Новогодний конкурс. Рассказ «Homo»
Просто поверь.
— И что? Будем тут сидеть, и смотреть, как он там сидит.
На лице южанина отразилась внутренняя борьба. Ему так же как Мише хотелось добежать до этого странного путешественника, поздороваться с ним, попросить помощи, рассказать в какую передрягу они попали, и как из неё выбирались, наконец, получить помощь и, выбравшись из этого треклятого леса, вновь вернуться в цивилизацию. Это был голос его разума, но был и ещё один. Тот самый невербальный голос, заставляющий замереть человека перед роковым шагом, или сойти с самолёта, который в итоге рухнет грудой пылающих обломков.
И сейчас он настойчиво предостерегал от опрометчивых действий.
Казах припал к земле и затаился, увлекая своим примером Мишу. Питерцу хотелось выругать своего друга, плюнуть на его странное поведение и...
«Что-то не так» — эхом отразились слова в его разуме. Или этого его собственная осторожность вырвалась из тенет радости и забила в набат.
Меж тем странный человек зашевелился, поднялся со своего скрытого места и подошел к мясу, шкворчившему на костре, давая возможность парням рассмотреть себя. Невысокий и бесформенный из-за странной одежды, он производил впечатление какого-то лесного аборигена. Внешним видом незнакомец неуловимо напоминал какого-нибудь чукчу или манси, вот только лицо его даже с такого расстояния ни капли не походило на лица этих северных народов.
По правде его вообще было сложно идентифицировать. По цвету кожи — скорее араб, по разрезу глаз — европеец, по форме черепа, носу и губам — экваториал. Густая клочковатая борода тёмного, но не чёрного цвета, волосы прямые.
— Слышь, — толкнул локтём друга Миша, — ты же вроде антропологией интересовался...
— Интересовался, скажешь тоже, — усмехнулся южанин, — на лекции пару раз сходил, чисто за Линкой приударить.
Ещё какое-то время они наблюдали за странным человеком, сохраняя молчание, но питерец всё же не выдержал.
— Чего мы сидим. Всё равно вариантов нет. Надо идти, знакомиться.
— С ним?
— Ну а с кем ещё?
Казах изобразил такую мерзкую гримасу, что Мише захотелось съездить по ней кулаком.
— Миха, ты слепой что ли? У этого мужика лук и колчан со стрелами на плече и копьё вон там стоит, — его рука указала куда-то в сторону куста.
— И что? Может он реконструктор какой-нибудь, тебе-то какое дело?
— Ну да, мы шляемся по этому сраному лесу неизвестно сколько, и первый, кого мы встречаем — реконструктор. Тебе самому-то не смешно.
Неизвестно чем бы закончились их препирательства, но тут из зарослей кустарника неподалёку от странного индивида послышалась возня, а следом за ней появилось ещё несколько человек.
Их было четверо: пара мужчин и пара женщин. Мужчины мало чем отличались от того, что сидел у куста, такие же заросшие, одетые в шкуры практически с ног до головы, вооружённые примитивным оружием. А вот женщины выглядели совсем иначе. Первое, что бросалось в глаза — яркие светло рыжие волосы, уложенные на голове в причудливые причёски, но от того не менее пышные и слегка растрёпанные. Если все трое мужчины были довольно вытянутыми и узкими, то барышни, наоборот, казались коренастыми, крепко сбитыми и даже не смотря на разницу в росте, превосходили своих кавалеров шириной тел.
Их белокожие, но изрядно запачканные тела несли на себе множественные следы ушибов и ссадин, а обрывки одежды едва ли могли защитить их от непогоды и насекомых. Хмурые лица девушек лучше всяких слов говорили о том, что радости от нынешнего общества они не испытывают. Но самым ярким свидетельством чего-то нехорошего была грубая верёвка, сковывавшая их руки.
— Реконструкторы? — ехидно осведомился Ильнур.
Между тем процессия добралась до огня, и один из мужчин что-то сказал женщинам, подкрепляя слова обильной жестикуляцией. Те безропотно опустились на колени и прижались друг к другу, словно ища защиты в этих объятьях. Сами же охотники собрались в кружок у костра и с большим аппетитом умяли готовившееся там мясо, периодически бросая девушкам кости. Несчастные поднимали их и принимались догладывать остатки.
— Это пипец какой-то, — ошарашено просипел Миша.
Казах согласно кивнул.
— И что делать будем?
Здравый смысл настаивал, что надо тихо уносить ноги, пока целы.
— Их трое, нас двое, они сытые, мы едва на ногах держимся, они вооружены, мы — нет, — пустым голосом перечислил факты Ильнур.
— Полезем, они нас прямо тут и похоронят.
— Если похоронят.
Инстинкт самосохранения требовал покинуть это место, вернуться в чащу леса, затаиться там и искать какой-то другой путь, но всё же ребята не решились уйти. Они так и остались лежать, прячась в траве и наблюдая за странной группой.
Через какое-то время солнце скрылось за горизонтом, и ночь накинула свою серебряную вуаль на мир. Впервые за всё время они могли в полной мере оценить усыпанный звёздами небосвод и режущую прохладу открытого пространства.
Группа, за которой наблюдали приключенцы начала готовиться ко сну. Один из мужчин подошел к сжавшейся паре, грубо выдернул одну из пленниц с её места, швырнул на землю, заставляя встать на четвереньки, отдёрнул кусок шкуры, закрывавший её бёдра, спустил свои штаны и без всяких обиняков принялся удовлетворять себя. Девушка покорно замерла, уткнувшись лбом в траву, и лишь подрагивала не то от холода, не то от немого плача.
— Вот, урод, — процедил сквозь зубы Миша, видя происходящее.
Акт продолжался недолго, после чего насильник вновь поднял пленницу, толкнул её к подруге и принялся связывать их между собой. Вскоре обе они были плотно стянуты по рукам и ногам так, что не могли толком пошевелиться, а охотник вернулся к костру и развалился там.
— Надо действовать.
Ильнур вопросительно приподнял бровь.
— И что ты предлагаешь делать?
Миша слегка потерялся.
— Не знаю. Надо их спасать.
— Уверен?
Питерцу подобное предложение казалось само собой разумеющимся, но Ильнур продолжил.
— Подумай головой, мы понятия не имеем, кто это и что тут происходит. С чего ты взял, что наши представления о том, что правильно, а что нет, действуют в этом месте. Блин, да мы даже не знаем, что это за место.
— И что? Тебе совесть позволит просто развернуться и уползти прочь?
Казах потупил взгляд и подумал с минуту.
— Сука, — процедил он сквозь зубы. Две тени ползли к уже начавшему затухать костру. Ребята не придумали никакого плана и не представляли, что будут делать, если их заметят, но они не нашли в себе сил просто оставить всё как есть. Ильнур полз к девушкам, и одна из них заметила парня ещё за несколько метров от себя. Он поднёс палец к губам, призывая её молчать, что пленница и сделала. Тем временем Миша обходил лагерь охотников с другой стороны, сжимая в руке довольно тяжёлый камень. Идея была проста — казах развязывает узниц, а питерец страхует. Собственно всё примерно так и получилось. Когда южанин добрался до своей цели и попытался развязать грубые плетёные верёвки, вторая девушка, не видевшая его, заворочалась и издала какой-то непонятный звук.
Один из охотников открыл глаза и посмотрел на пленниц из-под полуприкрытых век, но то, что он увидел, изрядно удивило дикаря. Не успел он подскочить со своего места и оповестить остальную компанию, как тяжёлый булыжник с характерным звуком приземлился ему на голову и отправил мужика в глубокий нокаут. Миша и сам не заметил, как преодолел отделявшее его от жертвы расстояние, не осознал в полном мере, что делают его руки, и лишь когда тело незнакомца кулём повалилось к его ногам, в голове вспыхнуло осознанье. Его дрожащие пальцы сжимали окровавленный камень, а двое других врагов уже не спали.
Чуткий сон дикарей никак не отменял неловкость и заспанность их движений. Северянин подхватил копьё первой жертвы и бросился на ближайшего к себе мужчину. Тот даже не успел толком подняться, когда наконечник пронзил его грудь, а вес атакующего опрокинул врага на землю и пригвоздил к ней, вышедшим из спины концом оружия. Человек расширенными глазами смотрел на своего убийцу, не осознавая в полной мере случившегося. Его скрюченные пальцы скребли по груди, потом нащупали древко и попытались выдернуть его из раны, но сделать этого не получалось.
Не менее обескураженный Миша замер над поверженным противником и стекленеющим от страха взглядом следил за корчами жертвы.
— Миха! — донёсся до него дикий крик друга, а затем что-то сбило его с ног, и острая боль впилась под рёбра.
Третий дикарь не испытывал того шока, что сковал нападавшего. Мужик рванул к нему с места, где лежал, выхватывая из-за пазухи кремневый нож и направляя острие в бок врагу.
Каменное лезвие вспороло кожу и мясо, но скользнуло по кости и отклонилось в сторону. Дикарь не был массивным, но импульс, который он придал своему телу, сбил парня с ног и вместе они покатились по земле, сцепившись в борьбе. Юноша никогда не чувствовал себя настолько слабым. Ему едва удалось перехватить руку с ножом, которым враг пытался вспороть его горло и удержать её от фатального удара.
В какой-то момент Мишу накрыла волна паники, стучавшая в висках простой формулой: «Это конец!».
А затем дикарь вскинулся, огласил округу диким криком, перешедшим в хрип, и отпрянул от северянина. Пронзённое сердце перестало прокачивать кровь, а ослепляющая боль свалила охотника не землю и опутала конвульсиями.
Ильнур бросился к другу.
— Миха, ты как?
— Больно! — взвыл Миша.
— Повернись к огню, не видно нихера!
Парень, скрипя зубами, позволил другу перевернуть его и стянуть ту часть лохмотьев, что закрывала его торс.
— Сильно цепануло, — признался казах.
Миша скривился.
— План — говно!
— Так не было плана, — посетовал Ильнур и принялся останавливать кровь подручными средствами.
Они провозились около получаса и худо-бедно закрыли рану, разорвав часть одежды на бинты. Она всё ещё кровоточила, но кровь хотя бы не лилась тонкой струйкой по боку и не увлажняла землю под раненым.
— Ты этих-то развязал?
— Что? А, не... , не успел.
Ильнур вытащил нож из мёртвых пальцев дикаря и направился с ним к пленницам. Те сжались, не зная чего ожидать от ночных нападавших, но угрозы не было.
