Метаморфозы жизни

глубоко.

Дочь лежала притихнув, сложив руки у рта, как будто молилась.

Я гладил её бедро, возбуждённо дыша и сдерживая себя, чтобы не войти глубже во влагалище. Головкой просто расширял вход него.

И тут она опять вздрогнула и прикрыла рукой ротик. Я почувствовал, что сейчас кончу и вытащив член, рукой помог себе кончить. Сперма выстрелила на ляжки и киску дочери. Прижав кончик головки к дырочке её попки, я выдавил остатки спермы туда. Дочь мелко подрагивала и прерывисто дышала носиком. Закончив, я лег на спину, заправив чле в трусы.

Вика несколько раз вздохнула ротиком, присела на диване, расправляя халатик и рассматривая его, надела на себя и вскочив, быстро першагнула через меня, спрыгнула на пол и молча ушла.

Я услышал, как в ванной полилась вода. На простыне, в том месте, где была попка дочери, было большое, мокрое пятно.

Собрав простыню, я положил тюбик с кремом на место и пошел на кухню, простирнул пятно холодной водой с мылом под раковиной, отжал и повесив на спинку стула, достал остатки коньяка, налил себе, тяпнул и пошел застилать диван мокрой простынёй.

Вика появилась в проёме двери, в халатике, держа в руке пустую бутылку от колы — Есть ещё кола? — тихо спросила она, смотря в телевизор.

— Нет, но можно сходить —

— А коньяк есть? —

— Есть, целая бутылка и остатки в начатой. —

— А где она? —

— Там — засмеялся я.

— Что ты ржёшь, пап, это не смешно. Так не должно быть, ты мой папа, а не… —

— А что случилось? Я же не вошёл в тебя, просто, помассировал у входа — усмехнулся я.

— А ты не понял? Я не мама, я твоя дочь —

— И что? Что изменилось в твоей жизни? Жизнь раскололась на до и после? У тебя под ногами земля разверзлась или здоровье ухудшилось? — спросил я.

— Пойдём выпьем — вздохнула она, помотала головой и бросила в меня пустой бутылкой из под колы — Убила бы, блин —

— А за что? — Засмеялся я.

— За всё хорошее. Смеётся он ещё — сделав грозное лицо, сказала дочь.

— Как обычно, за хорошее готовы убить — опять заржал я, поднимаясь с дивана.

— Пойдём на кухню, а — сказала дочь и пошла. Я двинулся следом.

Она зашла на кухню и села на стул, — Где твой коньяк? —

— Сейчас насыплю, не бурчи, вроде удовлетворённая, а бурчишь, как совсем не такая — усмехнулся я, доставая и початую и полную бутылки коньяка.

— Кто тебе сказал, что я удовлетворённая? — угриво спросила Вика.

— Показалось наверно, повторить наверно надо! — засмеялся я.

— Не надо… — вытянув вперёд ладонь, как бы отстраняясь, сказала дочь.

— Не покатило? Чтож, бывает — вздохнул я, наливая коньяк дочери из початой бутылки, вылил его весь, раскупорил вторую бутылку, долил ей ещё — Куда ты, хватит мне —

— Недопьёшь, если что, что возмущаешься? — усмехнулся я.

— Длин, он ещё ведёт себя так, как будто ничего не случилось? — деланно возмутилась Вика.

— А что случилось то? Я что то пропустил? — спросил я, сделав невинные глаза и наливая коньяк себе.

— Самую малость. Промежуток между массажем и посиделками тут! — укоризненно сказала дочь.

— Наверно выходил куда то. А что было то, расскажи? — сделав серьёзный вид, спросил я.

— Да так, ничего серьёзного. Давай выпьем, чтоль! —

— Давай, за тебя красивую! — чокнувшись с дочерью, сказал я и выпил. Она тоже выпила и закрыла рукой рот, проглатывая коньяк.

— Фу какая гадость. Надо запить чем нибудь. —

Я занюхал рукой, достал из холодильника маленькую пачку сока, отдал дочери, вытащил тарелку с сыром и колбасой, поставил на стол — Алкашка, даже закуску не дала вытащить, сразу бухать давай — засмеялся я.

— Это я алкашка? Ты ещё алкашек не видел! — возмутилась Вика.

— Я всяких видел, давно живу. — взяв сыр, ответил я и стал жевать, наливая ещё коньяк.

— Эту выпьем и я больше не буду! — поморщилась дочь.

— А что тут пить? Меньше бутылки — усмехнулся я.

— Сам пей, я больше не буду. Давай чокнемся — протянула она ко мне руку с коньяком.

Мы чокнулись, выпили, я закусил сыром, дочь запила соком, высосала его весь трубочкой, погоняла воздух с остатками сока, выбросила пачку в мусорку — Ну всё, я пошла —

— Иди — пожал я плечами.

— Блин, я такая злая на тебя — подойдя ко мне и сев на колени, обняв рукой за шею, сказала дочь — Вот зачем ты так сделал? —

— Как сделал, не говори загадками? — переспросил я.

— Пристроился ко мне зачем? —

— А почему ты мне не помешала? Лежала и молча ждала, когда я закончу. Ни звука, не дернулась даже, чтобы я убрал и когда я закончил и лёг на спину, ты тогда начала шевелиться —

— Я в шоке была. Ага, по твоему, я ещё и виновата? — удивлённо хмыкнула Вика.

— Конечно виновата, провокатор ты. Ты спровоцировала меня на решительные действия, это я ещё смягчил — засмеялся я.

— Блин вот тебе, вот тебе — стала легонько шлёпать меня по губам дочь — Ну ка дай свою руку! —

Я протянул ей руку — Вот тебе, вот тебе — стала она шлёпать меня по руке — Ручка шаловливая —

Я обнял дочь за талию, второй рукой стал гладить её по ляжке, по бедру и поцеловал в шею, щечку, носом сдвинул волосы и взял в ротик её мочку уха, вместе с серьгой, стал покусывать и посасывать, а рукой пролез между ног и массировал клитор. Вика сидела, чуть наклонив голову вбок, держа меня за руку, которой я ласкал её бугорочек. Но не оттягивала её, просто держалась за эту руку.

Я опять стал целовать её в шейку у лица, потом у ушка и за ушком и когда она начала вздрагивать, то потянула мою руку, сжав ноги, посмотрела на меня — Какой ты оказывается наглый и нахальный, просто ужас какой то — игриво сказала дочь.

— Пойдём я тебе сказку расскажу, девушки любят сказки. Я тебе красочно её опишу, тебе понравится — сказал я, поднимая дочь на руки.

— Какую ещё сказку? Не урони меня — вцепилась Вика в мою шею руками.

— Не уроню, сказка тебе понравится, вот увидишь — аккуратно пронеся дочь в проем, выходя с кухни, ответил я и понес её в комнату, положил на диван, раскинул полы халата и стал целовать в шею, опускаясь ниже, лизнул сосочек, обхватил его губами, слегка куснул и целуя опустился ещё ниже, лизнул пупочек.

— Ты куда это а? Ты вообще то что делаешь? А где обещанная сказка? — игриво спросила Вика.

— Сейчас начну рассказывать — ответил я и кончиком язычка провёл от пупочка до клитора, лизнув его.

Дочь тут же сжала ноги — Эй-ей, не балуйся говорю, ты куда полез? —

Я просунул руку между ляжек дочери, сжал кулак и развернул его, раздвинув ножки и опять лизнул клитор кончиком языка.

Вика подняла одну ногу, согнув её в коленке, вторую я не дал поднять, зажав рукой, пролез между ног, навалившись на одну ногу, рукой отодвинув согнутую ногу в сторону.

— Ты куда полез, пап? — забеспокоилась дочь. Но я уже пристроился и целовал её бутончик, лизнув языком от мокрой дырочки до клитора и тут же занялся клитором, нежно лаская его кончиком языка.

Вика приподнялась и взяла меня за голову обеими руками, но ничего не сделала, повздрагивала приподнявшись и легла на спину, убрав одну руку с моей головы, второй тихонько её поглаживала. Обе ноги уже были согнуты в коленях и раздвинуты в стороны. Через несколько секунд она сильно вздрогнула, сжала мою голову ногами и рукой стала сильно прижимать мою голову вниз. Но не прокатило, я продолжал ласкать её клитор.

— Хватит, хватит уже — зашептала дочь — Ну пап, ну пожалуйста, прекрати — извиваясь, шептала Вика и опять приподнявшись схватила мою голову. Я не прекращал и дочь стала сильно и часто вздрагивать, тихо попискивать, сдвигать и раздвигать колени. Потом сильно вцепилась в мою голову и её затрясло. Она сдавила мне голову ногами и вскрикнув, стала бурно кончать. Я чувствовал, как это у неё происходило, как будто шли волны, она сильно напрягалась и простонав расслаблялась, чуть откидываясь назад и отпуская хватку, расслабляя ноги, потом всё повторялось, она сильно вцепилась в голову руками, сжала ноги, тряслась всем телом и сильно, со стоном выдыхая, расслаблялась, подвывая и мелко сотрясаясь.

— Я, я, я не могу больше — прерывисто вскрикнула Вика.

— Не можешь, расслабься и отдыхай — тихо сказал я, просовывая щёпоть в её дырочку и прокручивая, смазал её, дав немного прийти девочке в себя.

Она легла на спину, часто дыша и сглатывая.

— Отдохнула немного, слушай дальше и стал опять

ласкать клитор язычком, пытаясь глубже просунуть щёпоть внутрь и слегка покручивая руку.

Вику опять со стоном согнуло. Ноги сжались, только руками она схватила себя за ноги, у попки.

Сильно и часто вздрагивая, Вика издавала непонятные звуки и вдруг расслабилась, откинулась на спину, раскинула руки в стороны, раздвинув колени и мотая головой тихо стонала, мелко подрагивая, только животик судорожно сокращался и расслаблялся.

Вытащив из неё щёпоть, я вылизал текущую дырочку, провел язычком до клитора, лизнув его, и залез на дочь, приспустив трусы. Ррасставил руки, опираясь на них, вставил головку в дырочку — Можно? — шёпотом спросил я, глядя на Вику.

Она лежала открыв ротик, часто дыша и подрагивая. Посмотрела на меня и руками взяв меня с боков, за рёбра, потянула на себя. И я вошел в неё, медленно, глядя на лицо.

Дочь закрыла глаза, чуть поморщилась, широко открыв ротик и когда я полностью вогнал член, она закрыла ротик, сжав кулаки застонала носиком, чуть приподняв голову, потом расслабилась, опустив голову и посмотрела на меня. Я стал двигаться, набирая темп, полностью всовывая член в пещерку девочки. Она стонала, цепляя ногтями простыню.

Я приподнял ей ноги и стал натягивать мощнее и тут Вика вцепилась мне в плечи, опять согнулась, подняв голову и тихо простонала несколько раз — Да, да, да — заскулила, как щеночек, задрожала и стала кончать, сделав жалобное лицо. Она была бесподобна в своем естестве. Такое не сымитируешь, хотя бабы всё могут, если им это нужно.

А потом я трахнул дочь просто как суку, ведь это им и надо, чтобы продрали до гланд, членом.

Она металась, визжала и широко открыв глаза и ротик, смотрела на меня несколько секунд, часто дыша и опять улетала куда то, поскуливая и повизгивая, живя своей дырочкой, в этот момент.

Кончая, я вытащил член, прижал его к лобку рукой и двигая