.

Ну вот, рыба клюнула, чего я и добивалась, а теперь в кусты? Но ведь в возрасте же она. Ну и что? Ведь не бабка же с клюкой, а вполне симпатичная молодая женщина. Ну, постарше. Зато не просто мокрощелка сопливая, а опытная и умудрённая жизнью. В ласках точно знает толк.

— Эй, стой! — сказала я вслед — а если не шутка, то что тогда?

— Шутка, не шутка, вы уж определитесь. А то шутников тут много развелось.

— Хорошо, я не шучу. Это правда.

— И вы одна?

— Ну да, со мной никого нет.

— Я тут недалеко живу. Я в общем, мне нужна, ну это… В общем, вагина ваша.

— Чё-ё?

— Ладно, извините. Забудьте.

— Стой. Скажи, чего ты хочешь.

— Ну того, что у вас на руке написано. Мы можем пойти ко мне. Как вы понимаете, я одна живу. Тут рядом. Я наверное, старая для вас, да?

— Да вобщем, не очень. Даже интересно. Ладно, пошли.

Она приветливо улыбнулась и мягко взяла меня под руку. Да, маршрутка завезла меня в старинные черёмушки, и повсюду вразнобой теснились обшарпанные пятиэтажки. Минут десять мы шли по спальному району между убогих хрущоб, и женщина привела меня в тесную однокомнатную кватирку.

— Что, плохо я живу, да?

— Плохо — честно ответила я.

Комнатка и впрямь была не развернуться, обставленная дешёвой старой мебелью. Зато с любовью и вкусом. Женщине удалось даже в этом убожестве создать уют.

— Не многим в жизни везёт богато жить. Мне вот не повезло. Вы раздевайтесь и проходите туда, я сейчас.

Я уселась в старое шаткое кресло, и через пять минут вошла она. Я обомлела. Уже в одних коктливых трусиках, и больше ничего на ней.

Красивое тренированное тело, никакого живота, стройные ноги, гладкая бархатистая кожа. Женщина источала запах какой-то таинственной, нежной и возбуждающей свежести. Она молча подошла ко мне, и так же молча встала передо мной на колени.

— Вы расслабтесь. Я очень нежно. Мне это нужно. Я больно не сделаю.

И женщина начала покрывать поцелуями мои ноги выше колен. Она обняла меня за голени, и в своих страстных поцелуях приближалась медленно к моей промежности. И меня зацепило! Во мне поднялась та самая похоть, что зудит внизу живота во время онанизма, только ощущение было намного острее. Пылкая любовница. Я запустила руку в её пышные волосы, и стала гладить её по голове. Я щекотала её за ушком, и водила пальцами по шее, а женщина лизала мою промежность через трусики и колготки.

— Привстаньте пожалуйста на секунду, а то мне неудобно — шёпотом сказала она, и когда я чуть-чуть приподнялась, она ловким движением стянула вниз моё нижнее бельё.

— Садитесь поудобнее — также страстно прошептала она — на вас всё такое дорогое, тонкое.

Женщина приникла вновь к моей промежности, и я почувствовала, как нежный язычок впорхнул в моё воагалище. Он методично двигался и проникал всё глубже, и во мне разгоралась нешуточная страсть. Я почувствовала, как предательски теку подобно сучке. Она лизала мастерски, и было видно, что проделывает это далеко не в первый раз. Я стонала и подвигалась вперёд навстречу ласкам, и страстное желание отдаваться на волю случайной любовнице захватывало меня всё сильнее. Я стонала и текла, а женщина старателно всё слизывала. Мой клитор затвердел и пульсировал, а нежные ласки язычка заставляли трепетать всё тело. Блаженство вспыхивало во мне снова и снова, и я чувствовала что вот-вот наступит оргазм. Она не останавливалась, и я прижимала её голову к себе между ног. Наконец, низ живота пронзила молния экстаза, и сладкая волна прокатилась по телу несколько раз. Громко вскрикнув, я кончила, и женщина застонала вместе со мной. Она получила то, что хотела, и только теперь отстранилась. Она стояла на коленях и тяжело дышала. Всё её лицо было вымазано моими выделениями, и она их не вытирала. Наконец, она поднялась с колен и встала во весь рост.

— Вам понравилось? Вы ведь хотели куни. Я вам сделала.

— Потрясающе. Такого кайфа я ещё не ловила.

— Меня Лариса зовут.

— А я Лера. Не называй меня на «вы».

— Хорошо, как скажешь.

— А ты не размещала на сайтах знакомств такую хрень, типа хочу куни. Мне в почту не писала? — вдруг ляпнула я.

— Что? Какие сайты. У меня и компьютера-то нет.

— Ладно, пойду я.

— Подожди. Лера, ты что, просто так уйдёшь? Я не нравлюсь тебе? Я старая, да?

— Что ты, дурёха. Ты мне нравишься, я хочу продолжения связи.

— Я тоже.

— Ну так я за тобой завтра заеду. Мы где-нибудь оттопыримся с тобой, а потом поедем по бутикам, приоденем тебя. Твоё тело должно носить приличную одежду, а ноги должны быть обуты в стильную обувь. Потом поедем ко мне, и потрахаемся как следует. Я тебе тоже сделаю куни. Хи-хи.

— Не смейся. Для меня всё серьёзно.

— И для меня. Так я заеду?

— Я буду ждать.

— Держи, вот мой сотовый. Запасной, на всякий случай. Там мой номер. Звони, когда хочешь.

— Ух ты, дорогой наверно.

— Херня, не бери в голову. Теперь он твой. Для меня это не деньги. Я пойду. Сейчас мне лучше побыть одной. Я обещаю, завтра мы встретимся.

Я поцеловала её в вымазанную щёчку и ушла.

Вот так я разыскала то, что мне прислали на почту. Или почти разыскала. Во всяком случае, меня это вполне устроило. Конечно, это не Лариса мне писала то короткое дурацкое письмо. Да и хер с ним. Какая разница к чёрту? Просто женщина, очень стеснительная причём, не побоялась подойти и признаться лично. Глаза в глаза. Стоило лишь намекнуть своей пошлой надписью на руке. А та дура, что пишет с анонима, так и останется в своих мечтах об этом самом куни. Пусть дрочит на меня. Я разрешаю. И пишу об этом вполне открыто. Но дальше глупого онанизма у неё дело не сдвинется. Как говорится — каждому своё!

Вляпалась ли я в очередное дерьмо? Сейчас я так не считаю. А считаю я, что мне даже повезло. Без тыканий, мыканий, и долгих поисков, я определила своё положение в личной жизни. И всё спасибо автору того письма. Так что я не в обиде, и для меня всё сложилось, как нельзя лучше. Лариса теперь живёт со