Моя кинокарьера. Часть 17

Наташа посмотрела на меня с ехидной улыбкой, скрестив руки на груди.

– Ого, Катя, ты уже полностью погрузилась в работу? Не рано ли разделась? – сказала она, подмигнув. – Мы тут с Сережей только вернулись, а ты уже в полной боевой готовности.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Вдруг до меня дошло: после минета у меня наверняка слюни размазаны вокруг рта, а может, и капля спермы осталась на подбородке. Я быстро вытерла лицо рукой, но было поздно – Сережа смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в них мелькнула обида и удивление.

– Катя, почему ты голая вышла из кабинета режиссера? Что ты там делала? – спросил он тихо, но голос дрожал от напряжения.

Я запаниковала, пытаясь придумать что-то правдоподобное. Не могла же я сказать правду – что сосала член Михаилу Григорьевичу, чтобы он устроил эту репетицию.

– Э-э… это для репетиции, Серёжа. Нужно было позы редактировать, ну, чтобы всё правильно было, – пробормотала я, опустив глаза и прижимая одежду к груди, чтобы хоть немного прикрыться.

Серёжа молчал, но я видела, что он не поверил ни слову – его щёки покраснели, а взгляд стал тяжелым. Наташа, конечно, не упустила момента.

– Ой да можешь не объяснять? – хмыкнула она. – Ты же в порно снимаешься а не в семейной мелодраме. Ладно, ребята, давайте расходиться. Серёжа, пошли на галёрку, оттуда всё видно как на ладони. А ты, Катя, иди готовься – не подведи мужа.

Она взяла Серёжу под руку и повела его наверх, а я осталась стоять, чувствуя себя обманщицей. Сердце ныло от вины – он наверняка догадывается, но молчит. Я быстро направилась в раздевалку, чтобы отнести вещи и подготовиться к сцене. По дороге наткнулась на Лену, помощницу режиссера. Она оглядела меня с головы до ног, презрительно фыркнула.

– Катя, опять у режиссера была, ты на главную роль метишь что ли? Сказала она с презрением.

Я хотела возмутиться но всего лишь ответила.

– Нет. И тебе доброе утро Лена.

– Доброе. Ладно иди на грим, – буркнула она, я положу твою одежду. – И лицо вытри, а то выглядишь как после оральной сцены.

Я спохватилась начав вытирать руками лицо. В это время лена взяла у меня одежду и понесла в раздевалку. Закончив приводить себя в порядок я прошла в гримерку. Вокруг сновали люди, кипела работа и мне было очень стыдно идти голой через всю студию. Но похоже на меня не особо то обращали внимание. В гримерке меня ждала визажистка, она нанесла макияж, поправила волосы, и я пошла на съемочную площадку. Сердце колотилось от того что сейчас я снова буду делать минет у Сережи на глазах. Я то и дело бросала взгляды в сторону галерки, где должны были сидеть Сережа с Наташей.

– Катя ты готова? – спросил Михаил Григорьевич с который уже пришел на площадку.

Я кивнула попытавшись взять себя в руки и успокоиться. Рядом стоял незнакомый актёр — высокий парень с короткой стрижкой, он был почти голый в одних плавках. Я не знала его имени, но это было не важно. Видимо с ним мне придется работать подумала я.

– Занимайте позицию в центре площадки, приказал режиссер. Камера приготовиться.

Парень вышел в центр в самое освещенное место. Я подошла и встала напротив него.

– Катя, становись на колени перед ним, начинаем снимать сцену. Приказал режиссер.

Я опустилась на колени, его пах оказался на уровне моего лица.

– Начинаем съемки. Катя медленно спусти ему плавки вниз и начинай мять член. Сказал режиссер.

Я выполнила то что он просил медленно опуская плавки вниз, его член выскочил прямо у моего носа. Я взяла его в руку и начала легонько мять и ласкать, а член стал быстро увеличиваться. Когда член почти стоял я услышала приказ режиссера.

– Катя начинай сосать.

Перед тем как взять член в рот я подумала про Сережу, что он чувствует когда видит как я ублажаю другого мужчину. От этой мысли я почувствовала что начинаю заводиться и не долго думая обхватила губами головку и начала сосать — не торопясь, без лишних движений, просто ритмично скользя губами по стволу.

От одной мысли, что Серёжа смотрит на это с галерки, меня бросило в жар. Он видит, как я сосу чужому мужчине, пусть и актёру, и это заводило меня сильнее, чем я ожидала. Между ног стало влажно, я сжала бёдра, борясь с возбуждением, но оно только нарастало. «Что со мной не так? — подумала я. — Это же предательство, а я возбуждаюсь от того, что муж смотрит…»

– Катя, поверни голову чуть вправо, чтобы камера видела твое лицо, – сказал режиссер. – И смотри вверх, в камеру.

Я послушно повернулась, подняла взгляд, продолжая сосать. Оператор направил камеру прямо мне на лицо. Член во рту был уже твердый, но я не ускорялась, просто делала свое дело медленно, как просили.

– Оператор, подвинься ближе, захватывай крупный план лица, – добавил Михаил Григорьевич. – Катя, добавь языка на головку, но без фанатизма.

Я высунула язык, обвела им головку, чувствуя, как актёр слегка подрагивает. Сцена тянулась, минуты казались вечностью. Я то и дело думала о Серёже — что он чувствует? Ревнует? Возбуждается? Это делало всё ещё острее, чувство вины смешивался с желанием, и я еле сдерживалась, чтобы не потянуться рукой к киске.

Прошло около десяти минут, когда режиссёр наконец крикнул:

– Стоп! Снято. Хорошая репетиция, Катя, молодец. Десятиминутный перерыв всем. Катя, после перерыва будь готова к основной сцене.

Актёр даже не кончил — просто одел плавки и ушёл. Я встала, ноги слегка дрожали от напряжения и возбуждения. «Теперь нужно срочно избавиться от Серёжи, – подумала я. – Он не должен увидеть, что будет дальше». Я торопливо направилась к галерке, почти бегом, но на полпути наткнулась на Наташу и Серёжу, которые шли навстречу.

Наташа усмехнулась, скрестив руки:

– Ну, Катя, ты как всегда на высоте! Сосала так профессионально, что Сереже очень понравилось. Правда, Серёжа? Он аж заерзал на стуле.

Я покраснела, опустив глаза, но Сережа мягко взял меня за руку:

– Наташа, оставь нас наедине, пожалуйста.

Наташа пожала плечами и отошла в сторону, всё с той же ехидной улыбкой. Серёжа потянул меня в сторону, где было не так людно.

– Серёжа, прости, пожалуйста, – начала я оправдываться по дороге, голос дрожал. – Я не хотела, чтобы ты видел такое… Это только работа, я… мне приходиться это делать…

Он остановился, повернулся ко мне и обнял:

– Катюша, я не обижаюсь. Я тебя очень люблю. Хоть мне и сложно смотреть на тебя с другим мужчиной, но я понимаю что стараешься для нас. Обещаю, после того как мы расплатимся с долгами, ты больше не будешь этим заниматься. Я все равно тебя люблю и не в чем не виню. Говорил он.

При этом, его рука приобняла меня, а потом легла на попу, сжимая её. Я почувствовала, как он прижимается ближе. Сережа прошептал:

– Катюша я так хочу тебя…

Его пальцы пробрались между ног, лаская киску. Мне нравилось — тело отозвалось теплом, возбуждение от сцены еще не ушло, — но время поджимало.

– Серёжа, не сейчас… Тебе пора, езжай домой, – сказала я, отстраняясь с трудом. – Вечером, дома ты сможешь сделать со мной что захочешь, обещаю.

– Разве ты не хочешь чтобы я остался до конца репетиции? Удивился он.

– Нет Сережа, больше не нужно. Да и сцен больше с моим участием наверно не будет. Ты лучше езжай, а вечером дома увидимся. Ответила я.

Мне нужно было выпроводить его как можно быстрее, ведь я боялась что перерыв сейчас закончиться и режиссер мне прикажет снова сниматься, но только уже в более жестких сценах.

Он вздохнул:

– Ладно, хорошо, я поеду, только схожу в туалет перед уходом. А то мочевой пузырь сейчас лопнет. Сказал он.

Он ушёл в сторону туалета, а я вернулась на площадку к Наташе, чувствуя смесь облегчения и вины.

– Катя, это была гениальная идея — привести его сюда, — сказала Наташа, подходя ближе. — Ты видела, как он возбудился? Он трогал себя под штанами, пока ты сосала тому парню. Ему явно идет на пользу видеть, как ты сосешь другим мужикам. Хорошо что мы заперли его член в клетку, а то бы он перевозбудился и кончил как в прошлый раз.

Я покраснела еще сильнее, чувствуя, как стыд обжигает кожу:

– Наташа, не говори так. Мне и так плохо. Он же ревнует, а я… я не хочу его мучить. Просто думала, что так будет лучше, постепенно. А теперь… теперь я боюсь, что все испортила.

– А я тебе говорю, это работает. Он возбуждается от ревности, а потом привыкнет. Главное — не останавливайся. После такого он будет думать о тебе весь день, представляя, как ты там… с другими мужиками.

Мы разговорились, и я не заметила, как прошло десять минут. Вдруг раздался громкий голос режиссера:

– Все на площадку! Начинаем сцену гэнг-бэнга с Моникой. Катя, ты на подсосе, как в прошлый раз!

Я замерла, сердце заколотилось так, что отдавалось в ушах. Где Сережа? Успел ли он уйти? Я огляделась в панике, но его нигде не было видно. Может, еще в туалете. Я начала метаться по студии, пытаясь его найти, вглядываясь в стены, но отходить далеко от площадки было нельзя — режиссёр бы разозлится, и тогда все пропало. Сбоку уже собирались актеры, раздеваясь и готовясь: их члены болтались в полувозбужденном состоянии, и я почувствовала, как мой взгляд невольно задерживается на них, вызывая новый прилив жара. «Нет, не смотри”, — подумала я.

Я услышала крик Михаила Григорьевича:

– Катя, ты чем там занимаешься? Быстро иди работать! Нужно, чтобы через минуту члены у парней стояли как штыки!

Я занервничала так, что руки задрожали, подбежала к Наташе и схватила ее за руку, умоляюще глядя в глаза:

– Наташа, пожалуйста, найди Сережу и убедись, что он уйдет домой! Не хочу, чтобы он увидел, что будет дальше. Он сломается.

Она посмотрела на меня удивленно:

– Разве ты не хочешь, чтобы он остался? Это же часть плана, чтобы он привыкал.

– Нет, умоляю! Он не выдержит, если увидит, как я делаю минет десяти мужикам одновременно, стоя на коленях… Пожалуйста, помоги!

Наташа пожала плечами и кивнула:

– Ладно, пойду посмотрю. Но ты зря паникуешь — это могло бы быть полезно.

Она ушла в сторону туалета, а я побежала к площадке, чувствуя, как вспотела спина. Как только я подбежала режиссер начал меня песочить, его лицо покраснело от злости: