Медсестра Таня

и по-большому.

Медсестра расстегнула мой памперс и рывком задрала мне вверх ноги. В следующую секунду что-то быстро скользнуло мне в попу. Судя по характерному жжению это была слабительная свечка.

 — Уж я то прослежу, чтобы у тебя был регулярный стул, — сказала Таня, застегивая мой подгузник.

Накрыв меня одеялом, медсестра направилась к выходу.

 — Чтобы к моему приходу наполнил подгузник чем положено! — строго сказала мне Таня и вышла из палаты.

Несмотря на Танину заботу было немножко обидно, что медсестра всегда бесцеремонно добивалась своего. Чувствуя, как жжение в попе быстро переходит в острый позыв по-большому, я понял, что не смогу долго терпеть.

 — Надо посмотреть, что Витюша мне в подгузнике приготовил, — улыбнулась Таня, вернувшись в палату минут через десять.

Таня отдернула мое одеяло и пощупала через памперс попу.

 — Ты почему не покакал? — строго спросила медсестра, — Только не говори мне, что не хочешь.

Я смущенно молчал, вынужденный терпеть сразу два мучительно острых позыва..

 — Не надо стесняться, — вздохнула Таня, — Подгузник для того и нужен, чтобы в него писать и какать. Знаешь, как малышам нравится мочить подгузники. Разве тебе не интересно попробовать?

Медсестра принялась массировать мне живот.

 — Как Витюша сейчас покакает! — ласково приговаривала Таня, нажимая мне на живот все сильнее и сильнее.

Не в силах больше терпеть, я начал какать. Противная скользкая масса казалось не помещалась в тесном подгузнике.

 — Какой молодец! — похвалила меня Таня, — Видишь, как все было просто. А в наказание за упрямство мы сейчас твою кучу немножко помесим.

Таня начала месить противную кучу у меня в подгузнке. Я окончательно сдался и, повинуясь второму нестерпимому позыву, пустил в подгузник горячую струю.

 — Что, решил впридачу пописать? — улыбнулась Таня, потрогав мой памперс спереди, — Конечно, раз одели подгузник, надо все попробовать. Сходить туда и по-большому, и по-маленькому.

Весь красный от смущения, я продолжал мочить свой подгузник.

 — Писай, писай, — усмехнулась Таня, по прежнему держа ладонь на моем памперсе, — Этот подгузник все впитает.

Продолжая вовсю мочить свой подгузник, мне хотелось провалиться под землю от смущения.

 — Вы с моим шестимесячным племянником совершенно одинаковые, — засмеялась Таня, — Тот тоже всегда пускает струйку сразу же, как сходил по-большому.

Я ожидал, что Таня снимет с меня грязный подгузник и начнет подмывать, но девушка просто встала с кровати и направилась к выходу.

 — Извини, Витюша, но придется тебе полчаса полежать мокрым, — виновато улыбнулась она, — Столько неотложных дел. Нет времени прямо сейчас тебя подмывать.

Таня ушла, пообещав вернуться в течение получаса. Лежать в мокром подгузнике было не так уж и плохо. Я быстро накрылся одеялом, чтобы никто не видел моего позора.

Неожиданно в палату зашли три совсем юные девушки в белых халатах. «Сюда на этой неделе послали весь второй курс мединститута» — подумал я, недовольный, как некстати зашли практикантки. К счастью, толстое одеяло полностью скрывало мой грязный подгузник. Принюхавшись и не почувствовав никакого подозрительного запаха, я облегченно вздохнул.

 — Два перелома, ожог… — начала перечислять травмы одна из медсестре, читая мою карточку.

Все трое принялись расспрашивать меня как все произошло. Завязался разговор о моем хобби. В другой ситуации я был бы только рад интересу симпатичных девчонок к мотогонкам. Но сейчас мне хотелось, чтобы они побыстрее ушли.

 — А вот и я, — неожиданно услышал я Танин голос.

Судя по Таниному лицу, она сама опешила от присутствия в палате трех практиканток. Девушки объяснили Тане, кто они такие. Как я и ожидал, все трое были второкурсницами.

 — Давайте знакомиться, — улыбнулась моя медсестра, — Меня зовут Таня и я здесь работаю уже второй год. Кстати, давайте сразу на «ты».

 — Лариса, — представилась первая практикантка.

Двух остальных звали Викой и Катей.

 — А что это у тебя за принадлежности? — поинтересовалась Лариса, — Собралась мыть пациента?

 — Не мыть, а подмывать, — со смехом поправила девушку Таня, — Сейчас увидите.

Услышав, что Таня собирается меня подмывать на виду у трех практиканток, у меня опустилось сердце. Прежде, чем я успел что-то возразить, Таня одним рывком отдернула мое одеяло.

 — Ах, вот в чем дело! — засмеялась Вика, показывая пальцем на мой подгузник, — Теперь понятно, что ты собираешься делать.

 — Судя по запаху, тебе сейчас предстоит много работы! — улыбнулась Катя.

 — Пусть выйдут, — попросил я, чуть не плача от обиды.

 — Может нам действительно выйти, — улыбнулась Лариса, — А то он так стесняется.

 — Вот еще! — возмутилась Таня, — Никуда не надо выходить. Как-нибудь переживет. Это не гостиница, а больница. Пациенты не должны стесняться медсестер.

 — Может тебе надо чем-то помочь? — предложила Вика.

 — Пока не надо, — ответила Таня, — Сама с ним справлюсь.

Постелив под меня специальную клеенку, Таня расстегнула липучки моего подгузника.

 — Какой мокрый! — улыбнулась Катя.

 — Мокрый — это еще ничего! — засмеялась Таня, — Сейчас увидим, что Витя нам приготовил внутри.

Таня аккуратно развернула мой подгузник и практикантки тут же шутливо зажали носы.

 — Ничего себе обкакался! — засмеялась Лариса.

Лежа перед хихикающими практикантками, я не знал куда деться от смущения.

 — Бедная Таня, — вздохнула Катя, — Что ей сейчас предстоит.

 — Ничего страшного, — сказала Таня, — У меня есть шестимесячный племянник, так что достаточно практики.

 — Этот мне тоже сейчас напоминает шестимесячного, — засмеялась Лариса.

 — И я как раз об этом подумала, — улыбнулась

Вика, — Такими грязными между ножек бывают только малыши.

 — А посмотри, какой мокрый спереди, — добавила Катя.

 — Что, Витя? — ласково улыбнулась мне Таня, — Так понравилось все делать в подгузник, что сходил туда и по-маленькому, и по-большому?

Девушки тихонько захихикали.

 — Скажи, намного удобнее, чем пользоваться туалетом, — продолжила Таня, — Можно писать и какать в подгузник, когда захочешь, а потом придет медсестра, подмоет между ножек и переоденет в сухое.

Задрав вверх мои ноги, Таня осторожно вытащила из-под меня грязный подгузник.

 — Кто из вас хотел мне помочь? — спросила она, — Надо подержать Витюше ножки. Хочу, чтобы у меня обе руки были свободны.

Вика взяла у Тани мои ноги.

 — Вот так держать? — спросила она.

 — Задери еще выше, — попросила Таня, — Чтобы коленки были прижаты к груди.

Таня взяла в руки мой грязный подгузник.

 — Сейчас вытру карапузу попу его же собственным подгузником, — сказала она и начала старательно вытирать меня между ягодиц.

 — Карапузу? — засмеялась Лариса, — Хотя в Витином состоянии это самое подходящее слово.

 — А сколько ты ему сейчас дашь? — улыбнулась Таня.

 — Года полтора, не больше, — оценивающе прищурилась Лариса.

Все снова засмеялись.

 — Самое грязное вытерла, — сообщила Таня, отложив подгузник в сторону.

Заметив, как практикантки уставились мне между ног, я густо покраснел от смущения.

 — Смотрите, девчонки, как стесняется, — засмеялась Вика.

 — Ага, так покраснел, — улыбнулась Катя.

 — Малыши не должны стесняться взрослых, — с шутливой строгостью сказала мне Таня.

 — Особенно те, кто какают в подгузник вместо того, чтобы ходить на горшок, — со смехом добавила Лариса.

Я удивился, как быстро практикантки втянулись в Танину игру.

 — Слушай, а почему у него такая гладкая кожа? — неожиданно поинтересовалась Вика, — Действительно, как у малыша.

 — Это я удалила Вите волосы, — объяснила Таня, — Чтобы было удобнее подмывать.

 — И часто тебе приходится его подмывать? — поинтересовалась Лариса.

 — Каждый раз, когда меняю подгузник, — ответила Таня, принявшись протирать мне попу мокрой тряпочкой.

 — Да? — улыбнулась Лариса, — А интересно, сколько раз в день он мочит свой подгузник?

 — Давай мы у Вити это спросим, — засмеялась Таня, — Скажи нам, как часто ты писаешь в подгузник?

 — Как сразу покраснел! — засмеялась Вика и вслед за ней остальные девушки.

Глядя на смеющихся девушек мне хотелось провалиться под землю от смущения.

 — Надо хорошенечко везде помыть, — сказала Таня, продолжая щекотно протирать мне между ног мокрой тряпочкой, — Особенно вот тут, за яичками. У обкакавшихся мальчиков там обычно самое грязное место.

 — Чего это он так занервничал? — спросила Вика, которая по прежнему держала мне ноги.

 — От щекотки, — засмеялась Таня, — Витя знаешь как ее боится. Смотри.

Таня начала легонько перебирать пальцами у меня за яичками, вынудив меня задрыгать ногами от нестерпимой щекотки.

 — Вот тут, за мошонкой, у Вити самое щекотное место, — пояснила она девушкам, продолжая меня щекотать, — А еще он не любит, когда легонечко проводишь пальцами по яичкам. Вот так.

Практикантки снова начали хихикать.

 — Все! — сказала Таня Вике, — Опускай ему ноги. Сейчас помою Витюшу спереди.

Таня взяла у Вики мои ноги и осторожно опустила их на кровать.

 — Ничего себе! — засмеялась Лариса, показывая мне между ног.

 — Это Витин писюнчик тебя так рассмешил? — улыбнулась Таня, принявшись щекотно протирать мне лобок, — Так удивляешься, как будто никогда не видела голеньких мальчиков. Кстати, даже у грудных малышей иногда бывает эрекция во время подмывания.

 — Неужели? — недоверчиво спросила Вика.

 — Сама видела у шестимесячного племянника, — засмеялась Таня.

Я почувствовал, как Таня завернула мой направленный вверх член в мокрую тряпочку.

 — Самое время заняться Витиным писюнчиком, — сказала она, — Оботрем его малышу со всех сторон. И под кожицей надо помыть тоже. Хорошенечко помоем там с мылом.

Я с трудом терпел Танины манипуляции, чувствуя, что еще немного и я кончу.

 — Вот так польем водичкой, чтобы смыть мыло, — улыбнулась Таня, плеснув мне на член теплой водой.

Медсестра снова начала трогать мне самый кончик головки.

 — Такой забавный маленький писюнчик, — улыбнулась Таня.

Не выдержав, я начал бурно кончать.

 — Ну вот, опять устроил первомайский салют! — засмеялась Таня, — Что, мало было прошлого раза? Решил и другим медсестрам показать, как ты умеешь из писюнчика брызгаться?