Не подчиненный

Опять иду Vа-банк, иду опять.



Иду за тем, чтоб снова проиграть.



Судьбы разрыв, фортуны колесо,



но чувствую опять не повезло…

В который раз поставил все на кон,



я часто сам с собой играл в рулетку



И пусть я-раб, но небо над своею головой



не променял на золотую клетку

Я заблудился в тупике иллюзий



и так устал от поиска любви,



Блуждая в лабиринте темных улиц,



не видя лучик света впереди.

Но я искал храня в душе надежду,



томился одиночеством, грустил,



Когда однажды в хмурый, зимний вечер



мне повстречался властный господин.

Высок и строен, черный цвет волос.



Надменный повелитель сладких грез…



Пульс застучал в висках и я дышать не мог.



Кивнул, — в ответ на заданный вопрос.

Накал страстей любовь и боль.



Ты-господин! я-раб, я твой!

К твоим ногам сложу весь мир,



я за тебя могу убить.



Я душу выверну свою,



я так тебя боготворю…

Колени в кровь, воск на плечах,



я умолять тебя был рад.



Ты-господин, а я твой раб



и на коленях стоя, ловлю



Твой раздраженный взгляд.

Ты не доволен, что и раб имеет силу воли.



Твои приказы осуждать, конечно я не вправе



Ты создан чтоб повелевать и ты играешь мною.



И цепь звенит и кляп во рту, прикован и едва дышу,



По телу дрожь бежит волной, взлетает плетка над спиной.

Но я терплю и боль и блажь, твой неожиданный кураж,



Твоих фантазий темных мир. Удар… я вздрогнул-ты ожил.



Темно… Свет ослепил глаза, я слышу чьи-то голоса…



«Какой упрямый этот раб, молчит, не стонет, не орет.»

Так ты отдал меня другим? Где же предел мечтам твоим?



Я лишь тебе принадлежал. Любил, страдал и ублажал,



Взамен просил лишь одного: твою любовь, твое тепло.



Ты заигрался, милый друг, бездушный и жестокий,

И разорвал в клочки не тело, мою душу.



Судьбы разрыв, фортуны колесо. Иллюзии и миражи угасли,



Надежды черепки лежат в пыли, я одинок, глаза мои пусты,



А сердце ноет и стучит напрасно.

И неожиданный ночной звонок…



«Прости, прости», — шептал знакомый голос



В который раз поставлю все на кон…



«Я-раб, — сказал в ответ, — но я не подчиненный»